bigpo.ru
добавить свой файл
1 2 3
"Я приучился с детства понимать животное - понимать его движения и мимику. Мне сейчас даже как-то странно видеть, что некоторые люди вовсе не понимают животное".

Е.И. Чарушин


Происхождение фамилии Чарушин


ЧАРОШНИКОВ
       Чарошник - мастер, шьющий чары или чарки - кожаную обувь, которую носят сибиряки.
       Созвучна ей фамилия Чарушников, однако и она, и Чарушин рождены совсем другим словом.
       Эти фамилии, казалось бы, наполненные очарованием, на деле весьма прозаичны. Чарута - форма для теста. Это прозвище получал человек пышнотелый, дородный.


Материал для бесед с младшими школьниками


«Когда я смотрю на животное, то меня, как в детстве, по­ражает, что это существо живое, как человек, но живёт по-особому, и смотрит по-особому, и что-то думает»,— пи­сал художник и писатель Евгений Иванович Чарушин.

Родом он из города Вятки. Замечательные там места, необыкновенно красивая природа. Отец Чарушина был архитектором. Часто уезжал он из дома по своим делам. И сына брал всегда с собой: «днём и ночью, в пургу и осеннюю непогоду…» Поэтому и полюбил мальчик с детства «и восход солнца, и туманы утренние, и как лес просыпается, как птицы запевают…»

Лучшими друзьями Жени Чарушина были звери и птицы. А их в доме было полным-полно: птицы в клетках, рыбы в аквариумах. Во дворе — цыплята, индюшата, крольчата. Звук «р» научился мальчик выговаривать, подражая крику вороны, а плавать — перебравшись через реку вместе со стадом коров и держась за хвост одной из них. Женя Чару­шин не просто любил животных, он ещё их рисовал, изу­чал.


Вырос мальчик, закончил Академию художеств в городе Петербурге. Но рисовать ему хотелось только птиц и зве­рей. Вот и обратился Евгений Чарушин в редакцию петер­бургского издательства, печатавшего книги для детей. Там предложили ему сделать рисунки для рассказа Виталия Бианки «Мурзук». История маленького рысёнка, которого подобрал старый лесник, понравилась Чарушину. И в 1928 году книга Бианки вышла с замечательными иллюстрациями (ри­сунками) Евгения Чарушина.


Казалось бы, он нашёл себя. Одна за другой стали вы­ходить детские книги с рисунками художника.

Но хотелось Чарушину не только рисовать зверей и птиц так, «чтобы у ребёнка возникло желание погладить зверь­ка», но и рассказать ребятам обо всём, «что видел, слышал и пережил… Как шатался по лесам и по болотам, как убе­гал от медведя, как убил первого волка, как лисицу перехит­рил». Так и появились его первые рассказы — «Медвежата», «Волчишко». Многие из этих произведений были детскими воспоминаниями писателя.

А однажды в чарушинском доме произошла история, ве­сёлая и грустная одновременно. К коту Ваське и птице Щуру присоединился волчонок Харлаша (взятый в зоопарке) и щенок Проша. Что тут началось! (Рассказ «Щур»).

Много интересного о животных можно узнать из книг Евгения Чарушина. Оказывается, звери и птицы учат своих детей «еду добывать», себя спасать. Есть искусные звери-строители — бобр и лисица. «Весной в лесу и своя еда — лесная. Весной ёлки цветут. На еловых лапках растут крас­ные столбики. Их можно есть. Бывает сосновый и еловый огурец!» (Рассказ «Свинья»)..

Да, у леса и его обитателей, зверей, птиц и насекомых, есть много своих тайн. И раскроет вам эти лесные секреты Евгений Иванович Чарушин.

 

 

Вопросы и задания

 

1. Расскажите о детстве Е. И. Чарушина.

2. Почему Женя Чарушин полюбил природу?

3. Для какой книги сделал Е. Чарушин свои первые рисунки?

4. Почему Е. И. Чарушин стал писать?

5. О чём можно узнать из книг Е. И. Чарушина?


Беседа «Писатель и художник» для начальной школы

(ко дню рождению Е. И. Чарушина).


Цель: предоставить детям информацию о писателе и художнике Е. И. Чарушине, его богатом жизненном и творческом пути. Заинтересовать юных читателей книгами писателя.


Евгений Иванович Чарушин родился 11 ноября 1901 года в городе Вятке.

Отец писателя был архитектором – художником. Он любил своё дело, сумел заинтересовать им маленького сына и научил его рисовать.

«Я вырос с карандашом и кистью в руках», - вспоминает о своём детстве Чарушин.

Мальчик наблюдал, как отец раскрашивает акварельными красками чертежи будущих домов, и сам с увлечением рисовал что – нибудь для себя или для приятелей.

