bigpo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 6 7
Департамент культуры администрации г. Нижнего Новгорода

МУК «Центральная городская библиотека им. В.И. Ленина»

МУК «Центральная городская детская библиотека им. А.М. Горького»





Фронтовой треугольник.

Расскажи о войне


Сборник работ победителей городского конкурса среди читателей муниципальных библиотек





Н.Новгород, 2010


2010 год – год 65-летия Победы в Великой Отечественной войне


Это горячо любимый всеми общенародный праздник. Это дань любви и уважения фронтовикам, отдавшим жизнь, защищая Родину, и ныне живущим. С каждым годом их становится все меньше, но они остаются в нашей памяти как поколение Победителей, принесших на землю мир и избавивших ее от фашизма. С целью патриотического воспитания молодежи и сохранения исторической памяти о Великой Отечественной войне среди молодых читателей муниципальных библиотек г.Н.Новгорода был проведен конкурс творческих работ «Фронтовой треугольник. Расскажи о войне».


Конкурс проводился с января по март 2010 года МУК ЦГБ им. В.И. Ленина и МУК ЦГДБ им. А.М. Горького при поддержке департамента культуры администрации г. Н. Новгорода и участии Нижегородского отделения Союза писателей России.

На конкурс было представлено около 500 работ.


В сборник вошли лучшие работы участников, занявших призовые места.

В первой части представлены работы читателей от 15 до 30 лет.

Во второй части – работы детей до 15 лет.

В приложении к сборнику на диске - лучшие электронные презентации.

Работы представлены по следующим номинациям:

- Стихи

- Рассказ

- Эссе (среди взрослых читателей)

- Иллюстрация (среди детей)

- Художественная творческая работа (электронная презентация, видеофильм, авторская песня)


Всего в сборник включена 31 работа. 7 работ представлены в приложении на CD.


Конкурс показал интерес молодежи к теме Великой Отечественной войны, подвигу советского народа, истории своей семьи. Большинство участников проделали серьезную работу для того, чтобы написать о своих родных и близких, участниках и свидетелях войны. Издание сборника позволит жителям города познакомиться с творчеством молодых читателей, их восприятием Великой Отечественной войны через призму современности.







Лучшие творческие работы молодых читателей муниципальных библиотек города, представленные на конкурс


«Фронтовой треугольник.

Расскажи о войне».












«Крещёные войной»


Нас крестила война,

Ни последних, ни первых,

Омывая грехи не водой, а огнем.

Возводила на крест,

Не прочтя Символ веры,

Причащала не хлебом – горящим углем.


Страх над нами служил

Панихиду с молебном,

Вместо свеч возжигал веру в наших сердцах.

Жизнь со смертью сплелись,

Но мы верили слепо

То ли в вечный покой, то ли в Бога Отца.


Мы сражались в бою

Словно в храме священном.

Генеральную исповедь каждый сдавал.

Но война только тем

Раздавала прощенье,

Кто не слезы, а кровь за грехи проливал.


Мы ни жили войной,

Ни от мира бежали,

Ни с врагами сводили итоговый счет.

Но безумной ценой

У войны выкупали

Жизни тех, кто за нас эту жизнь проживет.


Нас крестила война.

Нас Победа венчала,

Помазала на смерть и снимала с креста.

Кто войною крещён,

Для всех тех означала

Та Победа в войне – Воскресенье Христа.





Забытое письмо

«Наташенька, мой светик,

Сиянье серых дней!

Пишу тебе, а ветер

Осенний все сильней

Я сохранил портрет тот,

На нём ты, светик мой.

Пишу, а пулеметы

Ведут ответный бой…»


Он не успел отправить

Письмо – и снова в бой!

Звучит приказ: «В атаку!»

И льется кровь рекой…

В землянке опустелой

Забытое письмо…

Не дождалась Наташа

Солдата своего.





БОЛЬ ВЕТЕРАНА




Край родной мой - леса и долины.

