bigpo.ru
добавить свой файл
1 2 3 4


И. И. Муллонен (Петрозаводск, Россия)

Вепсская ойконимия




Вепсские ойконимы – это наименования поселений сельского типа, возникшие ествественным путем и функционирующие на неофициальном уровне. Формы официального употребления, закрепившиеся в справочниках, списках населенных мест, картах – русские. Причем, нередко официальные названия образуются от совсем иных основ, чем неофициальные вепсские. Такое несовпадение реже проявляется в наименованиях кустов поселений (вепс. Viľhal – рус. Ярославичи), зато для названий отдельных мелких деревень это норма. К примеру, в селе Шимозеро, представляющем собой гнездо многочисленных мелких деревень, деревня Pust по-русски называется Доровская, Mančimägi - Фокинская, Laht – Кузнецовская, HaršimägiЯковлевская и т.д.

Наша картотека включает около 500 ойконимов территории современного вепсского расселения и примерно такое же количество наименований поселений смежной русской территории. Последние во многих случаях сохранили память о своих вепсских истоках. Вепсские ойконимы представлены названиями кустов поселений (см. подробнее ниже), концов или частей этих кустов, отдельных деревень и хуторов, не входящих в кусты. Это достаточно пестрое единство, в котором есть и древние, и более современные элементы. Некоторые вепсские ойконимы в адаптированной русской форме упоминаются уже в самом древнем из известных документе по вепсской территории, относящемся к XIII в. С другой стороны, названия многих хуторов восходят к рубежу XIX–XX веков. Многие ойконимы несут на себе отпечаток времени своего возникновения, что позволяет использовать их как источник для исследования истории формирования и заселения вепсской территории.


Термины со значением поселение’ в вепсской ойконимии

В современных вепсских говорах для обозначения различных типов сельских поселений существует несколько лексем: külä, derevń, posad, pagast. В топонимии их набор значительно богаче. В ней закрепился целый ряд терминов, либо вышедших из активного употребления, либо обозначающих такие типы поселений, которые ныне неизвестны. Среди них tanaz, kond, usadišš, slabad, usaďb, selišš, hutor.

Активность лексемы külä, имеющей широкие финно-угорские связи и известной во всех прибалтийско-финских языках в значении ‘деревня, селение’, в вепсской топонимии очень мала. Причина кроется в семантике термина, а также исторических условиях формирования вепсских поселений. В большинстве вепсских говоров словом külä обозначается не отдельная деревня, а целая группа поселений, т.е. село или куст (гнездо) деревень. Однако для наименований гнезд поселений в вепсской топонимии существует две устойчивых модели: либо оформленные ойконимным суффиксом -l (Karhil, Pecoil, Viľhal), либо вторичные, восходящие к наименованию того природного объекта, при котором село расположено (село Mägjärv у озера Mäg/järv: järv ‘озеро’) – см. подробнее ниже. Существование этих двух моделей наименований гнезд поселений приводит к тому, что термин külä необходим лишь в случае, когда специально конкретизируется, выделяется тип называемого объекта: Šokšunkülä при параллельном Šokš, Viľhalankülä при Viľhal и т.д.

В топонимии сохранилась память еще о некоторых вепсских терминах для обозначения населенного места. Один из них *kond, имеющий в большинстве прибалтийско-финских языков значение ‘крестьянский двор, хозяйство, земельный участок’. Из вепсских же говоров слово было, очевидно, постепенно вытеснено русским эквивалентом деревня (усвоен в вепсский в виде derevń, deŕuvń, derōń), который, как известно, первоначально означал крестьянский двор с прилегающим к нему участком земли (Воронин 1935: 70–73). Однако его многочисленные следы обнаруживаются в вепсской топонимии – в названиях полей и покосов Ukon/kond, Perjan/kond, Kondušine и др., а также деревень Kond, Minan/kond, Kondud (в случае сложного по структуре названия атрибутивный элемент представлен антропонимом). На смежной русской территории память о бывших деревнях сохранилась в топонимах Кондуши (неоднократно), Кондо/сельга, Конда и др.