Архитектор Чарушин часто выезжал по служебным делам за город, и всегда он брал с собой сына.

Мальчик любил дальние поездки по лесным дорогам Вятского края. «Ездили мы и днём и ночью, лесами и лугами, в пургу и осеннюю погоду, - вспоминает писателю – И волки за нами гнались, и выезжали мы на токовище, и глухарей вспугивали с вершин сосен. Случались, что и в болоте тонули.

И восходы солнца, и туманы утренние, и как лес просыпается, птицы запевают, как колёса хрустят по белому мху, как полозья свистят на морозе, - всё это я с детства полюбил и пережил».

Многое о родной природе Чарушин узнал от матери. Она была искусным садоводом и огородником. Мальчик принимал участие во всех её работах. Помогал ей собирать семена цветов, приносил из лесу редкие растения и сажал их в саду возле дома.

Самые яркие воспоминания о детстве связаны у писателя с животными, которых он «сам ловил, воспитывал, наблюдал или просто читал о них».

В доме у Чарушина всегда были собаки и кошки, на окнах стояли банки с рыбами, в клетках распевали и свистели птицы.

Вместе с матерью мальчик выкармливал уток, разводил в загородке кроликов. Случалось иногда, что из поездок по губернии отец привозил зайчат, пойманных во время сенокоса. Мальчик подкладывал их к крольчихам и наблюдал, как растут и развиваются его пугливые питомцы.

«Я приучился с детства, - пишет Чарушин, - понимать животное – понимать его движения и мимику. Мне и сейчас даже как–то странно видеть, что некоторые люди вовсе не понимают животное».

В 1918 году Чарушин окончил среднюю школу в Вятке и был взят на военную службу в Красную Армию. Через два года его послали учиться на живописный факультет Академии художеств в Петроград.

Наступил 1927 год.

Молодого, недавно окончившего Академию художника пригласили работать в Государственное издательство. Ему предложили иллюстрировать книги для детей. Нужно было сделать рисунки к повести писателя Бианки о рысёнке.

Чарушин с радостью взялся за близкое и понятное ему дело. Через несколько месяцев иллюстрации были закончены и молодой художник принялся за новую работу. Он сделал рисунки к двум цветным книжкам – картинкам для самых маленьких детей: «Дикие звери» и «Вольные птицы».

В детском отделе Государственного издательства Чарушин встречался с молодыми писателями и художниками. Он был сам полон увлекательными наблюдениями над жизнью животных и охотничьими впечатлениями. Ему хотелось поделиться своими знаниями с маленькими читателями.

Поэт Маршак предложил Чарушину начать писать, его первый рассказ «Щур» - о небольшой певчей птице, о коте, собаке и волчонке.

Вскоре появились новые книги Чарушина: «Волчишко и другие», «Облава», «Джунгли – птичий рай», «Мохнатые ребята»…

Молодой писатель и талантливый художник иллюстратор с той поры посвятил себя всецело детской литературе.

Чарушин создал несколько десятков книг для детей. Книжки эти интересны, они понятны даже самым маленьким читателям.

Писатель рассказывает в них об озорных медвежатах, которые в лесной деревеньке Малые Сосны разбирали кирпичные трубы на крестьянских домах; об одичавшей кошке Маруське; о большеголовом лосёнке, который наведывался по ночам к дому ложечного мастера; о двух шустрых лисятах, отправившихся в необыкновенное путешествие по печным трубам; о маленьких олешках «мунджак» родом из Индии и о многих других зверях и птицах.

Животные – герои книг Чарушина – всегда появляются перед читателем в характерной для них обстановке.

То открывается цветущая поляна, окружённая со всех сторон чёрным ельником, по которой бегает маленький рысёнок; то лесные дебри, где стоит дом кустаря – ложечника и бродит осиротевший лосёнок, то величественная Волга, омывающая плоты, с которых ловит рыбу хитрый кот Епифан…

У Чарушина звери и птицы не говорят, не делают ничего такого, что им не свойственно в жизни.

Вместо этого он заставляет их выразительно действовать…

В рассказе «Волчишко» речь идёт о маленьком зверёныше, принесённом в комнату из волчьего логова в лесу.

Перепуганный волчишко забился под кресло. Только ночью он вылез, «походил, походил, понюхал, а потом сел и завыл».

Чарушин не слова не сказал о чувствах волчишки, не наделил его даром речи. Несмотря на это, читателям ясно, что волчонку тоскливо и страшно в чужом, незнакомом месте, и ему хочется убежать в лес к матери – волчице.

«То, что я видел, слышал и пережил, - об этом я и пишу», - говорит Чарушин.