Красоты не найдете такой.

Но растут вдоль опушек осины,

Опалённые давней войной.


И почти уже зажили раны

После этой ужасной войны.

Почему же глаза ветерана

Снова горькой тоскою полны?


Вспоминает он страшные годы,

Как мальчишкой ушел воевать.

Как в блокадном тогда Ленинграде

Потерял он сестренку и мать.


И как били фашистскую нечисть,

Как сражались за землю свою.

И как в битве за Брестскую крепость

Друга детства оставил в бою.


Нелегко нам досталась победа.

И, наверное, в каждой семье

Кто лишился отца, а кто - деда

В той проклятой жестокой войне.


Время лечит ужасные раны,

И давно стали мирными сны.

Почему же глаза ветерана

Этой горькой печалью полны?


Забывать стали подвиг солдата,

Что лежит в опаленной траве.

И опять молодые ребята

Носят свастику на рукаве.


Мстят советским солдатам фашисты,

Их душа темной злобы полна:

Оскверняют надгробные плиты

И воруют их ордена.


И пока мы не встанем стеною

Защитить мир от черной чумы,

Так и будут глаза ветерана

Безутешною болью полны.





Мамаев курган

Мамаев курган, Мамаев курган

Что, Родина-Мать, ты поведаешь нам?

На братской могиле родных сыновей

Застыла ты в гневной молитве своей.

В молчанье я замер, слова позабыв,

Вновь яростный Родины слышу призыв:

Идите вперёд, вперёд, на врага!

Пусть землю не топчет фашиста нога!


2


Герои-бойцы окружают меня –

И тело, и дух – всё бетона броня.

Но в сорок втором живые солдаты

Шли смело на смерть, не жалея себя.

Их воля стальная была им как латы,

Им мужество было щитом от огня.

И крови река Сталинград заливала,

И Родина снова сынов призывала:

Идите вперёд, вперёд, на врага!

Пусть землю не топчет фашиста нога!


3

Мамаев курган, нашей памятью ставший,

В тебе не земля – смертоносный металл,

Тела всех бойцов, свои жизни отдавших,

Осколки снарядов в себя ты вобрал.

Стою я со скорбью, главою поник

Где Родины-Матери слышится крик:

Идите вперёд, вперёд, на врага!

Пусть землю не топчет фашиста нога!

4

Аллея героев и озеро слёз,

Солдат с автоматом в скалу будто врос.

Он твёрдо решил – будет насмерть стоять…

Над сыном убитым склоняется мать.

Бетонные люди – частицы живых.

Им важность понятна слов этих простых:

Идите вперёд, вперёд, на врага!

Пусть землю не топчет фашиста нога!

Пронзите копьём фашизма змею

И Родину-Мать вы спасёте свою!










Моя соседка Гинда Яковлевна, худенькая старушечка-еврейка, похожая на всклокоченного маленького воробушка, живёт со мной на одной площадке. Отключат ли воду или свет, прохудятся ли трубы – она тут же звонит в «соответствующие инстанции», справляется, выясняет, что да как. Сердце нашего подъезда, его информационный центр.

Каждую весну Гинда Яковлевна ездила в Польшу.. За несколько дней до отъезда она

обычно вручала мне запасную связку ключей и наказывала кормить килькой её старого пепельно-серого кота Йозефа. Зачем Гинда Яковлевна каждый год ездила в Польшу? Как-то я робко задала ей этот вопрос. «К одному человеку. Хорошему...», - лаконично ответила она. Я подумала, помню, что у бабушки Гинды есть, вероятно, тайная любовь…

Лишь недавно, в начале мая 2008 года, я узнала о том, к кому же ездила моя соседка в далекую Варшаву.

