bigpo.ru
добавить свой файл
1 2
1.1. Репродуктивное поведение и демографические процессы как объект психологического исследования

Одной из наиболее ярких отрицательных черт, характеризующих Россию на рубеже веков, стал острый демографический кризис, проявившийся в преобладании смертности над уровнем рождаемости, показатели которой недостаточны даже для обеспечения простого воспроизводства населения. Рассматривая демографическую проблему в России с исторической точки зрения, можно сказать, что последний хронологический период, демонстрирующий подъем репродуктивных показателей, приходится на 70-е годы XX века. В социологической литературе увеличение численности населения до середины 70-х годов объясняется ростом рождаемости, а со второй половины 70-х не менее значительную роль начинает играть миграционный приток. 1989 год – обвал рождаемости и рост смертности [1]. При этом, Россия, являющаяся донором братских республик, к моменту распада СССР на фоне более благоприятных социально-экономических условий имела самые низкие социально-демографические показатели: уровень рождаемости, продолжительность жизни, уровень доходов и жилищная обеспеченность [2]. Для иллюстрации скорости развития неблагоприятных демографических процессов можно привести социологические данные: с 1992 года до 1997 население страны сократилось на 1,2 млн. человек [3], в 1997 году приходилось 1.2 ребенка на 1 женщину [4]. Современный тип рождаемости и брачности в России характеризуется следующими чертами [5]:

  • высокий уровень контроля рождаемости (по-прежнему большой удельный вес в этом процессе занимают аборты: по данным Томского областного управления здравоохранением в 1999 году в г. Томске было сделано 10 000 искусственных прерываний беременности, в то время как родилось менее 5000 детей);

  • идеальным количеством детей считается 2 ребенка разного пола (68.5%);

  • увеличение числа рождений вне брака;

  • увеличение среднего возраста вступления в брак и материнства при более раннем возрасте начала сексуальных отношений;

  • увеличение временного интервала между заключением брака и рождением ребенка;

  • усовершенствование средств контрацепции.

Демографический кризис в значительной степени связан с изменившимися социально-экономическими условиями в стране и отказ от рождения детей является самым простым способом защиты от равнодушия и неповоротливости социальных реформ (по результатам социологических исследований в 1998 году 76% женщин, имеющих 1 ребенка, не собирались рожать второго [6]; в 2000 году 12% семейных пар не планируют рождение детей, а 39% семейных пар оговаривают реализацию репродуктивных планов рядом «если», связанных с государственной политикой и экономикой; 47% мужчин и 52% женщин настаивают на необходимости государственных мер по повышению рождаемости [7]).

Однако, сравнение с другими государствами показывает, что по своей численности Российская Федерация занимает шестое место после таких стран как Китай, Индия, США, Индонезия и Бразилия [1]. По показателям продолжительности жизни Россия также не слишком отстает от ведущих в демографическом отношении стран: 59 лет – для мужчин и 63 года – для женщин. При этом, по ряду других, не менее значимых параметров Россия характеризуется как государство с более сложной демографической ситуацией, чем вышеперечисленные. К данным чертам относятся такие как:

  1. Состояние физического здоровья населения. С 1987 по 1997 годы продолжительность жизни сократилась для мужчин на 6.6 лет, для женщин – 2.8 [3]. Высокий уровень детской смертности (в 1995 году младенческая смертность составляла 18.1 на 1000, в 1996 – 17 на 1000) и заболеваемости (в 1994 году из 100 новорожденных 17 мальчиков и 18 девочек рисковали заболеть злокачественными новообразованиями [3], а в дошкольном возрасте только 1 ребенок из трех, по данным Минздрава РФ на 2001 год, остается полностью здоровым [8]). Смертность в России имеет свои особенности [9]:

  • сверхсмертность мужчин;

  • высокий уровень смертности лиц трудоспособного возраста;

  • основной причиной смерти являются болезни системы кровообращения и алкоголизация;

  • рост суицидов;

  • детская смертность;

  • «омоложение» смертности и заболеваемости.

В ежегодных Государственных докладах министерства здравоохранения РФ приводится статистика, отражающая ухудшение репродуктивного здоровья женщин и состояния новорожденных детей. По данным научного центра акушерства, гинекологии и перинатологии РАМН гинекологические заболевания выявляются у 10 – 12% девочек и девушек подросткового возраста, у 40 – 60% женщин детородного периода (15 – 49 лет) и у 50% респонденток старше 50 лет. При обследовании женщин на базе женских консультаций РФ здоровые респондентки составили только 24.5%, испытуемые с соматической и акушерской патологией – 53.4%. За 5 лет (1996 – 2000 годы) выросли показатели заболеваемости на 100 тысяч женского населения: эндометриозом - на 46%, воспалительными заболеваниями – на 30.5 %, женским бесплодием – на 3.2%. Количество осложнений беременности, родов и послеродового периода возросло на 21.6%. Среди осложнений беременности отмечается рост анемий, болезней системы кровообращения, мочеполовой системы, поздних токсикозов. В целом, по Российской Федерации количество нормальных родов снизилось с 45.3% в 1992 году до 31.1% в 2000 году. Увеличилось число аномалий родовой деятельности с 1992 года – 102.9 до 132.6 в 2000 году на 1000 случаев. Практически не снижается число родов с кровотечением в связи с отслойкой и предлежанием плаценты (10.7%). Удельный вес преждевременных родов в 1992 году составил 3.7%, в 2000 году – 4.4%. По России в 1997 году зарегистрировано 2.5 миллиона абортов (65 на 1000 женщин фертильного возраста), из которых 2.5 тысячи сделано подростками до 15 лет, 255.7 тысяч – лицами в возрасте от 15 до 19 лет [10].