Он знакомит ребят с самыми обычными проишествиями в мире природы, но даже простое описание повадок лесного зверька или птицы даётся в его рассказах настолько свежо и увлекательно, что к этому нет необходимости придумывать какую-либо занимательную историю.

Писатель хочет передать детям своё умение видеть и чувствовать жизнь природы. Разнообразный и прекрасный мир полей и лесов в его творчестве становится близким и понятным читателям.

Чарушин – иллюстратор детских книг не менее известен, чем Чарушин писатель.

Он иллюстрировал сборники русских народных сказок и сказок народов Севера, сказки М. Горького, рассказы и повести детского писателя В. Бианки, книги путешественника В. Арсеньева, стихи поэтов С. Маршака и К. Чюковского.

Много работал Чарушин и по художественному форфору. Он лепил фигурки животных, делая образцы, по которым на заводе выпускали готовые изделия из форфора.

В дни Великой Отечественной войны Чарушин писал картины о партизанах, рисовал оборонные плакаты.

Не забывал он и своих маленьких друзей.

В городе Кирове художник ярко и празднично разрисовал помещения детского сада и Дома пионеров и школьников, создал большие настенные картины – панно.

Обыкновенные коридоры и комнаты художник превратил в чудесную книгу, составленную из многих картин без текста.

По замыслу художника, дети как бы попадали в волшебный мир сказок. Здесь была сорока - белобока с малыми ребятами, жар – птица и серый волк, баба – яга в домике на курьих ножках, богатырь, сражающийся со змеем Горынычем, и многие другие сказочные образы, созданные народом.

Красочные и бодрые росписи Чарушина были подарком детям в тяжёлые дни войны.

Труд талантливого художника и писателя высоко оценён, - в 1945 году Евгению Ивановичу Чарушину было присвоено звание заслуженного деятеля искусств.

«Радует меня то обстоятельство, что я работаю для миллионов наших ребят», - говорил Чарушин.

Его книги изданы на многих языках. Лучшие произведения писателя известны далеко за пределами страны. Они издаются в Чехии, Словакии, Польше, Болгарии и Румынии. Их знают и ценят дети Китая и далёкой Монголии, США и Японии…

Евгений Иванович Чарушин умер в 1965 году.

Книги Евгения Ивановича Чарушина учат детей понимать и любить природу.


Вот всё, что я хотела вам рассказать о Е. И. Чарушине. Надеюсь, что полученные вами знания помогут вам лучше понять ваш жизненный путь, а книги Е. И. Чарушина – окружающую вас природу.

В библиотеки вас ждёт выставка книг писателя.


Ожидаемый результат: интерес читателей к произведениям Е. И. Чарушина, повышение читательской активности.




ВОЛШЕБНЫЙ МИР ЧАРУШИНЫХ

Волшебная фамилия Чарушин знакома мне с самого раннего детства, впрочем, я в этом не оригинален.

Первой запомнившейся мне книжкой были «Детки в клетке» с автографом Евгения Ивановича. Я зачитал и засмотрел ее до дыр и, когда книжка распалась на отдельные страницы, картинки из нее висели на стене моей комнаты.

У взрослых было много чарушинских книг, и мне давали их посмотреть, предварительно наказав, чтобы я обращался с ними аккуратно. Какие это были книжки! Пронзительное ощущение встречи с детством, с прекрасным миром зверей и птиц, с настоящим искусством возникает у меня, когда я вновь и вновь смотрю на такие шедевры, как «Волчишко», «Черный сокол», «Вольные птицы», «Как мишка большим медведем стал», «Щур», «Стрикс», «Сорока», «Животные жарких и холодных стран»... перечислять можно очень долго.

Теперь, больше сорока лет проработав над книжными иллюстрациями, задумываюсь как рисунки, в течение семидесяти лет тиражируемые десятками миллионов экземпляров, совершенно не утратили качеств высокого искусства, не стали привычным ширпотребом?

Котлом, где оно выплавлялось, был ленинградский Детгиз - удивительное явление культуры 20-х-30-х годов. Сколько сверкающих талантов собралось вместе Лебедев, Тырса, Лангины, Ермолаева, Пахомов, Васнецов, Чарушин, Курдов, Маршак, Житков, Шварц, Заболоцкий, Хармс, Введенский, Олейников, Бианки и многие, многие другие.

Это были новаторы, сделавшие детскую книгу необыкновенным явлением современного искусства, замеченным и признанным во всем мире. В этой блестящей плеяде Евгений Иванович Чарушин занимал видное и признанное место.

