bigpo.ru
добавить свой файл
1

Вето на веру.



Я жизнь себе сам сотворю,

И жизнь свою сам погублю,

Я буду смотреть на зарю

Лишь с теми, кого полюблю.


(Александр Блок).


Дед умирал и улыбался. Серёга делал искусственное дыхание, не понимая, как дыхание может быть искусственным. Разведённые Серёгиными руками, руки деда просились обратно, на грудь, которая хотела отдышаться от хрипа и успокоиться навсегда.

-Дед, не уходи. Дед, услышь меня. Дед, не уходи, ты нам нужен.

Дед слышал и уходил.


Какой он был дед. Весёлый и молодой, принимающий жизнь, как она есть, умеющий в жизни делать всё. Играть в шахматы и пить водку, выращивать помидоры и чинить швейные машины. Смеяться и хохотать в любом месте, и в любое время, когда ему было смешно.

Старшая дочь деда – Серёгина жена. Дед и её сделал умело и нежно с ногами лани и влажными глазами цвета вишнёвых косточек.


Дед учил Серёгу готовить мясо с красным соусом и сметаной.

-Я люблю Вашу дочь, - говорил Серёга.

-Я знаю, - отвечал дед, - за это и выпьем.

И они выпивали за это и за всё другое, достойное, что бы за него выпить.

Серёга отправил жену в ненужную аптеку и ждал 'скорую помощь'. Скорая помощь пришла через час. Помощь колола деда тонкими иглами с живой водой, и пыталась через марлевою повязку вдохнуть свою скорую жизнь. Астма ждала 65 лет и, получив помощь от смерти, остановила сердце.

Долго ждали участкового, потом прокурора. Серёга с женой подписали акт ненасильственных действий своих, прокурора и смерти. Потом долго ждали похоронную бригаду. Деда завернули в последний ковёр ещё тёплый от его тела, и поставили в лифт. Серёга хотел сказать, что лучше на руках, пусть на его Серёгиных руках, но похоронная бригада успела надавить на чёрные кнопки.

Все остались без деда. Серёга пил и не спал. А когда спал, пил во сне, и видел себя, и свои 40 лет.


-Я исполню песню Булата Окуджавы единственно правильным языком, на котором говорил сам господь Бог, - говорила женщина в больших и, наверное, роговых, очках. Женщина была помощником города Иерусалима, или его мэром. Она начала петь на иврите.

Серёга вспомнил Булгакова: "Пропал Ершалаим, великий город, как будто вовсе не существовал на свете", и выключил телевизор.

Серёга родился благодаря еврейским стараниям еврейской матери и еврейского отца. Он говорил по-русски, писал по-русски стихи, любил поэта Василия Фёдорова и свою русскую жену. Бабушка говорила на древне еврейском, приводя русские слова к песенным окончаниям. Получалось смешно и красиво. А слышалось так:

-Алы иден инвалиден, алы гуим – мишугуим.

Это означало, что все евреи – больные, а все русские – сумасшедшие.


Синагога находилась в маленьком дворике с железными воротами. В этом дворике жили и другие люди. Некоторые люди заходили в Синагогу, а некоторые нет, но все пользовались одними и теми же воротами.

Серёга открыл дверь и поднялся по ступеням, которые не скрипели. В комнатке слева от небольшой прихожей сидела уверенная женщина и продавала мацу.

-Вы за мацой? - спросила женщина, - берите, отличная американская маца.

Серёга купил мацу, и присел на краешек стула бывшего письменного стола.

-Что-нибудь ещё? - спросила женщина.

-Почему евреи Его не любят? – спросил Серёга.

Женщина сняла верхний ящик с мацой, который, как её показалось, стоял слишком высоко, и сказала,

-Кого? А Ёшку, а его и вовсе не было.

Она с немного большим вниманием, чем в первый раз посмотрела на Серёгу.

-А Александр Мень был? – спросил Серёга.

-Ну, был. И что? Вот его за это и убили. Вообще-то, я не очень разбираюсь. Вот скоро придёт Михоэлс, он вам всё и расскажет, а вы пока можете подождать.

Скоро пришёл Михоэлс – высокий парень в ермолке, которая шла его чёрным и упрямым глазам.

-Зачем вы хотите это знать? – спросил Михоэлс.

Серёга схитрил, и ответил по-еврейски вопросом на вопрос:

-Значит, вы сами не знаете?

-Пойдёмте со мной, - сказал Михоэлс, - только наденьте головной убор. С непокрытой головой нельзя.

Михоэлс провёл Серёгу в просторную комнату с красивыми шестиконечными звёздами и множеством книг в старинных переплётах.