  1. Психическое здоровье. По данным Минздрава РФ на 2001 год среди детей в возрасте до 14 лет 22% страдают различными психическими заболеваниями [8].

  2. Алкоголизм. По данным Минздрава РФ на 2001 год 56.7% юношей и 58.2% девушек с различной степенью частоты употребляют алкоголь [8].

  3. Наркомания и токсикомания. В 1998 году данный показатель вырос на 24% и указанные аддикции почти в 2 раза преобладают среди лиц подросткового возраста, чем среди остального населения [8].

  4. Постарение населения. В 1998 году в России насчитывалось 12.2% пожилых людей, а по существующим стандартам молодым считается государство, в котором пожилые люди составляют 4%, старым – 7% [11]. В 2000 году зафиксировано замедление процесса старения за счет роста смертности и доли заболеваний молодого возраста (прежде всего психическими расстройствами, туберкулезом и болезнями нервной системы [12]).

Указанные факторы приводят к тому, что 2/3 российской территории заселены как в эпоху неолита, а к востоку от Урала демографическая пустыня накладывается на географическую [4]. Возникающая угроза депопуляции обостряется за счет увеличения этнически смешанной брачности и принятия ребенком титульной национальности региона проживания взамен русской [13].

Депопуляция в России обладает следующими чертами [14]:

  1. Носит всероссийский характер.

  2. Имеет этническую принадлежность (прежде всего, касается русской национальности).

  3. Протекает под двойным давлением (низкая рождаемость и высокая смертность).

  4. Является долгосрочным процессом.

Сложившаяся демографическая ситуация рассматривается как угрожающая экономической и политической стабильности государства. Социологические прогнозы показывают, что до 2005 года численность населения трудоспособного возраста будет расти, а спустя 5 лет вернется к исходному уровню, что приведет к уменьшению потребности в соответствующих социальных институтах (детских садах, школах) и специалистах. Такое положение, несомненно, отрицательно скажется на профессиональном и половом составе безработных слоев населения. По прогнозам численность населения с 1996 до 2010 года уменьшится на 7.3 миллиона, продолжительность жизни составит 59.7 лет для мужчин и 73.1 – для женщин, численность населения младше шестнадцатилетнего возраста будет неуклонно снижаться по сравнению с количеством лиц пенсионной группы [3].

Данные процессы наблюдаются практически во всех развитых странах: коэффициент рождаемости упал ниже порога простого замещения поколений. Специалисты в качестве оценки высказывают 2 точки зрения [15]:

  1. Снижение демографических показателей – благословенный конец «перенаселенности» и «экологической деградации»;

  2. Упадок цивилизации и культурный распад.

В социологической литературе описывается 3 перспективы развития демографических процессов [15]:

  1. Эволюционистская. Демографическая «зрелость» как закономерный итог социальной эволюции, на которую нельзя повлиять – к ней можно только адаптироваться. Данный подход оценивается как пессимистический и фаталистический.

  2. Саморегуляция. Авторегуляция социального процесса без вмешательства государства: редкость «товара» (детей) приведет к неминуемому «спросу». Таким образом, данная концепция представляет оптимистичный вариант прогноза.

  3. Волеизъявительная. В противовес двум вышеуказанным детерминистским концепциям данный подход гласит о свободе выбора и огромной роли активности общества в решении демографического вопроса. Потребительский образ жизни постулирует ценность материальных средств в ущерб формированию семьи. Функция заботы о пожилых людях перешла к государству, что вызвало уменьшение экономического интереса родителей к рождению детей. Хрупкость института брака обусловила рост уровня женской занятости и попытку женщин компенсировать неустойчивость семейно-брачных отношений профессиональной самореализацией. В сложившихся условиях главная задача - сделать материнство притягательной профессией для женщин.

Обострившаяся проблема рождаемости в нашей стране в определенной степени связана с репродуктивным поведением женщин. Определение «репродуктивное поведение» было предложено В.А. Борисовым в 1970 году и интерпретировалось как система действий и отношений, опосредующих рождение или отказ от рождения ребенка любой очередности в браке или вне брака [16]. В настоящее время существует множество подходов к пониманию данного термина, но, в основном, под ним понимают систему действий, мероприятий, опосредующих рождение или отказ от рождения ребенка в браке или вне брака [17].

Детородная активность базируется на репродуктивных установках, т.е. комплексе поведенческих актов, суждений и позиций личности, выражающих отношение человека к рождению детей и опосредствующих соответственное принятие решений. Выделяется три основных установки: детности, контрацепции и искусственного прерывания беременности [18].

Репродуктивное поведение характеризуется сложной внутренней структурой, которая, взаимодействуя с внешними факторами, определяет уровень рождаемости.

Одним из важнейших факторов, влияющих на репродуктивную активность является уровень репродуктивного здоровья, под которым понимается качественное состояние, определяемое сочетанием биологических, психофизиологических, акушерско–гинекологических показателей, зависящих от индивидуально – личностных качеств и социальных характеристик женщины и ее семьи, способствующих благоприятному течению беременности и родов [19]. Здоровье – один из немногих аспектов жизнедеятельности, где гендерные различия долгое время были в пользу женщин [20].