Очень хорошими анималистами были и Лебедев, и Тырса, но Чарушин создал свои, ни на кого не похожие образы птиц и зверей. Никто так не чувствовал мягкую пушистую фактуру зверя, пластику его движения и, уж конечно, редко кому удавалось так здорово нарисовать медвежонка, волчонка, птенчика. При их трогательной беззащитности нет никакой ус ловности, слащавости, никакого сюсюканья с детьми. Художник уважает своего маленького зрителя.

В основе чарушинского творческого метода лежит пристальное изучение природы, непрерывная работа с натурой, высоко профессиональное отношение к плоскости листа, на котором живым, выразительным пятном располагается изображение, и, главное, невероятная требовательность к себе. Охотник, знавший в лесу всякую пичужку, каждую травинку, наблюдавший героев своих рисунков в дикой природе, он, кроме того, постоянно и много рисовал в зоопарке.

Его квартиру населяли десятки птиц и самые разнообразные животные, домашние и дикие. Они были моделями, и, наверное, никто, после китайских и японских художников, не мог так изящно, двумя-тремя прикосновениями изобразить нахохлившуюся ворону или щенка с его неуверенными движениями толстых лап.

Своим творческим принципом, идеям лебедевской школы художник оставался верен всегда, а эти идеи и принципы оказали огромное влияние на сына Евгения Ивановича - Никиту Евгеньевича Чарушина.

Никиту с отцом я впервые увидел в 1947 году на выставке собак, а вот услышал о Никите я гораздо раньше, и не только потому, что он фигурирует во многих рассказах Евгения Ивановича. Еще до войны, в разговоре старших я услышал: «У Чарушина сын гений, у него уже была выставка, и Тырса, и Пунин в восторге от его работ». В то время детские рисунки выставлялись крайне редко. Мои детские рисунки дома хвалили, что внушало мне уверенность, будто я уже художник. Имена Тырсы и Лунина часто мелькали в разговорах, я смутно представлял их значение, но известие о знаменитом сверстнике мне запомнилось.

Потом мы встретились в СХШ. Академическую премудрость в СХШ и на живописном факультете института им. Репина Никита Евгеньевич постигал упорно, но без большого энтузиазма. По-моему, он больше учился в лесу, где с раннего детства был, словно дома. Как и его отец, ходил рисовать в зоопарк, много писал маслом. Творчество товарищей отца оказывало, разумеется, большое влияние на молодого художника, но главным было общение с Владимиром Васильевичем Лебедевым. В послевоенное время прославленный мастер жил очень замкнуто. Чувствуя себя оскорбленным наглыми и совершенно несправедливыми нападками художественной критики, он ограничил свой круг общения несколькими старыми друзьями и крайне редко пускал к себе новых людей. Никите Евгеньевичу выпало счастье пользоваться советами и уроками великого художника.

Ученик Лебедева - это самое высокое звание заслуженного художника России, члена-корреспондента Академии художеств Никиты Евгеньевича Чарушина.

Путь этого художника не был легким. Прежде всего, сына большого художника всегда ревниво сравнивают с отцом, и поистине нужно обладать чарушинским характером, чтобы, не отрекаясь ни от чего, во что он верил, продолжать творческие поиски и находить все новые и новые решения.

Характерно, что главные, этапные работы Чарушин создавал в Москве. Его привлек к работе в московском Детгизе Самуил Алянский, известнейший редактор, первый издатель поэмы «Двенадцать» А. Блока.

В 1969 году вышла книжка «Невиданные звери» - великолепная работа, заставляющая вспоминать пещерные росписи Альтамиры. Никита Евгеньевич сделал много книг, несмотря на то, что его взыскательность к собственной работе превращает труд художника в настоящую каторгу. Достаточно взглянуть на такие работы, как «Моя первая зоология», «Пусть поют птицы», чтобы убедиться - ищет новые пути, новые краски.

Откровением для меня стали его перовые иллюстрации к Соколову-Микитову. В черно-белом рисунке с удивительной живописностью передано ощущение северной природы, скупой, серой и прекрасной.

Недавно в Японии вышел великолепно изданный двухтомник Н.И. Сладкова с рисунками Чарушина, это, без сомнения, самое значительное книжное событие последнего десятилетия.

В 2000 г. Никите Евгеньевичу Чарушину присвоено звание народного художника России.

С художницей Натальей Никитичной Чарушиной я тоже познакомился очень давно, хотя она достаточно молода. В 1970 году в Русском музее состоялась грандиозная выставка детских рисунков.

Там было много хороших работ, но сейчас, через тридцать лет, я могу вспомнить только большой, яркий, выразительный портрет Николая Ивановича Кострова. Уверенно, смело! Удивительное сходство! Вероятно, в генетическом коде семьи Чарушиных заложено столь раннее развитие художественного таланта.