-Вы еврей? – спросил Михоэлс.

-Моя бабушка, - ответил Серёга, - говорила: "Он, конечно, не еврей, но все евреи на него похожи".

Улыбка у Михоэлса оказалась доброй, доброй и уверенной.

-Мы считаем, что Бог един. Все попытки, отойти от этого постулата, недостойны нашего внимания.

-А как же Мария? – спросил Серёга.

-Она была изнасилована римским легионером, очень богатым.

Михоэлс подошёл к полке с книгами.

-Человек, рождённый от еврейской матери, становится иудеем, и даже не должен задумываться о другом. Прочитайте вот эту книгу, здесь всё доказано, ещё в 17-м веке.

Михоэлс протянул Серёге тоненькую книгу с картинкой изображающей 17-й век.

-Если еврей принимает другую веру, Бог оставляет его. Но еврей может вернуться, когда поймёт, что кроме иудейской, другой веры не существует, и Бог простит и примет его.


По дороге домой Серёгу остановила женщина с пожелтевшими глазами. Женщина была в красном платье, и говорила быстро, смотря прямо перед собой.

-Вы не хотите прослушать лекцию о замечательной пользе мёда. В этом замечательном продукте находится глюкоза и другие полезные вещества, которые возвращают потенцию и дают энергетическую силу. Всего 30 минут. Я сама пенсионерка от МВД, и мне это очень помогает.

-Разве от МВД могут быть пенсионеры? - спросил Серёга.

-Так вы не пойдёте на лекцию?

-Нет.

Серёга вспомнил двух женщин из своей жизни. Женщина в голубом говорила, что одна ночь не повод для знакомства, и пропадала как ночь. Другая спрашивала, не придёт ли сюда кто-нибудь. Серёга отвечал, что люди, которые живут в соседней квартире, испытывают ночью сладкую нужду. Они непременно придут к ним ровно в два часа, и попросят сахар. Другая женщина одевалась и уходила. Прежде чем открыть дверь, она целовала Серёгу, и говорила, что ему нужно было учиться в литературном институте имени Горького.


Серёга нашёл одинокую скамейку и открыл книгу, которую дал Михоэлс. Прочитал, не пропуская ни одной буквы, но ничего не понял.

При дворе испанского короля спорили известный иудей и католический священник. Иудей был очень умный и образованный. Понять иудея мог человек, будучи историком, филологом, Богословом и ещё Бог знает кем, причём одновременно. Казалось, что вся человеческая история существовала и существует именно для того, что бы доказать, что Его не было. Католический священник возражал очень мало. Умный иудей победил, а католическому священнику отказали от испанского двора, но без позора.

Серёга положил книгу в пакет рядом с мацой и отправился домой. Дома его ждали Александр Мень и "Сын Человеческий".


Через несколько дней Серёга снова встретился с Михоэлсом.

-Ну как, - спросил Михоэлс, - понравилось?

-У меня нет слов, - сказал Серёга, возвращая книгу.

Михоэлсу понравился ответ.

-Вам повезло. В конце следующей недели здесь будет известный в еврейских кругах человек, проездом из Израиля. Я вас познакомлю. Он ответит на все ваши вопросы лучше, чем я.

Серёга уточнил, когда приедет еврейский человек, и хотел уйти.

-Вы не хотите почитать Тору?

-Хочу, если можно.

На скамейке возле Синагоги сидел небольшого роста человек в серой ермолке.

-Вы знаете, - сказал человек, обращаясь к Серёге, - Тора должна находится выше всего, что есть в доме. Помните об этом. Вы первый раз будете читать?

-Да.

-Вам будет трудно многое понять. Рядом должен находиться знающий человек, который мог бы всё объяснить.

-Спасибо, - сказал Серёга, - я попытаюсь сам, а затем обращусь к вам с вопросами, если, конечно, вы не возражаете?

Никто не возражал. Дома Серёга аккуратно обернул старенький переплёт в белую бумагу, и положил на журнальный столик рядом с лампой.

Серёге нравилось читать Тору. Сказка, наполненная светом, без нравоучений и выводов. Как песня древних сказателей под гусли, с медленным перебором и повторением припевов. Но почему так много надо было убивать, "… 'быть или не быть' решаем в пользу быть…"? - подумал Серёга.

Еврейский старик, который никогда не снимал ермолку. Он умел говорить, и умел слушать. Старик и Серёга пили чай и курили.

-Да, был такой человек. Красивый и, без сомнения, гениальный. Но он не был Сыном. Дева Мария вошла в водоём, где до этого было семяизвержение от знатного римлянина.

