bigpo.ru
добавить свой файл
1
Самоцветная полоса Урала: приключение,

которое никогда не кончается

Ой, вы камни-самоцветики

По Уралу порассыпаны,

Во горах да во долинушках,

Во лесах, да мочежинушках,

Вы не сажены, да неполиваны,

В теплом солнышке не нуждалися,

Зимы-мачехи не пугалися,

Темной грозоньки не страшилися,

Вы от стужи-то не застынете,

От жары большой не завянете,

Не сломать-то вас ветру буйному,

Не состарить вас лютой зимушке.

Вы красуетесь, словно цветики,

Хоть в сырой земле спородилися,

Во ложбинушке приютилися.

Вы на девушках, да на молодушках

Воссияете дугой-радугой,

Во сережках-то переливчатых,

Во колечушках искры мечете.

Камни - камни-самоцветики,

Уросли вы привередливы,

Не ко всем идете в рученьки,

Обойдете бесталанного,

Обойдете несчастливого.

Песня (сб. Уральский фольклор,1949)


Почему не кончается каменный век?


Самоцветная полоса известна вот уже более трехсот лет, но имя свое получила только в начале нашего века, когда К. К. Матвеев - основатель кафедры минералогии Уральского горного института, ученый секретарь знаменитой Радиевой комиссии В. И. Вернадского, вынужден был "по причине революционных событий совершать экскурсии в окрестностях Екатеринбурга". Сейчас до любой копи Самоцветной полосы можно из Екатеринбурга добраться за 2-3 часа, правда, на машине с повышенной проходимостью. Но кроме топографических и дорожных проблем каждому интересующемуся уральскими самоцветами необходимо преодолевать незримые преграды, устойчивые предрассудки, накопившиеся за долгие времена заблуждения и мифы, то есть приходится самому открывать, а может быть, создавать новый, по крайней мере, для себя, мир уральских самоцветов.

Самоцветная полоса выделяется, прежде всего, как область распространения месторождений самоцветов - драгоценных, цветных и поделочных камней - в экзоконтакте Мурзинского и Адуйского гранитных массивов на Среднем Урале.

Старательство - поиск и добыча самоцветов, их обработка, коллекционное и коммерческое дело - если не определяли, то придавали своеобразие крестьянскому хозяйству в этом районе. Здесь - истоки "народной минералогии", старательского дела, традиционных ремесел, истоки культуры уральского камня.

Таким образом, Самоцветная полоса Урала представляется как единство природных ресурсов, системы их пользования (хозяйства) и культуры.

Самоцветная полоса - достояние России. Но спасено это достояние может быть только при условии, если его ценность осознана теми, кто кровно связан с этим краем. Прежде всего это жители старинных сел Мурзинки, Нейво-Шайтанки, Петрокаменского, Сизиковой, Южаковой, Черемисского, Шайтанки, Липовского, городов Нижнего Тагила, Алапаевска, Режа, Асбеста, Екатеринбурга.

Самоцветная полоса Урала преодолевает самый решающий рубеж своей истории. Старая система государственного контроля и управления ресурсами рухнула, а новая не только не создана, но и не осознана. Новое время принуждает делать выбор: или инерция деградации будет продолжать свою разрушительную работу, или у нас хватит ума и совести, чтобы не только сохранить, но и приумножить славу, развивая инфраструктуру технологии и культуры, увеличивая ценность уральского камня в рамках Национального парка «Самоцветная полоса Урала».

Древнего свидетельства использования самоцветов в культуре племен неолитического и более позднего времени неизвестно, хотя здесь в пределах Самоцветной полосы сохранились свидетельства поклонения древних уральских племен камню - это жертвенные места на Адуйском камне (где был найден медный Адуйский идол) и на Шайтан-Камне (останцовых скалах на правом берегу Режа, недалеко от развалин мельницы Василия Ловича Зобнина).