Уровень здоровья определяется действием биологического и социокультурного факторов [21]. Преимущество женщин в уровне здоровья обеспечивается, прежде всего, действием биологического фактора. Оно начинает проявляться уже с момента зачатия: на 100 оплодотворенных женских яйцеклеток приходится 117 мужских, а среди родившихся живыми на 100 девочек приходится 106 мальчиков [22]. Самцов в животном мире рождается всегда больше, чем самок, но к периоду половой зрелости соотношение полов выравнивается. Жизнестойкость и адаптационные ресурсы женского организма связаны с поддержкой репродуктивной функции. По расчетам специалистов разница средней продолжительности мужчин и женщин, обусловленная биологическим фактором, составляет 1,9 – 2,1 года [23]. Остальное – результат действия социокультурных факторов, которые после выравнивания полов к периоду половой зрелости имеют решающее влияние на различия в продолжительности жизни и состоянии здоровья.

Влияние социокультурного фактора проявляется в традиционном ролевом поведении мужчин и женщин в семье, когда мужчины обеспечивают достаток, а женщины занимаются домашним хозяйством, рождением детей и уходом за ними, несут ответственность за здоровье детей, членов семьи и психологическое благополучие в ней, владеют навыками заботы о здоровье, знаниями в отношении культуры питания, бытовой гигиены. Ответственность женщины за здоровье семьи определяет высокую ценность здоровья в ее структуре ценностей и, соответственно, высокий уровень культуры самосохранительного поведения женщин, а, следовательно, и лучшее состояние здоровья, и большие сроки продолжительности жизни. Таким образом, биологические особенности и традиционные ролевые функции женщин способствуют развитию более высокой, чем у мужчин, культуры самосохранения.

В советское время здоровье населения провозглашалось общественным достоянием, но забота о личном здоровье считалась проявлением индивидуализма и даже мещанства. Хотя никто прямо не призывал пренебрегать им, но это подразумевалось и воплощалось в общей направленности социальной политики. Если во всем мире женщинам стремились повысить уровень комфортности труда, защитить от его вредных условий, всевозможного риска для жизни и здоровья – «защитная дискриминация» [24], то наше общество, конечно неявно, двигалось в противоположную сторону. Естественно, вторичность ценности здоровья в обществе и изъятие из социальной жизни «защитной дискриминации» затронули культуру женского самосохранения и понимание женственности, в которое стали активно включаться вредные привычки и другие компоненты поведенческого набора, которые свойственны представителям сферы тяжелого физического труда.

В целом, советская социальная политика сформировала уровень культуры самосохранения населения намного ниже стандартов развитых стран, что стало особенно заметно тогда, когда произошел переход к современному типу патологии и на первых местах оказались хронические заболевания, развитие которых, в основном, определяется образом жизни и поведением в отношении здоровья.

Бесплатное и доступное медицинское обслуживание, бывшее огромным достижением социалистического общества, явилось, вместе с тем, и фактором, негативно влиявшим на формирование индивидуальной ответственности за здоровье. С одной стороны, население стало перекладывать функцию заботы о здоровье на здравоохранение, мотивируя это тем, что оно справится с возникающими проблемами более профессионально. С другой стороны, все эпидемиологические исследования 70 – 80-х гг. свидетельствовали о низкой обращаемости населения за медицинскими услугами по поводу заболеваний, профилактическая же активность была еще ниже [25]. Иждивенческий подход к здоровью укрепился настолько глубоко, что распространился даже на отношение родителей к здоровью детей [26]. По сути, до появления платной медицины профилактическое поведение у населения не получило развития. Здоровье из терминальной превратилось в инструментальную ценность, стало средством достижения важных жизненных целей (получение квартиры, накопление материальных ресурсов, досрочный выход на пенсию, покупка машины и т.д.) при отсутствии других социальных ресурсов [27].

По результатам исследований, женщины начинают заботиться о здоровье гораздо раньше мужчин. Разница составляет примерно 13 лет [28]. Женщины обладают большей грамотностью и информированностью, лучше разбираются в симптоматике распространенных заболеваний и, как правило, обращаются за помощью на ранних стадиях болезни, демонстрируют более высокий уровень беспокойства по поводу состояния здоровья.

Адекватный показатель уровня здоровья населения – продолжительность жизни. В прошлом разрыв по данному критерию между мужчинами и женщинами возрастал от поколения к поколению во всех странах. Однако, в 70-е гг. различия мужской и женской моделей самосохранительного поведения, а также продолжительности жизни в развитых странах стали менее заметны [22 - 23]. В СССР разница в продолжительности жизни продолжала увеличиваться и в 80-е гг. достигала 10 лет [22 - 23]. Если учитывать, что преимущество биологического происхождения в продолжительности жизни женщин составляет максимум 2 года, то, очевидно, что остальной разрыв является следствием различий самосохранительных практик мужчин и женщин.

Здоровье основной массы населения к концу XX века по всем показателям ухудшилось. Рост числа хронических заболеваний вследствие кризисного состояния общества сопровождался реставрацией социальных заболеваний (инфекционных и паразитарных). Началось снижение средней продолжительности жизни, а в 1994 году был отмечен самый большой разрыв по данному показателю между мужчинами и женщинами – 14 лет [29].

Несмотря на сохранение различий в мужском и женском самосохранительном поведении, традиционное соотношение нарушилось: среди мужчин наметилась тенденция повышения внимания к здоровью, среди женщин – снижения [30].

