bigpo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 10 11
В. П. ЗИНЧЕНКО и Н. Ю. ВЕРГИЛЕС

ФОРМИРОВАНИЕ ЗРИТЕЛЬНОГО ОБРАЗА

(исследование деятельности зрительной системы)

ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

1969

2

Печатается по постановлению
Редакционно-издательского совета
Московского университета


1-5-7

33-69
3

ПРЕДИСЛОВИЕ

Исследователи онтогенеза человеческого поведения уже давно отмечают, что на ранних стадиях развития ребенка невозможно расчленить перцептивные, мыслительные и исполнительные акты. Со временем восприятие становится относительно независимым от практического, исполнительного действия, а мышление — от того и другого. В силу этого обстоятельства представители общей психологии забывают о генетической связи перцептивных, мыслительных и исполнительных процессов. В результате мышление исследуется без поведения, поведение без мышления, или навыки исследуются без восприятия, а восприятие без действия.

Следует признать, что в ходе развития исследований психики и поведения в экспериментальной психологии накоплен огромный материал и методический опыт. Тем не менее мы ставим вопрос: насколько целесообразно сохранять на нынешнем этапе развития психологической науки традиционно резкие грани между перцептивными, мнемическими, мыслительными и исполнительными актами? Сейчас уже, правда, можно наблюдать постепенное стирание этих граней, идущее одновременно по нескольким линиям. Приведем некоторые иллюстрации, показывающие пользу объединения исследований в области познавательных и практических, исполнительных процессов на одной методологической и экспериментально-методической основе.

Существенное продвижение в разработке проблемы формирования произвольных движений и навыков было достигнуто лишь тогда, когда был преодолен разрыв в изучении построения образа и построения движения. Исследованиями А. В. Запорожца показано, что ключом к проблеме формирования навыков является изучение ориентировочно-исследовательской и перцептивной деятельности, в результате которой формируются перцептивные образы, регулирующие протекание исполнительных актов. Однако тесная связь между

4

перцептивной деятельностью и навыком видна лишь на стадиях его формирования. Когда навыки сформированы, перцептивные акты видимым образом не участвуют в их реализации и конкретные формы осуществления регуляции навыков со стороны образа становятся все менее и менее очевидными.

Аналогичным образом обстоит дело и с разработкой проблемы взаимоотношений и связей между внешней, практической и внутренней, мыслительной деятельностью. Исследованиями П. Я. Гальперина показано, что умственное действие формируется на основе внешних материальных действий с реальными предметами. А. Н. Леонтьев на основании современных психологических и генетико-эпистемологических исследований приводит убедительные доказательства генетической связи внешней и внутренней деятельности. Он особенно подчеркивает значение взаимопереходов и взаимопревращений внешней, материальной, практической деятельности и деятельности внутренней, идеальной, мыслительной. Однако и в сфере мышления развитый акт интеллекта как бы утрачивает непосредственную связь с внешним поведением и в его составе невозможно обнаружить видимые следы ориентировочной или практической деятельности.

Современные исследования восприятия свидетельствуют о том, что формирование перцептивного образа ситуации и тех действий, которые должны быть в ней произведены, не только предваряет выработку двигательных навыков и произвольных движений, но и само осуществляется при непременном участии моторики. Разработке проблемы взаимоотношений между восприятием и действием посвящен обширный цикл исследований А. В. Запорожца, В. П. Зинченко и их сотрудников. Этими исследованиями обоснована правомерность использования понятия «перцептивное действие», однако пока что это относится также лишь к генетически ранним формам восприятия. Вместе с тем другие процессы, такие, как процессы так называемого симультанного опознания, не могут рассматриваться как действия или своеобразные навыки (сколько бы ни говорилось о перцептивном научении), пока не будет обнаружен и изучен моторный алфавит, на базе которого они реализуются.

В приведенных примерах обращает на себя внимание то обстоятельство, что лишь на стадиях формирования отчетливо наблюдается взаимодействие между ориентировочно-исследовательскими, познавательными и исполнительными процессами. В развитых формах это взаимодействие, если и имеется, то происходит в неявном виде. А. Н. Леонтьев отмечал, что характерной чертой многих сложных психических способностей и функций является то, что в ходе формирования их эффекторные звенья редуцируются и что, раз

5

сложившись, они далее функционируют как единое целое и ни в чем не проявляют своей сложной, составной природы. Эти сложные психические процессы имеют характер простых и непосредственных актов.