Но, видимо, Самоцветная полоса, как и изобретение великолепного слова «самоцвет» - российское открытие. Оно было предопределено крестьянским освоением земель. При этом вольно (при расчистке леса под пашню) или невольно (вследствие буреломов) были вскрыты элювиальные россыпи - на Урале их зовут поддерновики. Эти россыпи соответствуют глыбовому горизонту в почвах - свидетелю последнего наступления холода на Урал 10-12 тыс. лет назад. Промерзание пашни сопровождается выталкиванием глыбового материала на дневную поверхность, поэтому крестьянин каждой весной собирал сезонный урожай самоцветов. Более того, в глыбовом горизонте самоцветы вызревали - разрушались дефектные кристаллы, сохранялись только совершенные фрагменты, аметисты избавлялись от дымчатой составляющей окраски, приобретая знаменитый пурпурный оттенок, шайтанский переливт набирал розовые и медовые тона - словом, земля давала крестьянину не только хлеб, но узорчатый камень. Сбор камня главным образом весной и осенью входил в цикл крестьянской жизни. Гранили камень в зимний, свободный от крестьянских забот сезон. Еще сейчас в деревне Корниловой у жителей в амбарах можно обнаружить старинный станок для обработки камня, впрочем, в Черемисской есть уже вполне современная мастерская.


Судьба уральского драгоценного и цветного камня

в новое время


Уральский камень сейчас, может быть, более, чем когда либо, уходит из региона, не оставляя прибыли ни уральским старателям, ни уральским купцам. Уральский камень всегда украшал далекие от места его рождения столицы, музеи, интерьеры и экстерьеры. На Урале не существует ни эффективной региональной политики, ни рациональной инфраструктуры, использующей или задерживающей драгоценный камень в регионе. Статус частных коллекций не определен и не имеет ни юридической, ни экономической, ни физической защиты, государственные музеи сами еле сводят концы с концами и склонны, скорее, продавать, а не покупать дорогой уральский камень. Как и в 20-е годы, у нас на Урале действует механизм разрушения драгоценного, цветного и поделочного камня и его месторождений, с интенсивным вывозом сырого необработанного камня за пределы Урала и России. Ныне действующий «серый» рынок разрушает драгоценность уральского камня. Уникальные коллекционные образцы теряют свою ценность, во-первых, из-за низкой технологической культуры извлечения штуфов, их препарирования, во-вторых, из-за низкого уровня минералогического описания, в-третьих, по причине недостаточной юридической чистоты коллекционного дела, отсутствия сертификации штуфов, друз, образцов, уникальных кристаллов. В результате самые богатые покупатели - Национальные музеи - теряют к ним интерес, что резко снижает цену уральского камня и на мировом рынке. Низкие цены принуждают местных торговцев камнем поставлять такой обесцененный товар во все большем объеме, что ускоряет истощение месторождений, и опять-таки к снижению цен на «русский камень».


Мокруша и некоторые другие копи. Алабашское пегматитовое поле знаменито, по крайней мере, благодаря трем замечательным обстоятельствам: здесь добыт самый знаменитый на Урале кристалл берилла; в копи Мокруша найдены самые крупные на Урале топазы, наконец, красота голубых топазов Мокруши приумножила славу российских самоцветов.

Россия поистине может гордиться своими топазами, которые по чистоте воды, величине кристаллов занимают исключительное место среди топазов всего света... Красота, чистота и нежность тонов мурзинских топазов не поддается описанию: надо посетить богатейшее собрание Горного института, или Минералогический музей Академии наук, чтобы оценить эти перлы природы, с которыми не может сравниться ни один камень в мире.

А. Е. Ферсман

В Старцевой яме в ноябре 1828 года на глубине 4 сажен добыт крупный –«пять с половиной вершков»- кристалл соломенно-желтого берилла, который хранится в музее Горного института в Санкт-Петербурге. Яков Коковин, директор Императорской Екатеринбургской фабрики, так доносил об этой примечательной находке:

"Пещера или обитель сего невиданного берилла украшена была самой природой; темные огромные кристаллы кварца, окружая его, как бы поддерживали свод, составленный из кристаллов жёлтого полевого шпата, усыпанного блестящими черными шерлами и слюдой".