Наташа Чарушина после первого триумфа много училась, блестяще закончила Академию художеств с замечательной дипломной работой «Путешествие Нильса с дикими гусями», издала первую, очень хорошо выдуманную книгу «На все четыре лапы» и ... Что произошло потом, мы, к сожалению хорошо знаем. Лишь разрухой и одичанием, царящими в нашем книгоиздательском деле, можно объяснить то, что сейчас мы не видим новых книг Натальи Никитичны. Однако, художница молода, у нее есть талант, мастерство, воля. Она - Чарушина, и этим все сказано.

В семидесятом году Наташе было шесть лет, чуть больше сейчас Жене Чарушиной-Капустиной, младшей представительнице династии, чьи прекрасные рисунки радуют глаз на этой выставке.

Невольно задумываешься о судьбе этой династии, в которой столько поколений идут трудным и прекрасным путем искусства. Корни этого подвижнического служения, конечно, прежде всего в семье.

Говоря о семье Чарушиных, нельзя не вспомнить Полину Леонидовну Чарушину - жену, друга, помощника Никиты Евгеньевича.

Она была великолепным техническим редактором. Полиной Леонидовной сделаны технические макеты ко всем последним книгам Евгения Ивановича Чарушина и технические макеты практически ко всем книгам Никиты Евгеньевича.

«Семья, немного старинная, интеллигентная, где есть идеалы, а нормой жизни являются честность, доброта, преданность искусству», - такими словами Н.А. Костров охарактеризовал семью Ивана Аполлоновича Чарушина, главного архитектора города Вятки, самого старшего участника этой выставки. Эти слова можно без всяких натяжек отнести и к семье Никиты Евгеньевича.

«Часто бывает, что детские увлечения человек проносит через всю жизнь. Так было с моим отцом - архитектором-художником. Он помнит себя в детстве строителем домов, дворцов и вокзалов. И в семьдесят шесть лет он строит с не меньшим наслаждением и увлечением», - писал Евгений Иванович в 1937 году. Лучше не скажешь!

Именно замечательному художнику, очень много строившему, еще больше проектировавшему, мечтателю-идеалисту мы благодарны за то, что существует Дом Чарушиных.