А. Н. Леонтьев полагает, что сложные психические способности и функции реализуются на базе специальных, прижизненно складывающихся функциональных органов нашего мозга. При этом он использует понятие органа в духе идеи А. А. Ухтомского о «физиологических органах нервной системы». Говоря о формировании функциональных органов, А. Н. Леонтьев отмечает, что их первоначально развернутые эффекторные звенья редуцируются, и образующаяся система выступает как единый интрацентральный мозговой процесс.

Однако можно предположить, что и в сложившемся виде сложные психологические образования сохраняют в своем составе эффекторные звенья, выступающие теперь в сокращенной, редуцированной форме. Возникает вопрос: какую функцию выполняют эти редуцированные звенья и каким образом, с помощью каких методов можно обнаружить их участие в развитых формах восприятия и мышления? Известно, что интрацентральные мозговые процессы пока не поддаются исследованию современными научно-техническими средствами (мы не относим к таковым моделирование высших психических функций). Возникает вопрос: можно ли найти какие-либо другие проявления, которые давали бы возможность обнаружить те или иные формы участия действия в развитом восприятии, восприятия — в развитом мышлении и т. п.? Исчерпаны ли в этом отношении возможности имеющихся в экспериментальной психологии методов исследования? Не следует ли продолжать поиски адекватных методов, пригодных для расщепления интегральных и развитых форм психической деятельности на ее составляющие? Решение последней задачи помогло бы, в частности, лучше понять и морфофизиологическое строение функциональных органов, реализующих высшие психические функции.

В процессе работы над проблемой формирования образа мы выдвинули гипотезу о том, что в ходе развития, совершенствования и усложнения функций зрительной системы осуществляется неоднократная смена не только оперативных единиц восприятия или алфавита образов, но также и алфавита моторных компонент перцепции. Подробное историко-теоретическое и экспериментальное обоснование этой гипотезы можно найти в книге А. В. Запорожца, Л. А. Венгера, В. П. Зинченко, А. Г. Рузской «Восприятие и действие».

Гипотеза о смене перцептивного и моторного алфавитов связана с идеей А. Н. Леонтьева о формировании функциональных органов. Однако центр тяжести исследований, излагаемых в настоящей книге, лежит не в области формирования

6

этих органов и не в области интрацентральных мозговых процессов. Наша главная задача состоит в том, чтобы обнаружить эффекторные звенья или моторный алфавит различных по сложности психических процессов. Мы исходим из того, что определенная система действий, имеющих специфические физические и функциональные характеристики, в равной степени необходима как на стадии формирования, так и при осуществлении развитых форм восприятия, опознания, воспоминания, воспроизведения и решения задач. Редукция эффекторных компонент, наблюдающаяся в развитых психических функциях, никогда не бывает и не может быть полной. Эта редукция может рассматриваться как неоднократная смена моторного алфавита, участвующего и в реализации высших психических функций.

В основе замысла нашего экспериментального исследования лежало предположение о том, что для обнаружения скрытых форм участия действия в сложных психических образованиях необходимо прежде всего отказаться от идеи строго раздельного, пофункционального исследования психики. Это позволит использовать арсенал методов, разработанных, например, для изучения восприятия, при изучении мышления и т. п. Поиски функциональных связей, с нашей точки зрения, должны были обогатить и исследование отдельных психических процессов, помочь проникнуть в структуру развитых форм высших психических функций.

Замысел настоящей книги возник под идейным влиянием моих учителей, развивающих систему взглядов выдающегося советского психолога Л. С. Выготского (1896—1934): А. В. Запорожца, в течение долгих лет руководившего моей научной работой, П. Я. Гальперина, П. И. Зинченко (1903—1969), А. Н. Леонтьева, А. Р. Лурия и Д. Б. Эльконина. Пользуюсь случаем, чтобы выразить им мою глубокую признательность.

Реализации этого замысла в значительной степени способствовала изобретательность Н. Ю. Вергилеса, который разработал новые методики исследования и проявил большую настойчивость и мастерство экспериментатора.