Мокруша как источник ювелирного и коллекционного камня известна во всем мире вот уже несколько столетий. Топаз, аквамарин, берилл используются в ювелирном деле. Коллекционный материал - кристаллы микроклина, мориона, топаза, турмалина, друзы и штуфы с примечательной цветовой гаммой – «черный морион, снежно-белый клевеландит, розово-сиреневый лепидолит, голубой топаз, винно-желтый гелиодор». Голубые топазы - главное достояние Мокруши: от почти бесцветных водяно-голубых до насыщенных небесно-голубым сиянием. Академик Н. И. Кокшаров упоминает «огромные кристаллы из Музея горного института весом до 14 фунтов». Зимой 1911-1912 гг. на Мокруше найден гигантский кристалл весом более двух пудов, изученный

А. Е. Ферсманом. Значительно позднее Нейво-Шайтанская геологоразведочная партия добыла уникальные кристаллы, которым были даны собственные имена:


Имя самоцвета Вес, кг

Урал 8,4

Тумашев 11

Мурзинский 13,8

Победа (сросток кристаллов:

небольшие кристаллы -

25 штук - поселились

на грани крупного), общий вес 40

Мурзинской партией под руководством А. Д. Шенгелия в 1965-1968 годах производятся поисково-оценочные работы на Мокруше [2]. Вскрыто 56 гнезд, добыто 61 кг топазов, 31,2 кг турмалинов, 0,38 кг бериллов, 200 кг морионов. 1972-1975 гг. принята положительная оценка В. В. Смертенко Алабашского пегматитового поля на ювелирное сырье (копи Мокруша, Старая Мыльница, Трехсотенная, Голодная, Старая Яма, Большая Тяжеловесница, Тысячница).


Тальян. Ватиха. Аметист с Тальяна и Ватихи привлекает ювелиров пурпурным оттенком, который становится явным при вечернем освещении.

А. С. Таланцев утверждал, что уральский аметист успешно соперничает (по стабильности спроса, а не по цене) с демантоидом и даже с александритом [14].

Ватиха освоена в 1973-1987 гг., в этот период произведена разведка центральной части (1974) и глубоких горизонтов (1974-1978), подсчет запасов (1978-1982). По данным Г. А. Корендясева, здесь возможна ежегодная добыча около 210 кг сортового аметиста в течение шести лет. Но, несмотря на это, в 1987 году разработка Ватихи остановлена. Уральские аметисты, столь знаменитые в екатерининскую эпоху, не востребованы в новом индустриальном мире.


Министерские копи. Они вскрывают пегматитовые тела с малиновым турмалином, залегающие среди серпентинитов. Сарапульские турмалины найдены, видимо, крестьянами этой деревни, хотя их открытие (1787) приписывается Христиану Иоссе. Копи отрабатывались в течение, по крайней мере, века. Сначала камень этот был замечен в Еаатеринбурге. Но постепенно малиновый шерл из Сарапулки, благодаря глубине и однородности малиновой окраски и величине кристаллов, заслужил и мировую славу. Большинство ювелирного и коллекционного материала добыто из элювиальной россыпи. Интересно и строение сростков: радиально-лучистые агрегаты малинового шерла встречались в виде шаров в глинистых продуктах выветривания.

А. Е. Ферсман отмечает, что за такие шары и их фрагменты музеи платили большие деньги.


Корнилов Лог. Первые находки горного хрусталя, а затем и камней "красного, синего и зеленого цвета" были сделаны здесь Федором Бабиным в 1738 году.

Бабины Сергей, Федор и Родион (XVII-XVIII вв.)

Братья из беглых крепостных, известные уральские рудознатцы. Вначале обосновались в Арамильской слободе, затем в Уктусе, а в 1727 г. освободились от своего казанского помещика, "заплатя выводные деньги". В 1702 г. Сергей Бабин и Козьма Сулеев открыли знаменитый своим малахитом Гумешевский медный рудник. Бабины участвовали в организации медеплавильного производства в Уктусе.


Крестьяне деревень Южаковой и Корниловой добывали в логу дымчатый горный хрусталь и сбывали его екатеринбургским перекупщикам. С 1745 года добыча была остановлена до 1858 года, когда девочка из деревни Корниловой нашла здесь сапфир. Он был огранен и подарен царю, а Корнилов Лог был подвержен разведке под присмотром директоров Императорской Екатеринбургской гранильной фабрики - сначала И. Вейца, потом П. Миклашевского. В россыпи Корнилова Лога найдены: рубин, сапфир, корунд (серый, синий, розовый), цитрин, горный хрусталь (бесцветный и дымчатый), турмалин (черный и бурый), гранат, циркон (бесцветный).