В. Траугот, художник


В день смерти великого немецкого зоолога Альфреда Эдмунда Брема в небольшом российском городке Вятка в семье губернского архитектора Ивана Аполлоновича Чарушина родился мальчик, чьи рисунки к детским книгам о животных прославились на весь мир.
Евгений Иванович Чарушин (11.11.1901, Вятка — 18.02.1965, Ленинград) — российский график, писатель, заслуженный деятель искусств РСФСР (1945). Оформил несколько десятков книг для детей. Иллюстрировал собственные рассказы. Его книги выходили в Англии, США, Японии, Индии, Болгарии, других странах; их общий тираж превышает шестьдесят миллионов экземпляров…
…Семья губернского архитектора Ивана Аполлоновича Чарушина жила широко и очень дружно. В доме собирались музыканты, художники, а сам дом был наполнен необыкновенными вещами, привезёнными дядей маленького Жени из Китая, Вьетнама, Японии, с Сахалина.
Любовь к природе родители прививали сыну с детства: «Отец брал меня во все свои поездки по Кировской области. Ездили мы и днём и ночью, лесами и лугами, в пургу и осеннюю непогоду. И волки за нами гнались, и въезжали мы на токовище тетеревов, и глухарей вспугивали с вершин сосен. <…> И восход солнца, и туманы утренние, и как лес просыпается, как птицы запевают, как колёса хрустят по белому мху, как полозья свистят на морозе — всё это я с детства полюбил и пережил» (1). Мать, Любовь Александровна (урождённая Тихомирова), учила ребёнка «смотреть и удивляться силе и красоте природы и всему её разнообразию и великолепию…» (2). Родительский дом с огромным, заросшим садом был густо населён животными: поросятами, индюшатами, кроликами, цыплятами, чижами, свиристелями, щеглами, подстрелками разных птиц, которых выхаживали и лечили… «Были у нас кошки, банки с рыбками, птицы в клетках. На окнах заросли цветов — любимое дело матери» (3). А ещё в доме жил Бобка — трёхногий калека-пёс, который был закадычным другом Чарушина. «Он лежал всегда на лестнице. Все об него спотыкались и бранились. Я же ласкал его и часто рассказывал <ему> о своих детских огорчениях» (4).
Мальчик рос озорным и весёлым. Однажды за какой-то проступок мать поставила его в угол за ширму. Время шло, понемногу семья обеспокоилась, что ребёнок слишком долго стоит в углу: вон же его ботинки под ширмой. Когда же ширму убрали, оказалось, что Жени там нет. Одни ботинки стоят… (5).
Рисовать Чарушин начал рано. «Это было просто, по-видимому, свойственно мне, как говорить, петь, шалить или слушать сказки. Помню, как я слушал сказки с карандашом и рисовал во время рассказа» (6). Любимым чтением для него были книги Сетона-Томпсона, Лонга, Биара, но в особенности, подарок отца — семь томов Брема, которые Евгений Иванович хранил и перечитывал всю жизнь. «Я читал его запоем, — вспоминал Чарушин, — и никакие «Нат Пинкертоны» и «Ник Картеры» не могли сравниться с Бремом» (7). Рисовал начинающий художник «преимущественно зверей, птиц да индейцев на лошадях», бегая в чучельную мастерскую, расположенную недалеко от родительского дома, или наблюдая свой домашний «зоопарк». Можно предположить, что раннее знакомство с искусством народов Востока, его лаконизмом и точностью в изображении зверей, умением любоваться природой и ощущать себя её частью оказало существенное влияние на творчество Евгения Ивановича, на его подход к рисованию животных.
Закончив среднюю школу в Вятке (1918), где он учился вместе с Юрием Васнецовым, Чарушин пошёл в армию, служил помощником декоратора в культпросвете Политотдела штаба Красной Армии Восточного фронта. Лишь в 1922 году он вернулся к мирной жизни. Зимой учился в декоративных мастерских Вятского губвоенкомата, а осенью того же года поступил на живописный факультет в Петербургскую Академию художеств (ВХУТЕИН). Занимался он (1922-1927) у А.Карева, А.Савинова, М.Матюшина, А.Рылова. Но, как он сам вспоминал впоследствии, это были «самые бесплодные для меня годы» (8). Поиски нового слова в живописи ему были неинтересны, а академическое рисование навевало скуку; куда как занятнее было ходить в зоосад или на птичий рынок.
Одеваться же молодой художник любил в то время по моде. По воспоминаниям его близкого друга Валентина Курдова, Чарушин тогда «ходил в гольфах и пёстрых чулках, носил пыжиковую шапку и пёструю, собачьего меха, короткую шубу» (9). В 1924 году он, воспользовавшись советом Виталия Бианки, вместе с Николаем Костровым и Валентином Курдовым отправился в увлекательное путешествие на Алтай.
По окончании учёбы (1926) и краткосрочной службы в рядах Красной Армии, Чарушин пришёл в Детский отдел Госиздата, которым заведовал Владимир Лебедев. В те годы перед художниками ставилась задача создать принципиально новые книги для маленьких граждан советского государства, книги высокохудожественные и, в то же время, информативные и познавательные. Чарушинские рисованные звери понравились Лебедеву, и он принялся всячески поддерживать художника в его исканиях и творчестве.
Первая же книга с иллюстрациями Евгения Ивановича — рассказ В.Бианки «Мурзук» (1928) — привлекла внимание не только маленьких читателей, но и знатоков книжной графики, а рисунок из неё был приобретён Государственной Третьяковской галереей.