Большой объем экспериментальных работ, изложенных во второй и третьей главах книги, выполнен при участии М. П. Машковой. Четвертая глава книги написана совместно с Е. А. Ретановой. Авторам были очень полезны советы и критические замечания, высказывавшиеся в ходе работы Д. Ю. Пановым, проявлявшим в течение ряда лет большое внимание к работе. За поддержку и помощь в проведении исследований авторы благодарны В. Д. Небылицыну, В. С. Семенихину, А. А. Смирнову, Ф. В. Соркину, а также редактору этой книги А. И. Назарову, который провел большую работу по улучшению рукописи.

В. Зинченко

7

Глава I. Методы исследования деятельности
зрительной системы в условиях
стабилизации изображений и в условиях
свободного рассматривания


 

1.1. ХАРАКТЕРИСТИКА РАЗЛИЧНЫХ МЕТОДОВ СТАБИЛИЗАЦИИ ИЗОБРАЖЕНИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО СЕТЧАТКИ

В настоящее время известно несколько методических приемов, с помощью которых достигается стабилизация изображения относительно сетчатки. Одним из первых был использован способ, при котором небольшое зеркальце укреплялось на контактной линзе, и пучок света, отраженный от этого зеркальца, проходил через систему зеркал и проецировался на экран. При перемещении взгляда по экрану световое пятно соответственно сдвигалось в том же направлении и на тот же угол. Таким образом, световое пятно, или несложное изображение, оставалось неподвижным относительно сетчатки глаза (Ратлифф, Риггс, 1953; Клаус и Дитчборн, 1959).

Другой метод заключался в остановке движений глаз. Известно, что препарат кураре блокирует окончания двигательных нервов, мышцы перестают работать, глаз останавливается. В этом случае достаточно укрепить объект перед глазами, и изображение окажется стабилизированным (Хеккенмюллер, 1965).

Третий метод, примененный Ярбусом (1956) и Причардом (1961), сводится к тому, что изображение помещается на глаз и таким образом движется вместе с ним.

Для исследования процессов восприятия сложных изображений первые два метода оказались малопригодными. При первом способе весьма трудно получить на экране достаточно яркое изображение при углах более 5°; кроме того, чтобы

8

действительно стабилизировать изображение в двух измерениях, надо отражающее зеркало помещать на роговицу глаза перпендикулярно зрительной оси, либо использовать достаточно сложную корректирующую оптику в случае укрепления зеркала на склере. Второй метод также оказывается малопригодным для систематических исследований, так как во время эксперимента необходимо поддерживать дыхание искусственным способом. Кроме этого, нет данных о том, что кураре полностью снимает движения глаза.

Наиболее подходящим для исследования восприятия изображений в условиях стабилизации является третий способ. В этом случае на глаз при помощи контактной линзы или присоски укрепляется оптическая система и тестовое изображение. Объект освещается либо внешним источником рассеянного света, либо источник света укрепляется на этой же присоске или контактной линзе. В случае использования контактной линзы приходится считаться с возможным ее сплывом относительно первоначальной установки, что может привести к артефактам. Сплыв возможен потому, что контактная линза удерживается на глазу только за счет молекулярных сил жидкости между глазом и линзой. Необходимость индивидуальной подгонки внутренней поверхности линзы под глаз также ограничивает область применения этой методики.

Присоска представляет собой усеченный конус, либо полную полусферу и удерживается на глазу за счет разницы давлений внутри нее и окружающим воздухом и менее подвержена сплывам. Различные типы присосок, используемые для стабилизации изображений, были введены Ярбусом (1965). Их конструкция позволяет исключить относительные сдвиги объекта и сетчатки. Использование присосок дает возможность сравнительно простым способом осуществлять исследования восприятия в условиях стабилизации, в широких пределах изменяя яркость и угловые размеры тестового изображения.

К недостаткам методики следует отнести ограниченное несколькими минутами время эксперимента. Однако для большинства экспериментов (при условии предварительной адаптации) этого времени оказывается достаточно.