Россыпь на реке Положихе. По сведениям Данилы Зверева при промывке рубина и сапфира им найдено в общей сложности десять алмазов. В. Мамонтов сообщает, что алмаз 1,125 карата снят с вашгерта в 1895 году на этой же россыпи. Рубин на реке Положихе известен уже более века [9, 10, 11]. По свидетельству А. Е. Ферсмана, густо-синие, синевато-красные, фиолетово-синие, красные, темно-синие до черного кристаллы размером от 0,5 карата и крупнее «по чистоте не уступают лучшим камням Востока». Еще в 1904 году В. И. Воробьев отмечал, что «по всем речкам и логам вокруг Черемисской и Колташей, и, наконец, прямо среди взятой на пашне глины, оказываются рубины, сапфиры и кварцы, только хороших мало. Хороши только Колташинские.» В 1968 году экспедицией №122 обоснована отрицательная оценка на ограночное сырье (рубин, сапфир, гранат) района д. Колташи.


Семенинская копь. Среди копей Адуйского пегматитового поля Семенинская копь выделяется, прежде всего, как главный источник ограночного берилла. Здесь в 1889-1900 годах было добыто более 35 пудов зеленовато-желтого берилла на сумму 46 тыс. рублей золотом. С 1900 года они исчезли с екатеринбургского рынка. В 1932 году И. И. Бок разведывает эту копь. Согласно данным И. И. Бока, запасы ювелирного берилла здесь составляют 14 кг, а аметиста 23,4 кг. В 1936-1941 годах месторождение отработано до глубины 32 м.


Липовские копи. Розовые и полихромные турмалины. Полихромные турмалины Липовки разнообразны по окраске, от середины к краям цвет меняется от темно-бурого к зеленовато-желтому, розовому и даже от розового к зеленому и синему (П. Драверт). Кристаллы достигали 5-6 см по длине при толщине до 4 см. Зеленые бледного тона шли в огранку в качестве подделки светлого изумруда, полихромный гранился в виде удлиненных камней разного цвета по концам (Ферсман,1912). Рубеллиты добывались с 1900 по 1916 годы. В 1968-1970 годах разведочные работы на рубеллит на Липовском месторождении проведены Режевским никелевым заводом. Оценка турмалина как драгоценного или коллекционного камня не производилась: государство нуждалось только в техническом камне.


Шайтанский переливт. Россыпь агата-переливта была известна Якову Фёдорову ещё в 1787 году. Как это повелось на Урале, лучшие по цветовой гамме «штуки» шайтанского переливта собирались на пашне. Это узорчатый, полосчатый и брекчиевидный камень с разными оттенками окраски: розовый, малиновый, буровато-красный, зеленовато- и голубовато-серый до сих пор пользуется спросом. Из этого камня на Екатеринбургской фабрике изготовлялись столешницы, им украшали камины и даже использовали для малых пластических изделий - гемм и камей [18]. Так из шайтанского переливта были вырезаны геммы «Диана, держащая оленя за рога» и «Аполлон Навинский во весь рост весь нагой, опершись о стол».

Изумрудные копи. Изумруд, берилл, александрит, фенакит. Следы уральского изумруда потеряны в прошлых тысячелетиях. Возможно, что упоминаемые Плинием Старшим скифские изумруды имеют уральское происхождение, но русская история этого драгоценного камня начинается с Максима Кожевникова и Якова Коковина.

Единственные в России месторождения изумрудов располагаются в пределах полосы длиной 25 и шириной 2 км и удалены от Екатеринбурга на 56 км к северо-востоку.

Изумруды здесь были найдены в декабре 1830 года крестьяниным Белоярской волости Максимом Стефановичем Кожевниковым, в корнях вывороченного бурей дерева, на берегу реки Токовой. 23 января 1831 года (по старому стилю) по приказу командира Екатеринбургской гранильной фабрики Якова Васильевича Коковина были начаты горные работы, и вскоре здесь уже работал целый прииск, названный Сретенским.