По оценке специалистов, у всех женщин, независимо от их социально групповой принадлежности, обнаруживаются общие черты в отношении к здоровью [20], главной из которых является то, что оно занимает одно из первых мест в структуре жизненных ценностей женщины, но не по причине ответственности за здоровье других членов семьи, как это было в дореволюционные времена, а в соотношении со стоимостью платных медицинских услуг и необходимостью не “выпасть“ из профессиональной среды. И при сохранении нынешнего положения женщин на рынке труда, будут иметь место деструктивная эксплуатация их здоровья и девиантные стратегии по отношению к нему со стороны самих субъектов. Даже успешная социальная адаптация не создает для женщин условий, соответствующих поддержанию здоровья [20].

Таким образом, преимущество женщин в культуре самросохранительного поведения, которое было столь очевидным в дореформенный период, начинает утрачиваться.

В последние годы успехи биотехнологии в таких областях, как управление генами, извлечение и депонирование гамет, оплодотворение, имплантация и медицинское вмешательство в развитие эмбриона и плода решает множество важных социальных, правовых, религиозных, личностных и этических вопросов. С того времени как в Англии в 1978 году родился первый «пробирочный» ребёнок, более 22000 детей в Соединённых Штатах появились на свет благодаря применению лекарственных препаратов, способствующих зачатию, и различных методов, использующих репродуктивные технологии.

Они поставили под сомнение некоторые основополагающие принципы репродукции и структуры семьи. Так, например, в случае, если яйцеклетка взята у одной женщины, а ребёнка вынашивает другая, какую из них считать биологической матерью? Теперь женщина способна жизнь даже собственному внуку. Предоставленная ныне женщине возможность забеременеть в период менопаузы меняет понятие возраста в развитии человека.

В репродуктивном плане уже наступил дивный новый мир, но социальная политика отстала и не откликнулась на многие новые этические и моральные проблемы и найденные решения.

Уже прошло то время, когда в репродуктивной сексуальности приходилось полагаться исключительно на случай. Научные разработки, дающие возможность управлять генами и процессами деторождения, предлагают сегодня многочисленные варианты решения проблемы.

Но, при этом, В России на протяжении пяти последних лет аборт занимает ведущее место в исходе беременностей.

На долю абортов приходится 62-65 % беременностей, в то же время абсолютное их число в стране постоянно снижается, как и показатель числа абортов на 1000 женщин фертильного возраста. Доля абортов у первобеременных составляет 6,9 %; при этом 81,1 % абортов приходится на первый года брака.

При изучении репродуктивного поведения особое место уделяется подросткам. Доказано, что средний возраст начала половой жизни - 16,2 лет. Исходы наступивших беременностей у подростков менее благоприятны в сравнении с данными у женщин фертильного возраста: абортом завершается 75 %, в том числе при сроке беременности 22-27 недель, родами - 25 %. Соотношение родов и абортов у данного контингента - 1:5. К концу репродуктивного периода на каждую женщину приходится в среднем 3,6 аборта.

В структуру основных причин абортов вошли наличие детей (37 %), материальные трудности (22 %), нежелание иметь детей (16 %), медицинские показания (14 %), плохие жилищные условия (13 %), отсутствие мужа (11 %). Таким образом, наиболее сильно влияет на принятие женщиной решения о проведении аборта наличие у нее одного ребенка (или более) и материальные трудности. Важнейшими причинами аборта являются также следующие: сформировавшаяся под влиянием среды и воспитания жесткая установка на рождение определенного числа детей; сформировавшаяся установка на необходимость отсрочить рождение первого или очередного ребенка. Для большинства женщин (70-80 %) наиболее характерной является установка на рождение 1 - 2 детей, не зависящая практически от возраста, семейного положения и числа детей в семье [31].

Заслуживают внимания результаты исследования репродуктивного поведения мужчин, которые свидетельствуют, что треть из них никогда не применяют методы контрацепции. Характерно, что аборт в основном выбирают женщины после родов и абортов. При этом 18 % городских и 26 % сельских жительниц считают аборт приемлемым методом регуляции рождаемости и не предполагают его менять.

Эти данные свидетельствуют о необходимости формирования контрацептивных установок, как у мужчин, так и у женщин, особенно в послеродовом и послеабортном периодах.

Крайне недостаточны знания врачей относительно мужской и женской стерилизации, что свидетельствует о необходимости совершенствования работы по подготовке специалистов, особенно по применению современных контрацептивных технологий.

Наиболее актуальными, по мнению авторов, являются следующие направления деятельности в области планирования семьи: развитие и укрепление службы планирования семьи; обеспечение управления и развития нормативной базы службы; укрепление информационной системы в планировании семьи и охране репродуктивного здоровья; внедрение современной системы подготовки молодежи к семейной жизни; создание эффективной системы подготовки специалистов в области планирования семьи; обеспечение населения контрацептивами; совершенствование медицинских технологий планирования семьи и безопасного аборта; создание широкой сети кабинетов и клиник планирования семьи; совершенствование работы с группой возрастного риска: девушки до 18 лет, учащиеся, женщины в послеродовом и послеабортном периодах, имеющие желанное количество детей или экстрагенитальную патологию, женщины старше 35 лет. Приведенные данные подтверждают необходимость разработки медико-социальных программ по изменению менталитета женщин и врачей различных специальностей в вопросе репродуктивного поведения населения, связанных не только с организацией и проведением просветительных мероприятий специализированными медицинскими учреждениями, но и с оказанием плановой социальной, психологической и экономической долгосрочной помощи, в расчете на которую семья сможет существенно изменить свои репродуктивные планы [17].