-Откуда такие сведения? - спросил Серёга.

-Из книг, написанных на древнееврейском языке. Их умеют читать очень немногие.

-Он был учеником, что б вам было понятнее, раввина. Как-то в одном из домов они остановились, что бы поесть и отдохнуть. Ёшка, как мужчина, посмотрел на женщину, которая им прислуживала. Положение, которое Он тогда занимал, строго настрого запрещало даже подобные взгляды.

Смотреть на женщину, как на женщину, даже Ему, что здесь плохого? – подумал Серёга.

Старик достал серебряный портсигар, и предложил Серёге. Серёга взял сигарету, которая была без фильтра, но с приятным запахом.

-После этого, Он был лишён всего.

-А чудеса? Хождение по воде, излечение больных, этого не было?

-Почему не было, было. Он прошёл школу Каббалы в Египте.

-И всему научился?

-А почему нет. Человек, задуманный Богом, мог достичь совершенства.

-Конечно, такую школу проходили немногие и очень немногие.

-И евреи убили Его за это?

-Не евреи, а римляне.

-С безмолвной подачи евреев?

-Бог един, а Он провозгласил себя Богом.

-Сыном.

-Неважно, пусть Сыном. Он подбивал людей, хотел захватить власть.

Старик выпускал дым с высоко поднятым подбородком и задумывался над каждым словом. Серёге казалось, что за это время он успевал выкурить сигарету. Так они разговаривали больше часа.

-Я отнял у вас столько времени, - сказал Серёга, - Спасибо.

-За что?

-За наш разговор.

-Не надо меня благодарить. Ничего вы у меня не отняли, молодой человек, может быть, я для этого и приехал.

Серёга пожал мягкую руку старика и ушёл.


В небольшой церкви Серёга рассматривал православные книги и ждал, когда закончится служба. Он искал Александра Меня, но таких книг здесь не было. Служба закончилась, и Серёга подошёл к священнику, похожему на учителя астрономии.

-Почему евреи Его не любят?

-Откуда такой вопрос?

-Я по крови еврей, - сказал Серёга, - меня это мучает.

-Зачем вам это, надо принимать христианскую веру и не мучаться.


Серёга зашёл в дешёвую столовую, где наливали. Наливали даже тем, кто не хотел есть. Он увидел знакомых, взял водки, и сел к ним. Один из знакомых говорил, что он считает себя русским дворянином, хотя прадедушка у него был евреем. После такого заявления все пили водку и закусывали яблоком. Серёга взял бутылку водки, пирожки с почти мясом и несколько салатов.

-А ты кто по национальности?

-Я – еврей, - ответил Серёга.

-Да ладно, п…, никакой ты не еврей.

-Почему?

-А ты нас угощаешь, водки вот взял, закуски.


Серёга шёл к высокой церкви на берегу Волги. Мозги не обрушились, но двигался он, как в масле.

-Мне можно с вами поговорить?

Перед Серёгой стоял ангел, специально спустившей на землю, что бы услышать Серёгу. Невозможно было отличить, где небо, а где его глаза.

-Да, конечно, - ответил ангел.

-Я выпил, извините.

-Это ничего.

Ангел не задавал никаких вопросов, он ждал.

-Почему евреи Его не любят?

-Не знаю, знаю только, что Он любит всех.

-Я по крови еврей, не давно я видел смерть.

-Давайте сядем. Вы правильно сделали, что пришли.

Они сели на скамейку во дворе храма.

-Если я приму христианскую веру, как же моя кровь?

-Вера не имеет национальности и пола. Каждый решает сам и для себя.

-Спасибо вам, извините, я выпил. Спасибо вам, я пойду.

-Давайте я вас провожу.

-Нет, спасибо, Я дойду сам.


Серёга принимал крещение в день памяти Александра Невского. Он надел свой новый и единственный костюм. Вместе с ним крестили маленького мальчика и тоненькую девочку лет тринадцати. Перед этим Серёга купил серебряный крестик и православную литературу в нагрузку.

Священник, похожий на борца сумо, давно не посещавшего тренировки, свершал обряд. "Крещается раб Божий Сергей во имя Отца, Аминь, и …". В это время заглянул отец мальчика.

-Можно мне сфотографировать, батюшка?

-А вы пятьдесят рублей заплатили?

-Да, конечно.

-Тогда фотографируйте.

"… и Сына, Аминь, и Святаго Духа, Аминь".

Серёга подумал, как хорошо слышать своё сердце. Как хорошо, что есть Он. Как хорошо, что есть Александр Мень. Как хорошо, что есть дьякон с небесными глазами.