В течение 1832 - 1838 годов были выявлены практически все известные ныне месторождения. За открытие изумрудов Максима Кожевникова наградили деньгами - дали 200 рублей, а Якова Коковина - орденом Святого Владимира 4-й степени и грамотой. Было предложено «в ознаменование заслуги первого открывателя изумрудов крестьянина Кожевникова, покуда еще находится в живых, бюст его изваять из мрамора и пьедестал поставить на месте открытия с обозначением года» (Шакинко, 1975). Однако памятник так и не поставили.

Судьба первооткрывателей сложилась печально. Максим Кожевников родился в деревне Крутиха в 1799 году, умер в 1865 году от туберкулеза, нажитого в Изумрудных копях. Похоронен в селе Белоярском, но могила его не сохранилась.

Яков Васильевич Коковин родился в семье крепостного в 1784 году. Потомок горнощитских камнерезов, механик и изобретатель, своим трудом и талантом добился и образования, и дворянского звания, и высокого чина - командира Императорской гранильной фабрики в Екатеринбурге. С 1799 по 1806 годы учился в Петербурге, в Академии художеств, где по скульптурному искусству был награжден двумя серебряными и одной золотой медалью. В Петербурге исполнял "значительные работы" для Эрмитажа. В 1814 году определен мастером Горнощитского мраморного завода, а с января 1828-го по декабрь 1835-го он исполнял обязанности командира Екатеринбургской фабрики [12,13,19].


С 1831 по 1835 годы Яков Коковин проводит разведку и добычу изумрудов на Сретенском прииске. Первые же годы были отмечены замечательными находками:

изумруд грушевидной формы, 101 каратов (подарен императрице);

друза изумрудов, оцененная в 100 тыс. рублей (отправлена в Берлин - Александру Гумбольдту);

знаменитый изумруд весом в 2226 граммов (под именем кристалла Кочубея он хранится в Минералогическом музее РАН в Москве);

не менее знаменитый кристалл «весом в один фунт и самого лучшего достоинства», таинственно исчезнувший (за что Яков Коковин заплатил потерей чести и самой жизни).

Преемник Я. Коковина - И. И. Вейц - с 1835 по 1839 гг. усиленно проводил разведочные работы, но уже в 1852 году добыча изумрудов остановилась полностью из-за сильного притока воды в выработки и из-за капризного распределения изумрудов в рудных зонах.

Исследования Изумрудных копей возобновились только в 1860 году. Два года П. И. Миклашевский составлял геологическую карту и впервые дал подробное геологическое описание месторождения. Заключение его о том, что «..положительных надежд на открытие изумрудов хорошего качества не имеется..», ускорило решение о передачи копей в аренду. Копи переходил из рук в руки, а в 1891-1892 годах отвалы были отданы для доработки местным крестьянам, что еще более увеличило беспорядок.

В 1899 году копи сданы за 10 000 рублей в год в аренду англо-французской The New Emerald`s Company, владевшей копями Muso в Колумбии. Во время первой мировой войны Компания прекратила добычу, а после Февральской революции в 1917 году и вовсе отказалась от концессии. Прииски были поделены между тремя предпринимателями: художником и камнерезом Денисовым-Уральским, генералом Шенком и ювелиром В. И. Липиным; они взяли их в аренду на 20 лет с обязательным взносами соответственно 10, 4,5 и 4,5 тысяч рублей. Однако, начиная с лета 1917 года, прииски захватывают хитники, и копи, в зависимости от положения на фронтах гражданской войны, в течение 1918-1919 гг. переходят из рук в руки. Наконец, в 1919 году, во второй половине, они были национализированы, и уже в следующем году здесь ведет разведку Екатеринбургская Райруда (при содействии Геолкома). В 1921 году Изумрудные копи были разделены на участки и переданы старателям, что, вследствие бессистемной добычи, только увеличило ущерб.

Советское время отразилось стремительным изменением государственных организаций, контролирующих Изумрудные копи. В 1923 г. это был трест «Русские самоцветы», в 1928 г. - трест «Минеральное сырье», затем объединение «Минералруд» и т.д.