К тому же, новые технологии спорны с точки зрения, как медицины, так и этики. Они часто таят в себе столько же опасности, сколько и преимуществ, как для матери, так и для плода. Кроме того, не исчезнет опасение, что на женщину смотрят лишь как на средство для продолжения рода, «подопытного кролика» науки, а не как на человека. Возможность отказа от естественных процессов деторождения вызывает новые сомнения и тревоги по поводу тех ролей, которые мужчины и женщины будут играть в будущем потомства [32].

В соответствии с вышеуказанным, можно сказать, что психологические факторы играют решающую роль в реализации репродуктивных установок и, особенно, такой параметр как содержание мотивационной сферы. Качественные характеристики репродуктивной мотивации и модели отношений к беременности анализировались методом глубинного интервью в исследовании по программе "Социальные и психологические факторы риска репродуктивного здоровья и поведения женщин", проведенном в конце 90-х годов на социологическом факультете СПбГУ [33]. Опрошено 680 респонденток трех районов г. Санкт-Петербурга; 82 из них приняли участие на этапе психологического обследования. На основании корреляционного анализа выделены группы женщин с отрицательным, положительным и неопределенным отношением к беременности.

Группа с отрицательным отношением к беременности составляет 11,8% выборки. Среди женщин этой группы, преобладают девушки до 20 лет и зрелые женщины старше 36 лет, с низким уровнем образования, живущие в коммунальной квартире или в родительском доме без собственной комнаты, с неустойчивым семейным и социальным статусом (чаще состоящие в гражданском браке, безработные, студентки, учащиеся). Будущий ребенок становится источником отрицательных эмоций, плохого самочувствия, причиной осложнения здоровья, краха личных и профессиональных планов. Они больше склоняются к тому, что не рады беременности и не желают рожать ребенка. Движения и толчки ребенка вызывают раздражение и утомление. Инстинкт материнства у женщин этой группы выражен в меньшей степени: они реже проявляют теплый эмоциональный отклик при виде маленьких детей, в меньшей степени готовы к выполнению материнской роли, реже общаются с будущим ребенком с помощью физического контакта. Мотивами рождения ребенка здесь чаще являются мотивы невротического характера: возможность не чувствовать себя одинокой, повысить свой уровень самоуважения, чувствовать уважение окружающих. В то же время практически каждая женщина этой группы рожает потому, что не хочет делать аборт и беспокоится о его последствиях - возможности остаться бездетной; существенным также является мотив укрепления отношений с партнером. Среди отрицательных моментов, связанных с рождением ребенка, помимо основных для всех групп материальных затруднений и связанной с этим большой физической нагрузки, названы проблемы личного характера; невозможность пожить для себя, большой риск для здоровья, длительный перерыв в сексуальной жизни. Эмоциональное состояние данной группы характеризуется понижением настроения, депрессией, склонностью ощущать себя оторванными от жизни, глубоко несчастными и одинокими. Женщины этой группы склонны были прервать беременность на ранних сроках, но в силу обстоятельств не смогли это сделать. Данная группа представляет собой скорее социально незрелых личностей в силу своей молодости или инфантильного склада, не готовых к физическим и материальным нагрузкам при рождении ребенка, к потере независимости и возможности пожить для себя. Одна из проблем женщин данной группы также состоит в определенных трудностях взаимоотношений с окружающими, заниженной самооценке и, как следствие, неуверенности в своих силах. Им свойственны стремление к одобрению значимых близких людей, и, соответственно, зависимость от их мнения.

Группа женщин с неопределенным отношением к беременности составляет 17,8% всей выборки. В этой группе выделяется подгруппа девушек до 20 лет с незаконченным средним или высшим образованием, имеющих неудовлетворительные жилищные условия (живущих в общежитии или снимающих комнату), состоящих в гражданском браке. Это, как правило, студентки, служащие без высшего образования, работники торговли и сферы обслуживания, безработные. Им свойственна неуверенность в себе и своих силах. Они чаще стесняются своего внешнего вида (пятен, пигментации, живота). Отсутствие постоянного кормильца и официального брака усиливает настроения нестабильности и неопределенности. Вторую подгруппу составляют женщины 21-33 лет, имеющие средний и высокий уровень образования, благополучные материальные условия жизни, живущие в собственной квартире или снимающие квартиру или комнату. В данной подгруппе преобладают замужние женщины, домохозяйки, предпринимательницы, представители гуманитарной интеллигенции, врачи и учителя, а также женщины, рожающие второго или третьего ребенка. В качестве отрицательных моментов, сопутствующих появлению ребенка, называются: ухудшение жилищных условий, материальные затруднения, необходимость оставить любимую работу, большие физические нагрузки. Таким образом, женщины с неопределенным отношением к беременности при описании отрицательных последствий для себя и своей семьи больше ориентированы на личные неудобства — такие, как риск для здоровья, потеря привычного ритма жизни, стабильности в отношениях с партнером, страх из-за угрозы утраты работы и дисквалификации. В целом группа с неопределенным отношением к беременности характеризуется неустойчивой репродуктивной мотивацией. Наряду с мотивами рождения ребенка субъективного характера - такими, как возможность проявить к нему любовь и продолжить себя в ребенке, проявляются мотивы защитного, невротического свойства (возможность не чувствовать себя одинокой). Решение о рождении ребенка принимается при желании иметь ребенка и одновременно под воздействием страха аборта и его последствий, под влиянием мужа и ближайших родственников.