Исследования восприятий изображений, стабилизированных относительно сетчатки, выявили, что неподвижное изображение, не меняющееся по яркости и цвету, не воспринимается уже спустя 1—3 сек после начала предъявления. Таким образом, если на рецептор действует неизменный во времени свет, информация о последнем не передается в центральные отделы. Это положение подтверждается также рядом электрофизиологических исследований (Эдриан, 1928; Гранит, 1957; Юнг, 1952). Вместе с тем для исследования многих проблем психологии восприятия очень важно, сохраняя

9

преимущества методики с присоской, получать более длинное время восприятия стабилизированного изображения. Такая задача неоднократно ставилась исследователями.

1.2. СПОСОБ УВЕЛИЧЕНИЯ ВРЕМЕНИ ВОСПРИЯТИЯ
ИЗОБРАЖЕНИЙ, СТАБИЛИЗИРОВАННЫХ ОТНОСИТЕЛЬНО СЕТЧАТКИ


Исчезновение образа при стабилизации позволяет предположить, что непроизвольные микродвижения глаза создают условия для модуляции света, попадающего на сетчатку. Поэтому некоторые авторы пытались найти оптимальные частоты прерывания света для проявления и длительного наблюдения стабилизированного изображения. При низких частотах мельканий света, когда зрительная система работает в переходном режиме, имеются паузы, в течение которых никакая информация не поступает наблюдателю. Эти перерывы существенно влияют на ход эксперимента: испытуемый теряет нить зрительной задачи и т. п. В случае увеличения частоты световых вспышек, когда исчезают мелькания, изображение также перестает «проявляться» в силу того, что при частотах выше критических освещение импульсным светом становится эквивалентным постоянному освещению. Не случайно поэтому многие авторы подвергли сомнению действенность этого приема для длительного наблюдения стабилизированного изображения.

А. Л. Ярбусом (1965) были получены зависимости, связывающие скорость изменения яркости света с яркостью тестового поля, при которой «проявлялось» изображение. Эти эксперименты могли бы послужить автору доводом в пользу возможности получения неисчезающего изображения в условиях стабилизации. Однако А. Л. Ярбус (1965) категорически утверждает, что «для удовлетворительных условий работы зрительного анализатора человека необходимо некоторое постоянное (прерывистое или непрерывное) движение сетчаточного изображения, чего нельзя добиться никакими способами освещения изображений, неподвижных относительно сетчатки» (стр. 55).

Мы, напротив, поставили перед собой задачу найти такие условия, при которых изображение будет неподвижным и видимым, и выяснить, возможна ли в этих условиях удовлетворительная работа зрительной системы. Из экспериментов А. Л. Ярбуса можно заключить, что для проявления изображения требуется изменение яркости, но в то же время субъективно заметное изменение не соответствует условиям нормального восприятия, когда период увеличения яркости сменяется периодом ее уменьшения. Мы стали искать метод

10

увеличения времени восприятия, стабилизированного изображения, идя в ином направлении.

Время затухания последовательного образа для различных цветов (в том числе и для белого света) примерно одинаково; критические частоты слияния мельканий также близки для этих условий, поэтому явления, имеющие место при предъявлении белого света, должны сохраняться при предъявлении составляющих его цветов.

Рассмотрим вначале следующий эксперимент. На присоску помещается цветной объект, пропускающий только цвет определенной длины волны, расположенный на неизменно белом фоне. После того, как объект перестает быть виден, т. е. после появления «пустого поля», переместим его немного в сторону. На том месте сетчатки, где прежде находилось изображение объекта, появится его последовательный образ, окрашенный в дополнительный цвет. В то же время на участке сетчатки, который не откроется при перемещении объекта, сохранится пустое поле. Значит, в начале эксперимента работала только часть элементов сетчатки, чувствительная к определенному цвету. Когда изображение сдвинули, на этот участок стал падать белый свет, но реагировать на него могли только неработавшие ранее элементы, поскольку для первых элементов изменений, видимо, не произошло. Этот эксперимент говорит в пользу существования элементов, каждый из которых реагирует на свой цвет.

Таким образом, поочередное включение источников света различного цвета позволяет добиться того, чтобы изображение, стабилизированное относительно сетчатки, наблюдалось постоянно и без световых перерывов. Этот способ использовался нами для изучения восприятия изображений, стабилизированных относительно сетчатки.

Более подробное описание механизма длительного восприятия стабилизированного образа будет дано в V главе.



следующая страница >>