Современная история Изумрудных копей остается противоречивой и драматичной.

Всего за период с 1831 по 1922 годы на Изумрудных копях, по оценке

А. Е. Ферсмана, добыто 20 тонн изумрудов, около трех тонн александритов и три тонны фенакитов.

По подсчетам Ф. Ф. Золотухина, с 1831 по 1986 гг. здесь добыто 2378 000 каратов ювелирных камней и почти 50 тонн изумрудной зелени. Суммарная стоимость их составляет 520 млн. рублей в оптовых ценах 1982 года.


Крупнейшие изумруды,

добытые на Мариинском месторождении

в 70-90-х годах ХХ века


Название Дата находки Вес, караты

Без имени 1976 4650

Без имени 1976 4625

Без имени 1976 192

Без имени 1977 12600

60 лет СА 1978 7000

Славный Уральский 1978 3370

Без имени 1978 4610

Без имени 1978 325

Декабрьский 1979 1250

Королев 1979 725

Васильев 1079 1925

Без имени 1979 4700

Друза Щипанова 1979 7000

Галимбеков 1980 725

Без имени 1980 725

Цветков 1981 865

Трилит 1981 4700

Без имени 1982 865

Юбилейный 1982 1225

Коммерческий 1982 12900

Без имени 1983 6565

Красавец 1983 6600

Носов 1983 1475

Соколов 1983 2325

Без имени 1988 7910

Без имени 1988 4725

Без имени 1988 1065

Пенал 1989 1600

Шахтерская слава 1989 3275

Без имени 1990 8175

Без имени 1990 1535

Без имени 1990 10300

Без имени 1990 10450

Новогодний 1990 6900

Звездарь 1990 4150

Президент 1993 5860


Александрит. Уральский александрит в настоящее время считается лучшим в мире. Он пользуется большим спросом на мировом рынке, и его цена не уступает изумруду. Уральские изумрудные копи, по сути дела, являются крупнейшим в мире месторождением ювелирного александрита.

Фенакит. Первыми надежными сведениями о фенаките Изумрудных копей мы обязаны Н. И. Кокшарову. Крупные прозрачные кристаллы с великолепным огранением - до 56 граней на кристаллах свободного роста из полостей - ромбоэдрического или короткопризматического облика. Размер кристаллов достигает 15 см. Ювелирные разновидности его бесцветны, около 10 % кристаллов имеют розовый или желтовато-коричневатый оттенок с однородным или пятнистым распределением окраски. Наиболее крупные кристаллы окрашены в густой чайный цвет. Окраска фенакита неустойчива, на солнечном свету легко теряется. Она связана с дефектами электронно-дырочной природы и восстанавливается при радиационном облучении.

Фенакит на Изумрудных копях встречается в пегматитовых и кварц-плагиоклазовых жилах, в тальковых и тальк-карбонатных прожилках, но ювелирные разновидности связаны с хлоритовыми и слюдитовыми метасоматитами. Один из самых крупных кристаллов добыт на Мариинском месторождении в феврале 1991 года, его размеры 13х12х7 см, кристалл чистой воды, с густой дымчатой окраской находился в хлоритизированном флогопитовом слюдите.


Послесловие


Перспективы реставрации империи уральского камня имеют основания, пока не пропала память о периоде расцвета и всемирной славы уральского камня. Самоцветы в этом случае служат делу восстановления памяти, исторической ретроспективы.

Источники драгоценного, поделочного, цветного и коллекционного камня в пределах Самоцветной полосы еще далеко не исчерпаны: здесь сохраняются хорошие перспективы на рубины (Липовское и Шайтанское месторождения), бериллы (Семенинская копь, Адуй, Алабашское пегматитовое поле), топазы (Мокруша), рубеллиты (Липовское), аметисты (Ватиха), переливты (Шайтанское), графический пегматит, керамическое сырье. Старательские работы вскрывают минерализацию на глубину не более 20 м, в редких случаях (Мокруша, Ватиха) больше.

Самоцветная полоса Урала сохранила хорошие перспективы на ювелирный, поделочный и коллекционный камень. Объекты, объявленные нерентабельными при громоздкой структуре государственных предприятий, представляют очевидный экономический интерес для старательской артели, если она действует в условиях устойчивого регионального рынка уральского камня.