Однажды, зайдя к Гинде Яковлевне с резервной связкой ключей от её квартиры (соседка только что вернулись из Варшавы), я увидела, как она, всегда такая жизнерадостная и оптимистичная, тайком утирает слёзы, прячущиеся в лучиках-морщинках. «Простите меня, я, наверное, не вовремя…Как съездили? Что-то случилось?», - бормотала я. «Ирена Кржановска… Сендлер умерла» «Какая Ирена?», - недоумённо проговорила я. «А ты не знаешь про Ирену Сендлер?» «Нет, а кто это?»

Соседка, показав мне рукой на кресло, начала свой рассказ.

«В 1941 году мы с Марком, моим старшим братом, оказались в варшавском гетто. Родители мои исчезли. Я не смогла сохранить в памяти даже их лиц. Мне было тогда около пяти лет, брату восемь. Голод в гетто был страшный, каждый день мы слышали ужасающие новости о том, сколько людей со звездой Давида на одежде умирает от истощения. Мы как-то умудрялись держаться. Однажды, когда мы с Марком сидели у стены какого-то дома, прижавшись, друг к дружке, к нам подошла круглолицая молодая женщина в тёмном пальтишке. Она присела на корточки, спросила наши имена и протянула краюшку хлеба Марку. Он, не говоря ни слова, передал хлеб мне. Я никогда не забуду запах той краюшки. Тот, кто пережил войну, знает, что самый лучший в мире запах – это запах ржаного хлеба…

На следующий день брат умер от истощения. Я, когда утром Марк не смог открыть глаза, долго не могла понять, что с ним. Дёргала за холодные пальцы, звала, умоляла мне ответить …

Вскоре я на улице вновь увидела ту круглолицую женщину. Она заметила, что я сижу уже одна. «Брат умер», - сказала я, когда та начала меня расспрашивать. «Следуй за мной», - прошептала она, наклонившись к самому моему уху. Я оказалась дома у Ирены – так звали мою круглолицую покровительницу. Помню, на груди Ирены висела маленькая иконка с надписью мелкими буквами. «Что здесь написано Ирена?», - как-то спросила я, ведь читать я ещё ни польском, ни на русском, ни на родном идише не могла. Она ответила: «Гинда, здесь написано: «Я верю в Бога». И ты верь. Всё должно быть хорошо…». Помню простую мебель, изогнутую сероватую лампу на столе, дощатый пол, в углу – большой узел с разными вещами. Из этого узла Ирена достала мешковатое синее пальто, накинула на меня, спрятала под островерхую шапочку мои чёрные кудряшки – своеобразную примету нации.

Помню, она повела меня в таком виде в собор, где долго говорила о чём-то со священником. Только сейчас я по-настоящему понимаю, как сильно она рисковала! Достаточно кому-нибудь было сорвать с меня шапчонку– и всем стало бы ясно, что полячка скрывает у себя еврейскую девочку. Мне повезло. Никто шапочки не сорвал. Я слышала, как Ирена быстро-быстро по-польски говорит обо мне с какими-то людьми, жарко спорит, доказывает что-то. Мне сложно было разобрать их тихую речь с многочисленными «кш», «пш» (понимала я по-польски лишь в том случае, если мне говорили медленно и внятно), но я догадывалась, что мне хотят как-то помочь.

Ирена прятала меня в своей квартире несколько дней, и вот однажды ранним утром она разбудила меня и сказала тихо: «Слушай меня очень внимательно. Сегодня я посажу тебя в большую машину. В кузов. Ты накроешься брезентом и станешь сидеть тихо-тихо. В машине рядом с водителем будет большая собака. Она может залаять, когда машина остановится. Не бойся, собака не тронет тебя. Главное, чтобы ни случилось, ты должна молчать. Поняла? Нельзя произносить ни звука!»