В 1929 году Чарушин сделал несколько книг: «Дикие звери», «Разные звери», «Вольные птицы», «Как мишка большим медведем стал». Уже в них проявилось незаурядное мастерство художника в передаче повадок животных. Сидящий на ветке маленький осиротевший медвежонок; нахохлившаяся ворона, собирающаяся клевать косточку; бредущие кабаны с малышами… — всё нарисовано ярко, выразительно и, в то же время, лаконично и ёмко. Создавая образ животного, художник умел выделить самые характерные его черты. Рисунки Чарушина отличаются свежестью, умением взглянуть на зверя, словно в первый раз в жизни.
Чарушинские звери всегда очень трогательны, эмоциональны. Среда, фон в ранних его книгах едва намечены. Главное — крупным планом показать животное, при этом не только создав художественный образ, но и изобразив своего героя максимально правдиво с точки зрения биологии. Плохо нарисованных зверей Евгений Иванович терпеть не мог. Он считал, что в детской книге рисунки должны быть живыми, дышащими, и не любил Ивана Билибина, утверждая, что тот занимался не иллюстрированием, а раскрашиванием холодных, мёртвых контуров…
Живописность образов чарушинских животных складывается из множества фактур, мастерски передающих перья птицы, шерсть зверя. Как справедливо заметил один из исследователей его творчества Э.Кузнецов: «Он рисует не контурно, а можно сказать, антиконтурно, необычайно искусно передавая фактуру шерсти или перьев» и «ощущение массы тела. Эта масса где-то тяжелеет, сгущается (скажем, в лапах или морде, где тело как бы выходит наружу), а где-то разрежается; эта масса сосредоточена внутри и постепенно теряет свою плотность к поверхности» (10).
Создавать такие сложные, живописные по фактуре иллюстрации удобнее всего было в технике литографии. Она позволяла не только подолгу просиживать над рисунком, но и сразу печатать картинки в будущей книжке. Чаще всего Чарушин использовал пастельные, природные цвета. И «не признавал никаких литографских законов и правил, он темпераментно водил карандашом и тёр литографский камень тушью, царапая по нему иглой и бритвой» (11). По многу раз он мог заклеивать на рисунке не получившиеся части или замазывать их белилами.
По отзывам современников, художник был человеком страстным, эмоциональным и очень увлекающимся. «Обаятельная и талантливая натура Чарушина сказывалась во многом: он играл на скрипке, писал стихи, был актёром, вечно что-то изобретал (мы его так и прозвали «Евгеша-изобретатель»), — вспоминал Валентин Курдов (12). Однако его «“безделье” всегда было наполнено какой-то деятельностью, чаще всего бессмысленной и неразумной в глазах посторонних, забавой, причудой, игрой, но ему неизменно интересной и важной, требующей ума, изобретательности, ловких рук, интуиции и даже вдохновения» (13).
Деятельным Чарушин был с детства. Так, в шесть лет художник заболел брюшным тифом, наевшись каши из грязного куриного корыта. Плавать научился в одиннадцать лет, когда вместе со стадом переплыл широкую реку Вятку, держась за коровий хвост. Мало кто знает, что у художника Чарушина было несколько патентов на изобретения. Он построил планёр и летал на нём. Ходил по воде на придуманных им самим лыжах-поплавках.
В 1930 году Чарушин попробовал писать небольшие рассказы. «“Преисполненный до краёв” наблюдениями детства и охотничьими впечатлениями, я стал, при горячем участии и помощи С.Я.Маршака, писать сам» (14). Очень тепло о рассказах начинающего автора отозвался Максим Горький. Впрочем, сочинять Чарушин пытался ещё в детские годы. В 15 лет он с друзьями выпускал журнал «Сопохуд» (Союз поэтов и художников). Для журнала он писал, по собственной оценке, «корявые и тяжкодумные» стихи, однако «поиски нужного слова в конце концов мне пригодились… — признавался Евгений Иванович, — и журналы эти очень смешные, детские, но они очень повлияли на моё творчество» (15).
Уже в первом его рассказе — «Щур» (1930) — проявилось не только знание звериных характеров, но и хорошее чувство юмора. «Щур в клетке свистит, мурлычет Вася, Харлашка Прошку таскает за шиворот: то Харлаша Прошу, то Проша Харлашу — а я их всех рисую, я — художник». И во всех других рассказах Чарушина «всегда явно ощутима то мягкая, то озорная, то по-доброму снисходительная, то немножко ироничная улыбка» (16).
Всю жизнь Чарушин с огромным уважением относился к своим читателям. Его радовало, что звери, которых он рисовал, нравятся не критикам и редакторам, а именно малышам: «…для них не станешь сюсюкать в картинках, как это делается в других странах, не станешь рисовать пупсиков…» (17). Рассматривая чарушинские книги, смело можно сказать, что и тексты, и иллюстрации к ним отражают единый, цельный внутренний мир их создателя. Его рассказы и рисунки строги, лаконичны, познавательны и — понятны даже совсем маленькому ребёнку. В коротких рассказах из сборника «Птенцы» (1930) — о рябчатах, коростелятах, совятах… — Евгений Иванович мастерски выделяет самые броские, самые запоминающиеся особенности своих героев: «А вот вертишейки — хитрые птенцы! Подберётся к гнезду страшный зверь — мышь или белка, они шеи вытянут, зашипят змеёй. Всякий тут испугается».