Первые признаки возрождения вполне ощутимы и реальны. В Екатеринбурге последние годы с нарастающим успехом проходят ярмарки минералов, возникло много частных предприятий, занимающихся не только скупкой и перепродажей камня, но и его обработкой. Сохранился высокий уровень камнерезного искусства.

Камнерезное и гранильное дело начало возвращаться в старинные центры культуры уральского камня - Нево-Шайтанское, Черемисское, Петрокаменское.

Минеральные копи, служившие объектом старательской добычи многие десятки, а иногда и сотни лет, сами по себе представляют своеобразную историю горного дела, отраженную в техногенном ландшафте, в системе горных выработок, наконец, в инструментах, старых схемах, планах и пр. Долгая жизнь копи, независимо от ее перспектив и запасов самоцветов, определяет ее ценность как свидетеля истории Урала. Защита таких объектов от стихийного разрушения необходима и неотложна. Это относится к Мокруше, копям Мора, Министерской копи и Старцевой яме, Тальяну, Кайгородскому Тальяну, старым работам на изумруд по реке Токовой.

Ценность самоцвета определяется не только его техническими параметрами - размером, цветом, прозрачностью, чистотой, но и его судьбой; не только его естественной историей, но и его траекторией в мире культуры, религии, власти. Следовательно, графический пегматит с копи князя Мещерского (Адуй) всегда будет цениться выше, чем сходный с ним по узору, но добытый в безымянной копи № 32.

Цена камня зависит от его положения в инфраструктуре культуры и истории, вне её камень теряет драгоценность. Поэтому возрождение Самоцветной полосы означает воссоздание сложной динамичной традиции культуры уральского камня, включающей и высокий уровень горной технологии, отбора и препарирования образцов, культуру коллекционного и музейного дела, изучение многообразной палитры старательского фольклора и мифологии, наконец, примечательной топонимики, такой содержательной и яркой. Достаточно вспомнить названия старинных копей: Золотуха, Еремина перемена, Архипов ключ, Скрипунья, Тысячница, Похмельная, Мокруша, Логоуха, Сарафанница и др.

Необходимо восстановить не только судьбу камня, но и судьбу человека, искавшего и добывавшего этот камень. Имена Я. Б. Брюса, Я. И. Данненберга, А. С. Строганова, Я. Мора, И. И .Вейца, П. И. Миклашевского, Я. В. Коковина, Л. А. Перовского, Д. Н. Мамина-Сибиряка, А. К. Денисова-Уральского столь же значительны, как и имена Семена Ваганова, Ивана Опарышева, Ивана Сусорина, Филиппа Тупылева, Максима Кожевникова, Лаврентия Морозова, Степана Соломина, Трофима Семенина. В этом смысле реконструкция копей Мора или восстановление канала бригадира Беэра с «заколами» столь же ценны, как и вскрытие новых гнезд с топазами и гелиодорами на Мокруше.

Минеральную копь, месторождение самоцветов нельзя вычленять из контекста природы и истории. Живописный ландшафт, звучное имя, содержательная история для копи и камня, добытого в ней, значат не менее, чем его физические и эстетические достоинства. Создание такой инфраструктуры и составляет основную задачу Национального парка «Самоцветная полоса Урала» [5, 6, 8].

Если руда приносит достойную прибыль после сложного технологического пути от добычи, обогащения до металлургического передела и изделия, то для самоцвета столь же важен его своеобразный передел в сфере культуры и истории. Самоцвет должен быть знаменит, с ним должны быть связаны легенды, мифы, чудо. И многовековая история освоения Самоцветной полосы накопила огромные ресурсы этого рода, необходимо только понимать их ценность не только просветительскую или культурологическую, но и экономическую.

Национальный парк должен обеспечивать не только сохранность и, по сути, бесконечное действие источника самоцветов, но и повышение их престижа и драгоценности. Эта система пользования уральскими месторождениями самоцветов традиционна: ее общие черты были представлены в проектах «хозрасчетного» Минералогического национального парка Н. М. Федоровского (начало 20-х годов), основателя Ильменского заповедника, и в предложениях профессора Уральского горного института К. К. Матвеева, автора термина «Самоцветная полоса».