Группа с положительным отношением к беременности составляет 71,5% выборки. В ней преобладают женщины оптимального репродуктивного возраста 21-38 лет с высшим и специальным образованием, чаще с хорошим материальным положением и удовлетворительными жилищными условиями, замужние. К данной группе чаще относятся служащие, инженерно-технические работники, домохозяйки, представители гуманитарной интеллигенции.

Среди основных мотивов рождения ребенка практически каждая женщина называет возможность проявить к нему свою любовь, продолжить себя в ребенке, каждая вторая надеется на поддержку в старости. Доля мотивов невротического характера заметно снижена по сравнению с предыдущими группами. Материнские чувства развиты сильно и не подвергаются сомнению: такие женщины чаще беспокоятся при виде плачущего малыша, мечтают о ребенке с ранних лет, часто заглядываются на маленьких детей, больше занимаются с детьми, чаще ласкают их. Беременность для них является важной функцией материнства и характеризуется устойчивым положительным отношением к ребенку, новым смыслом жизни. Решение о рождении ребенка принимается чаще самостоятельно, без значительного влияния мужа и родственников. Для беременных с положительной репродуктивной мотивацией беспокойство при появлении нового члена семьи, связано, скорее, с ответственностью перед семьей, новыми взаимоотношениями с супругом, трудностями воспитания и получения образования для ребенка, потерей привычного профессионального и материального статуса.

Теперь вкратце рассмотрим структуру репродуктивной мотивации. В ней выделяются два вида мотивов - психологические и социальные. На первый план по всему массиву опрошенных и по выделенным группам вышли психологические мотивы. В группе с положительным отношением к беременности преобладают мотивы субъективного плана: практически каждая желает иметь ребенка (87,1%); испытывает любовь к нему (81,9%); каждая вторая (48,5%) надеется на поддержку в старости. Доля мотивов с невротическим оттенком заметно снижена по сравнению с другими группами.

В группе с отрицательным отношением к беременности, мотивы желания иметь ребенка и проявления любви к нему, значительно снижены по сравнению с предыдущей группой. Доминирующее значение в структуре мотивации группы имеют мотивы невротического характера. Для 36,1% женщин при рождении ребенка значимой является возможность не чувствовать себя одинокой; 21,3% опрошенных надеются повысить уровень самоуважения.

Группа женщин с неопределенным отношением к беременности характеризуется неустойчивой мотивацией с преобладанием мотивов субъективного характера, удельный вес которых по сравнению с первой группой ниже. Среди основных мотивов - желание иметь ребенка (61.4%); возможность не чувствовать себя одинокой (47.8%); возможность проявить свою любовь к ребенку (41,4%).

Распределение ответов относительно социальных мотивов рождения ребенка в целом по контингенту опрошенных показывает, что наиболее значительный удельный вес принадлежит следующим мотивам: нежеланию делать аборт (29%); укреплению семьи (23,2%); нежеланию оставаться бездетной (22.6%); на рождении ребенка настаивает муж (21%).

В группе с негативным отношением к беременности основной вклад вносят два социальных мотива рождения ребенка, которые взаимосвязаны. Большинство женщин данной группы рожает потому, что не хочет искусственно прерывать беременность (85.7%), каждую третью беспокоят последствия операции - возможность остаться бездетной (28,6%). Третьим по значимости выступает мотив укрепления отношений с партнером (26.6%).

В группе с неопределенным отношением к беременности женщина выбрала в качестве мотива рождения ребенка нежелание оставаться бездетной (24,5%); пятая - делать аборт (20.6%). Также значительным моментом в решении вопроса о рождении ребенка по сравнению с другими является влияние брачного партнера (22.6%), родственников со стороны мужа и женщины (18.7% и 14,3%), а также желание укрепить семью (20,6%).

В группе с положительным отношением к беременности, влияние родственников на решение о рождении ребенка значительно снижено по сравнению с другими группами. Вместе с тем, несколько повышается значение мотивов появления ребенка другого пола и улучшения здоровья.

Отрицательные моменты для самой женщины и ее семьи в связи с рождением ребенка также различны по выделенным группам женщин. Так, в группах с отрицательным и неопределенным отношением к беременности, помимо основных мотивов, связанных с материальными затруднениями и физической нагрузкой, названы: невозможность пожить для себя (31.9% и 21,3% соответственно); зависимость от родственников и их помощи (27,4% и 21.7%); длительный перерыв в сексуальной жизни (18.2% и 14,5%); большой риск для здоровья (14,8% и 21,4%); конфликты с супругом по вопросам воспитания (16,1% и 24,5%).

В группе с неопределенным отношением также значительное место занимает мотив необходимости оставить работу (15,4%). Что является важным моментом в ситуации экономической нестабильности общества.

В группе с положительным отношением к беременности помимо основных отрицательных последствий названы необходимость оставить работу (27,3%), трудности получения образования для ребенка (25,7%).