Очевидно, однодворную деревню могло означать в прошлом и слово tanaz, tannaz (основа слова tanha-), имеющее в современных вепсских говорах значение ‘двор (для скота), хлев’. Оно представлено в вепсских ойконимах Tanaz (село Šidjärv1), Tanhoine (Järved), Keśk/tanh или Keś/tan (Viľhal), Aksin/tanaz (Pondal), Marku/tan и Virah/tan (Voilaht). Не исключено, что на активное использование лексемы в вепсских ойконимах могла оказать определенное влияние русская ойконимная модель Большой Двор, Великий Двор, которая закреплялась за поселениями с двором феодала – боярина. Не случайно, Tanaz (Šidjärv) и Keśtan (Viľhal) – это деревни, в которых прежде находились помещичьи усадьбы.

Остальные известные в вепсской топонимии термины со значением ‘поселение, населенное место’ русского происхождения. Это результат раннего и длительного вхождения вепсских территорий в зону действия российского административного управления и усвоения официальных русских терминов. При этом топонимическое употребеление терминов отличается от апеллятивного. Так, вепсы, живущие на р. Оять (представители западных говоров средневепсского диалекта) используют термин pagast, восходящий к русскому погост ‘поселение при церкви’, для обозначения центральной в кусте поселений деревни. Он закрепился в виде Pagast в наименовании таких центральных (с церковью) деревень в вепсских селах Ladv, Mägjärv, Viľhal, Järved, Karhil. Топонимия северных вепсов, живущих вдоль юго-западного берега Онежского озера, указывает на то, что здесь для обозначения такого центра села использовали русский термин posad (посад ‘селение у города, деревня’), который закрепился в виде Posad, Keśkposad ‘средняя, центральная деревня’, Suŕposad ‘большая деревня’, Papinposad ‘попова деревня’ в наименованиях центральных деревень практически всех северновепсских кустов поселений. В современном северновепсском диалекте слово posad расширило свою семантику и обозначает любое поселение. В свою очередь, южные вепсы для называния центральной деревни пользовались русским по происхождению словом derōń (из рус. деревня). На это со всей определенностью указывает то обстоятельство, в топонимии южных вепсов термин derōń используется исключительно в самостоятельном употреблении, т.е. Derōń в селах Sodjärv, Šidjärv, Vāgedjärv, Kortlaht. В апеллятивном же употребелении derōń обозначает любое поселение.

Будучи малодворными, северные деревни нередко прекращали свое существование и превращались в пустоши (вепс. pust) и селища (вепс. seliš). О них напоминают многочисленные микротопонимы – названия сельскохозяйст­вен­ных угодий в разных концах вепсской территории: Pust, Pustad, Čoga/pust, Soušin/pust, Pustošin/pust, Seliš, Seliš/püud. В связи с тем, что на некоторых пустошах могли со временем вновь возродиться деревни, термины проникают и в ойконимию: Rodin/pust (село Arskahť), Makoi/pust (Laht), Pust (Voilaht), Pust (Torazjärv), Pust (Šimgärv), Seliš (Voilaht).

Установление помещичьего землевладения на части вепсской территории в начале XVII века привело к появлению таких ойконимов как Usaďbназвание деревни, в которой располагалась помещичья усадьба, или Slabad, ср. рус. слобода ‘крестьянское поселение, созданное землевладельцем на льготных условиях на пустующей земле’ (Воронин 1935: 40). С распространением в XIX–начале XX в. хуторской системы русский термин хутор воспринимается в вепсские говоры как hutor или futor и используется в названиях хуторов: Futor, Pešan/hutor, Kirikan/futor, Tatarvan/hutor, Bairin/futor и др.

Таким образом, проникновение большинства русских терминов в вепсский лексикон и закрепление их в топонимии вызвано вхождением вепсских земель вначале в Новгородское, а затем в Российское административное управление. При этом воспринимались не только лексемы, но во многих случаях и сами типы поселений (напр., Пименов 1965: 251).




следующая страница >>