И вот я у огромного грузовика. Помню, как меня подсаживают в машину, помогают забраться в кузов. Забившись в самый дальний угол, я боюсь пошевельнуться, даже пытаюсь дышать потише. Кажется, что сердце стучит предательски-громко. Мотор завелся, грузовик отъехал. Меня укачало от беспрестанных толчков, к которым я не привыкла, от голода, от запаха брезента меня начало тошнить, хотелось заплакать, но я держалась из последних сил – главное не произносить ни звука, не подвести Ирену. Вот остановка. Слышится резкий, словно лающий голос какого-то человека. Я замираю, хочется превратиться в жука, в муху, лишь бы стать незаметной… Тявкает пёс, но я не пугаюсь, помню, что меня предупреждали об этом… Но вот машина снова поехала. Опять началось мерное потряхивание. Я смогла как-то уснуть. Проснулась оттого, что какая-то старушка тихонько трясла меня за плечо: «Магда, проснись, приехали». Магдой меня звала Ирена, выбрала для меня польское имя…

Так я оказалась в детском доме, далеко от жуткого мира трущоб. Я была первым еврейским ребёнком, которого Ирена Сендлер смогла вывезти из гетто. Моё имя значилось под цифрой «1» в списке, который она тщательно составляла. Бумаги с именами и фамилиями еврейских детей, с адресами детских домов, куда дети отправлены из гетто, Ирена хранила в простой стеклянной банке. Её она закапывала в саду у своей знакомой.

После войны Ирена Сендлер нашла меня в детском доме. Я с трудом узнала в сгорбленной женщине с лицом землистого цвета свою прекрасную Ирену. Оказалось, в середине войны она была арестована по анонимному доносу. В гестапо на допрос пришла с той самой иконкой, на которой было написано: «Я верю в Бога». Ирене фашисты переломали ноги и руки, до полусмерти избили, пытаясь узнать, кто стоит за храброй полячкой, по чьему указу она действует. Разве можно им было понять, что эта удивительная женщина действовала по собственной воле! Помню, в одну из ночей, когда я ещё пряталась у неё, она мне сказала фразу, запомнившуюся на всю жизнь: «Если человек тонет, ты обязан попытаться его спасти, даже если ты не умеешь плавать».

Был оформлен протокол расстрела Ирены Сендлер, отправлен по всем надлежащим инстанциям, но только самого расстрела не было… К счастью, у Ирены были друзья, сумевшие её выкупить у гестапо. С переломанными руками и ногами, с лицом, распухшим от зверских побоев, её выбросили немцы из машины, проезжая по лесу. Ирену нашли друзья, снабдили документами на новую фамилию. Когда закончилась война, Ирена отыскала заветную банку со списками имён, адресов, начала искать спасённых еврейских детей. Так и отыскала меня. Родителей моих расстреляли немцы в самом начале войны, и Ирена заменила на какое-то время мне и отца, и мать, и всех на свете.

А потом я встретила Александра, переехала с ним в Россию, как он хотел, работала на Горьковском Автозаводе, но каждый год, как бы мне это ни было трудно (вспомни-ка, выехать за границу в пятидесятые-семидесятые годы было почти так же сложно, как простому нижегородцу отправиться на луну) в начале мая ездила к Ирене в её простенькую однокомнатную квартирку в Варшаве…. 2008 год. Я только что вернулась из Польши 11 мая (мы всегда с ней встречали 9 мая день Победы), Ирена была совсем слаба, но я надеялась, что мне удастся ещё хотя бы раз к ней съездить… Она умерла 12 мая, в девяносто восемь лет…


В 2006 году, когда Ирене Сендлер исполнилось девяносто шесть, правительство Польши вдруг вспомнило о ней как о миротворце, даже выдвинуло её на Нобелевскую премию мира. Может быть, слышали об этом? А кто победил? Конечно, богач вице-президент США Альберт Гор за свою лекцию об энергосбережении.

Я спрашивала Ирену, не обидно ли ей, что заслуженную премию так и не дали. Она сказала, что ей обидно лишь из-за того, что не все еврейские дети, которых она вывезла из гетто, после войны могли обрести своих родителей.



следующая страница >>