И. М. Марковская при опросе респондентов сгруппировала мотивы по трем классам: психологические, социальные и экономические [34]. Ведущими у мужчин оказались социальные причины (продолжение рода, положение в обществе и т.д.), в то время как у женщин на первый план вышли психологические мотивы (любовь к детям, полноценная жизнь и т.д.). На решение завести первого ребенка влияют, в первую очередь, существующие социальные представления и стереотипы: «быть как все», «в семье должен быть ребенок», - причем, это отмечают как женщины, так и мужчины. Марковской было также установлено, что рождение первого ребенка в семье, чаще всего происходит «автоматически», как следствие брачных отношений. И лишь спустя некоторое время родители начинают воспринимать ребенка как ценность, ощущать потребность в нем. В качестве мотива рождения второго ребенка чаще называются причины психологического характера: «укрепить семью», «чтобы младший не был эгоистом», «иметь детей разного пола», «любовь к детям». Отказ же от планирования более, чем одного ребенка объясняется социально-экономическими причинами. Очевидно, что потребность в детях формируется и изменяется на протяжении всей сознательной жизни личности.

Результаты фокус – групп свидетельствуют о наличии позитивного образа человека, который хочет иметь детей, и наделении его такими чертами как, надежность, ответственность, понимание, ум и пр. [34]. Наоборот, мужчинам и, особенно, женщинам, не планирующим рождение детей, приписываются отрицательные характеристики. Такие социальные представления могут выступать в качестве своеобразных социальных регуляторов родительского поведения.

В качестве основных мотивов ограничения числа детей у женщин – участниц фокус – групп выступают не психологические мотивы, а экономические и социальные. Первые связаны с материальными проблемами, а вторые – с утверждением своего профессионального статуса, неуверенностью в завтрашнем дне.

Важность изучения мотивов репродуктивного поведения во многом связана с усугубившейся в последнее время проблемой рождаемости, которая волнует многих ученых и практиков: психологов, социологов, управленцев, политиков. Представляется, что более детальное изучение репродуктивной мотивации женщин поможет в выработке социальной политики, направленной на оптимизацию развития института семьи и совершенствование демографических процессов.

Парадоксально, но факт: оказывая так мало реальной, конкретной помощи женщинам-матерям, проводя политику переноса ответственности за детей на семью, государство сохраняет стимулирование рождаемости как один из приоритетов своей политики. Вопиющей является игнорирование части российского общества, активно радеющей за увеличение рождаемости, к тем огромным социальным издержкам и страданиям, которые связаны для миллионов женщин (разного возраста) с материнством, беременностью и родами.

Во многом это происходит потому, что материнство рассматривается сквозь призму "рождаемости".

Анализ демографических показателей с этой точки зрения позволяет сделать вывод о том, что государство интересуется женщиной, прежде всего, как потенциальной матерью [35]. Поэтому вне поля зрения статистики оказываются женщины тех возрастных групп, которые не достигли детородного возраста или уже вышли из него. Есть, конечно, сферы, где эти женщины фигурируют как предмет интереса статистики, но он находится за пределами раздела "Демографические показатели".

Более того, государство интересует не только "женщина детородного возраста", но, прежде всего, "беременная женщина" - предпочтение отдается женщине молодой (18-29 лет) - ибо число ожидаемых детей у женщин этой возрастной группы больше, чем, допустим, у 30-летних.

Обнаружив этот неприкрытый и откровенный интерес государства к "рождаемости", можно с достаточной определенностью делать вывод, что женщина интересует его именно как потенциальная мать, которая может производить потомство, т. е. женщина в своей биологической определенности.

Это не означает, однако, что анализ статистики не имеет никакого отношения к пониманию социального положения женщин в связи с беременностью и родами. Наоборот, биологическое, природное в обществе не существует в чистом виде - оно проявляет себя в структуре социальных отношений и обнаруживается как гендерное неравенство. Поэтому анализ демографических показателей и иных данных статистики о беременности и родах в высшей степени важен.

Согласно имеющимся данным, за последние годы рождаемость в России снизилась. Суммарный показатель рождаемости (т.е., число родившихся на одну женщину) составляет 1,40 против 2,14 необходимых для простого воспроизводства населения. Падение рождаемости характерно практически для всех регионов России. А в областях Центральной России и на Северо-западе рождаемость составляет на тысячу жителей не более 8 новорожденных (в целом по стране - 9) . "Если за уровень отсчета взять показатели начала перестройки (1986 г.), - пишет в этой связи И.А.Гундаров, - то к концу 1995 г. российская нация потеряла неродившимися более 8 миллионов человек" [35].

Контекст "демографической угрозы выживаемости нации" доминирует в демографических анализах и предопределяет напряженность дискуссий специалистов и политиков по проблеме рождаемости.

Проблема беременности и родов, таким образом, в оценке подавляющего числа специалистов получает сугубо социально-демографические измерения. Такой подход не дает возможности понять, чем же обусловлено реальное репродуктивное поведение женщин. "По данным микропереписи 1994 г. почти четвертая часть (24%) женщин в возрасте 18-44 года, не имевших на момент ее проведения детей, не намерена ими обзаводиться. 41% предполагали родить только одного ребенка, менее трети (31%) - двух, и всего 3% - трех и более детей. Среди женщин этого возраста, имевших одного или двух детей, соответственно 76% и 96% не планировали последующих рождений". Аналогичные данные получены в ходе всероссийского опроса ВЦИОМ в 1994 году.

В то же время исследования социологов показывают, что материнства у российских достаточно велика, в настоящее время не склонны отказываться материнства от работы и других форм социальной активности. По данным В. Бодровой, доля женщин, полностью посвятить себя заботе о детях, о доме и не быть задействованной на оплачиваемой работе, «выросла с 16% в 1992 г. до 22% в 1993 г. и затем в 1994 г. опять снизилась до исходного уровня».