Работая над книгой, Чарушин придавал большое значение единству слова и текста. Вдумчиво подходил к выбору шрифтов, считая, что в книге не должно быть ничего случайного. Как правило, он предпочитал рубленые шрифты, удобные для детского чтения. На обложках часто рисовал шрифт вручную, считая, что так он органичнее сочетается с рисунками. Иногда пробовал «играть» со строчками в наборном шрифте, как в книгах В.Бианки «Теремок» (1929) или «Щур».
До войны Евгений Иванович создал около двух десятков книг: «Птенцы» (1930), «Волчишко и другие» (1931), «Облава» (1931), «Цыплячий город» (1931), «“Джунгли” — птичий рай» (1931), «Животные жарких стран» (1935), а также продолжал иллюстрировать других авторов, среди которых С.Я.Маршак, М.М.Пришвин, В.В.Бианки, А.И.Введенский…
«То, что производило на меня большое впечатление в детстве, — говорил художник, — волнует и сейчас. Я хочу понять животное, передать его повадку, характер движения. Меня интересует его мех. Когда ребёнок хочет погладить моего зверёнка — я рад. Мне хочется передать настроение животного, испуг, радость, сон и т.п. Всё это надо наблюдать и прочувствовать. Больше всего я люблю изображать молодых животных, трогательных в своей беспомощности и интересных, потому что в них уже угадывается взрослый зверь» (18) .
Иногда кажется, что рисование зверей для Чарушина — не тяжёлая работа, а просто-напросто неотъемлемая часть его сущности, как способность петь или дышать. Однако за каждым рисунком в книге стоит огромный опыт наблюдения за живой природой и неустанный труд, ведь Чарушин уделал большое внимание и натурным зарисовкам, и созданию макета книги. Кроме поиска образов для иллюстраций, он искал еще «форму изображения», с тем «чтобы получился композиционно цельно-художественный организм», а это, как полагал Евгений Иванович, «самое трудное для художника-иллюстратора. Наброски, наблюдения, «почеркушки», глубокое знакомство с текстом — это только материал для работы. Иногда бьёшься несколько недель, прежде чем найдёшь удовлетворяющую тебя форму всей книги в целом» (19). Он даже признавался, что иллюстрировать чужие тексты ему проще, чем свои собственные, — тогда происходит меньше споров между писателем Чарушиным и Чарушиным-художником.
Кроме работы в издательствах, Евгений Иванович активно сотрудничал с детскими журналами — «Мурзилкой» (с 1924 г.), «Ежом» (1928-1935 гг.) и «Чижом» (1930-1941 гг.); делал настенные эстампы для детей, порой работая без авансов и гонораров.
«Я приучился с детства понимать животное — понимать его движения и мимику. Мне сейчас даже как-то странно видеть, что некоторые люди вовсе не понимают животное», — говорил художник (20). Он любил природу, но главное, умел привить эту любовь читателям. Парадоксально, но при этом Чарушин был страстным охотником, а своё первое ружьё получил в подарок от отца лет в одиннадцать-двенадцать. В его доме, как и в доме родителей, постоянно жили всевозможные звери, а в одной из комнат стоял огромный вольер для птиц.
Во время войны Чарушин уехал из Ленинграда на родину, в Киров (Вятку). Он рисовал плакаты для «Окон ТАСС», писал картины на партизанскую тему, оформлял спектакли в Кировском театре драмы, расписывал помещение детского сада одного из заводов и фойе дома пионеров и школьников. И — занимался с детьми рисованием.
В 1945 году художник вернулся в Ленинград. Помимо работы над книгами, он создал серию эстампов с изображениями животных. Ещё до войны он увлёкся скульптурой, расписывал чайные сервизы, а в послевоенные годы делал из фарфора фигурки животных и целые декоративные группы.
К оформлению детских книг он попробовал подойти иначе. На его рисунках стало обозначаться пространство, появилась перспектива. Звери порой изображались более сказочными и, скорее, напоминали героев Васнецова. Менялась и техника: художник начал работать гуашью и акварелью, но не широкими мазками, а тщательно прорабатывая в рисунке мелкие детали.
Последней книгой Чарушина стали «Детки в клетке» С.Я.Маршака. А в 1965 году ему посмертно была присуждена золотая медаль на международной выставке детской книги в Лейпциге.
На всю жизнь художник сохранил детское мироощущение и какой-то ребяческий восторг перед красотой природы: «Я очень благодарен моим родным за моё детство, потому что все впечатления его остались для меня и сейчас наиболее сильными, интересными и замечательными. И если я сейчас художник и писатель, то только благодаря моему детству» (21). Понимая, что именно в детстве закладывается основа мировоззрения человека, Чарушин писал: «Моя задача — дать ребёнку предельно цельный художественный образ, обогатить художественное восприятие ребёнка, открыть ему новые живописные ощущения мира…» (22).
Искусство Евгения Чарушина, доброе, человечное, радует уже не одно поколение маленьких читателей и учит их любить волшебный мир зверей и птиц.


БИБЛИОГИД


Е.И. Чарушин - один из самых любимых детьми художников мира животных. Он был лучшим художником анималистом. Равных ему не было. Но Евгений Чарушин был и одним из тех добрых и гуманных детских писателей, которые сохранили непосредственность и свежесть детского взгляда на мир животных и детского восприятия жизни, которые сумели по-доброму и с ясной простотой донести этот взгляд до детского сознания. Искусство Евгения Чарушина, доброе, человечное, радует уже не одно поколение маленьких читателей и учит их любить волшебный мир зверей и птиц.



следующая страница >>