У драгоценного камня три истории. Первая – естественная история его рождения и жизни в темных земных недрах. Вторая, скажем, технологическая – о встрече камня и человека, история находки, открытия, добычи, преобразования камня в руках мастера в произведение искусства. Наконец, третья история – бесконечное путешествие драгоценного камня, символа вечности, в пространстве и времени культуры, истории, мифологии, постоянно обновляющее и возрождающее притягательность и магическую силу этой частицы земного вещества. Поэтому драгоценность камня не рождается вместе с ним: она создается путем чудесных превращений уже в течение его «неземной» жизни.

Уральские самоцветы требуют обрамления, инфраструктуры, превращающей земное вещество в драгоценность. В такой инфраструктуре должны согласованно сочетаться старинные минеральные копи и современные месторождения, частные коллекции и музейные экспозиции, центры ювелирного искусства и центры научных исследований, банки-хранилища национальных сокровищ и базы данных, информация о приключениях знаменитых драгоценных камней и мифы, сказания, байки - то есть все то, что преобразует камень в явление культуры и истории, а также и рациональные, документальные сведения об уникальных самоцветах.

На Урале за всю более чем трехвековую историю самоцветного дела никто не создал капитала, не стал богатым человеком, работая с драгоценным камнем. Семья Демидовых стала могущественной, строя заводы и добывая железные и медные руды. Были богатые золотопромышленники. А самоцветы не приносили ни счастья, ни богатства. Почему? Главная причина в том, что в течение более трех веков самоцветы стремительно уходили с Урала.

Урал добывал, но свою драгоценность камень обретал уже в столицах. Самоцветы украшают многие музеи Европы и всех российских столиц. Но не Урала. Неизмеримо малая доля их задержалась в уральских музеях, еще меньше в частных коллекциях, в украшениях и «фамильных драгоценностях».

Необходимо терпеливо, пусть медленно, но последовательно создавать инфраструктуру сбережения, накопления драгоценности уральского камня в регионе. В настоящее время уже обозначены контуры этой инфраструктуры. Создан Минералогический музей имени А. Е. Ферсмана в Мурзинке. Разработана концепция Национального парка «Самоцветная полоса Урала» [5, 6, 8, 20], в рамках которой развивается деятельная структура Режевского государственного природно-минералогического заказника. Действует замечательный Музей истории камнерезного и ювелирного искусства в Екатеринбурге. Возрождается наука о драгоценных камнях – геммология, предвестником которой были прекрасные издания альбомов об уральских цветных и драгоценных камнях Владислава Борисовича Семёнова. В уральской высшей школе развивается система геммологического образования. Разрастается система ювелирных центров, магазинов, ярмарок минералов.

В. А. Пелепенко создал замечательный музей красоты камня, А. А. Канонеров стремительно, в течение пяти лет, собрал уникальную систематическую научную коллекцию, в которой представлена минералогия Самоцветной полосы. Наконец, В. И. и В.А. Поповы опубликовали серию монографий по Самоцветной полосе, завершившуюся в 2002 году ярким описанием знаменитых копей Мурзинки. Кафедра минералогии Уральской государственной горно-геологической академии в 2000 году провела международную уральскую летнюю минералогическую школу «под знаком самоцветов». При содействии и участии кафедры появилась серия публикаций об Изумрудных копях Урала

(Ф. Ф. Золотухин, В. И. Жернаков, М. П. Попов). Новейшая история Самоцветной полосы Урала вселяет надежды на будущее.

Изумруды, александриты, фенакиты, голубые топазы, бериллы, аквамарины, гелиодоры, аметисты, розовые турмалины, горный хрусталь и морионы, шайтанский переливт составляют славу Самоцветной полосы Урала [15, 16, 17]. Славу, которая с годами становится легендой, воспоминанием о могущественной империи уральского камня, свидетельства власти которой сохранились в двух российских столицах и в музеях всего мира.

Но все, что известно об уральских месторождениях в пределах Самоцветной полосы, составляет только часть того удивительного и необозримого мира уральских минералов, еще скрытого под покровом лесов и болот.