Как представляется, снижение рождаемости определяется и отношением женщины к материнству, ее оценкой социальных условий материнства.

Важнейшим показателем для характеристики социальных условий материнства, беременности и родов является возраст вступления в брак. Данные статистики свидетельствуют о том, что, в отличие от стран Западной Европы, в России он снижается, вследствие чего снижается и возраст матери при рождении первенца. Так, с 1965 по 1991 год средний возраст матери сократился в России с 27,5 до 25,0 лет, т.е. на 2,5 года. Это снижение имело весьма характерную структуру: доля первых рождений у женщин от 20 до 30 лет падала, а доля первых рождений у самых молодых женщин - до 20 лет возрастала. "Следует отметить, что на фоне стремительного снижения рождаемости в 1988-93 гг. по всем возрастным группам, лишь в группе 15-19 лет отмечается устойчивый рост коэффициентов" [35].

Снижение возраста вступления в брак и рождения первенца означает существенное изменение социальных условий материнства, ибо увеличивает число лет, отданных материнству в период, когда происходит социальное взросление молодой женщины. Кроме того, этим восстанавливается связь между сексуальностью и деторождением, что неминуемо скажется на положении женщины в обществе.

Рост числа беременностей и родов у женщин до 20 лет, помимо прочего, сказывается и на состоянии здоровья беременных, новорожденных, показателях материнской и младенческой смертности. По всем этим позициям статистика приводит удручающие данные.

Стремительно падает число беременных женщин, закончивших беременность родами в срок: 1985 г. - 1833 000 женщин; 1994 г. - 1152 000 женщин. За десять лет более чем в три раза выросла численность беременных, страдающих анемией; более чем в два раза - болезнями мочеполовой системы; на 40% увеличилось число беременных женщин, страдающих поздним токсикозом.

Зарегистрированный уровень младенческой, детской смертности значительно выше, не только по сравнению со странами Западной Европы и США, но и большинством стран Центральной Европы. Младенческая смертность составила в 1994 году 18,6 на 1000 родившихся; различные отклонения в состоянии здоровья имеют более 50% родившихся детей.

Несмотря на некоторые положительные тенденции, остается высоким уровень материнской смертности - 52,3 на 100 000 живорожденных. И, как это ни печально, но догнать по этому показателю страны Центральной Африки, где материнская смертность доходит до 150 на 100 000 живорожденных, нам будет гораздо легче, чем приблизиться к среднеевропейскому показателю - 15 на 100 000 .

Нужно отметить, что показатели младенческой смертности и материнской смертности в СССР, к сожалению, нельзя использовать для сравнения с современными, как это иногда делают. Дело в том, что методология статистического учета в Советском Союзе значительно отличалась от мировых стандартов, утвержденных ВОЗ. В частности, смерть женщины, последовавшая в течение беременности и 42 дней со дня прекращения беременности, квалифицировалась как "материнская" только если на момент смерти длительность беременности была более 28 недель. Существовало также различение смерти, непосредственно связанной с беременностью, и смерти во время беременности, но непосредственно с ней не связанной. Согласно стандартам ВОЗ, материнской считается любая смерть, случившаяся в течение всего срока беременности и 42 дней после прекращения беременности, независимо от продолжительности и срока беременности.

Подсчет младенческой смертности в СССР также основывался на числе младенцев, оставшихся живыми после 28 недель беременности и в течение первого года со дня рождения. ВОЗовские стандарты, в свою очередь, учитывают число младенцев, оставшихся живыми независимо от периода беременности матери, предшествовавшей их рождению, и жизнеспособность новорожденного ставится в зависимость от других факторов - таких как количество сердечных сокращений, пульсация пуповины, наличие отчетливого произвольного сокращения мускулатуры, состояние пуповины и плаценты и др. Практика показывает, что свыше 70% младенческой смертности в России происходит из-за недостаточной массы тела.

О социальных условиях беременности и родов много говорит и такой фактор, как уменьшение так называемого "протогенетического интервала" - промежутка времени между регистрацией брака и рождением ребенка.

"Если раньше регистрация брака, как правило, предшествовала зачатию, то сейчас она часто следует за ним", - пишет И.Н. Веселкова. Вследствие этого повышается вероятность стрессовых ситуаций у женщин в связи с беременностью, растет число недоношенных детей, жизнеспособность новорожденных уменьшается. Родив недоношенного ребенка, женщина вновь попадает в стрессовую ситуацию, которая растягивается уже на долгие годы.

Таким образом, социальная цена материнства в России чрезвычайно высока. Она высока для женщин, ибо подразумевает, что женщины должны расплачиваться за материнство ценой здоровья и снижения социального статуса. Она высока для государства, ибо рождение и воспитание "нежеланных детей" требует дополнительных государственных вложений. Она высока для общества в целом, ибо низкий социальный статус материнства отрицательно сказывается на социальной безопасности и влечет за собой культ насилия и разрушение устоев общежития.

Соответственно, усилия для решения такой комплексной проблемы как демографический кризис и обновление института семьи должны предприниматься одновременно в различных сферах: законодательной, социальной, экономической и т.д.

Однако, решение проблемы подобного масштаба может быть достигнуто путем улучшения не только социально-экономических условий и качества медицинского обслуживания. Большое значение имеет индивидуальная психологическая подготовка женщин к беременности и родам, помощь в сохранении оптимальной социальной и профессиональной самореализации в течение всего периода беременности и после рождения ребенка.



следующая страница >>