bigpo.ru
добавить свой файл
1


Содержание


1.Биографизм в литературоведении 3

1.1 Биография 3

1.2 Писатель и биография 3

2. ИСТОКИ БИОГРАФИЗМА В ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИИ 7

3. Биографические Методы 8

Список использованной литературы 9

1.Биографизм в литературоведении




1.1 Биография



Биография - описание жизни человека, жизнь человека как совокупность его поступков, событий и умонастроений. Жанр исторической художественной прозы. Современная биография выявляет , историческую национальную и социальную обусловленность , психологический тип личности, и её ценностную ориентацию и связи с социокультурным миром.

1.2 Писатель и биография



По мнению М. Ю. Лотмана понятие «биография писателя» обладает исторической и биографической конкретностью и возникает в определенных условиях.

Понятия текста и того, кто этот текст создает, разделены. Именно сообщение о некотором событии интересует слушателя. Этому соответствует ряд представлений. Не каждый реально живущий в данном обществе человек имеет право на биографию. Каждый тип культуры вырабатывает свои модели «людей без биографии» и «людей с биографией», создает в своей идеальной модели тип человека, чье поведение предопределено системой культурных кодов, и человека, обладающего определенной свободой выбора своей модели поведения.

Также и Б.В.Томашевский ещё в статье 1923 года «Литература и биография выделял два типа писателей: «с биографией» и «без биографии». Представители первого типа (особенно они характерны для эпохи романтизма)всей своей жизнью вольно или невольно создают определённый миф,который во многом обуславливает понимание, создаваемого ими творчества. Так называемые «биографические легенды» являются «литературным осмыслением жизни поэта, осмыслением, необходимым как ощутимый фон литературного произведения, как та предпосылка, которую учитывал сам автор, создавая свои произведения». Писателей «без биографии»,по мнению Томашевского, с середины XIX века, значительно больше нежели представителей первого типа. «Произведения писателей «без биографии» замкнуты в самих себе. Ни одна черта их биографии не проливает никакого света на смысл их проэведений». Томашевский отмечает,что «...у этих писателей есть своя-житейская биография. В эту биографию, как житейский факт, входит и их писательская деятельность. Но это биография частного человека, может быть и интересная для историка культуры, но не для историка литературы».

Из всей массы людей, жизнь и деяния которых не делаются предметом описания и не вносятся в коллективную память, выбирается некто, имя и поступки которого сохраняются для потомков. Этот некто «имеет биографию».

Существует два довольно распространённых выражения или же мнения:

«Он мало сделал, но много жил» ,но бывает и так когда человек, хотя и ничего не сделал, но зато много и глубоко жил. Мерк говорил о Гете: «то, что он “прожил” — еще более красиво, чем то, что он написал. Из всех его произведений самым богатым по содержанию, самым пленительным, более всего достойным удивления и восхищения представляется нам его собственная жизнь”.

Это говорит о том,что наряду с искусством, наукой, политикой, философией и т.д. существует, очевидно, в структуре духа некая особая область, как бы отграниченная, специфическая сфера творчества, содержание которой составляет не что иное, как личная жизнь человека.

Если можно говорить о личной жизни как особой и самостоятельной культурной форме, то только как форме вполне своеобразной и специфической.

Эдуард Шпрангер в своей характерологической типологии особое творчество в сфере личной жизни приписывает только одному вполне-определенному личному типу- только люди “классического” типа.Это — “виртуозы жизни” (Шефтсбэри), люди “внутренней формы” Шпрангер говорит, что их внутренняя жизнь есть одновременно “ассимиляция жизненных впечатлений”, а потому — творчество себя самого, результат “сознательной внутренней культуры”.

Однако существует другое ошибочное отожествление, достаточно грубое, правда, но и более распространенное. Это такое понимание личной жизни, которое если не целиком, то преимущественно сводит ее к сфере быта. В этом случае начинает казаться, что личная жизнь есть не что иное, как совокупность социально-бытовых привычек и наклонностей, манера одеваться и волочиться, круг семейных забот и ресторанной жизни, интимных отношений и литературных сплетен.

Средневековый тип поведения, ориентированный на идеальное выполнение нормы и романтический тип поведения, стремящийся к предельной оригинальности и уклонению от нормы, имеют нечто общее: в обоих случаях человек реализует некоторую трудную и необычную, «странную» для других и требующую от него величайших усилий норму поведения. Там, где для человека рутинной нормы нет выбора и, следовательно, нет поступка, для «человека с биографией» возникает выбор, требующий действия, поступка.

Так возникают культурные амплуа юродивого и разбойника, святого и героя, колдуна, сумасшедшего, человека богемы, цыгана и др., получающих право на исключительность поведения (или на антиповедение). Каждый из этих и им подобных персонажей может оцениваться положительно или отрицательно, но все они получают право на биографию, на то, чтобы их жизнь и их имя были занесены в память культуры как эксцессы добра или зла.

В культурной памяти фиксируются правила (структуры) и нарушения правил (события). Первые абстрактны как нормы, вторые конкретны и имеют человеческие имена.Такова разница между предписанием закона и строкам хроники. Из последней родится биография. Однако для того чтобы она родилась, между «тем, кто имеет биографию», и тем, кто ее не имеет, но будет ее читать, должно появиться еще одно лицо – тот, кто ее напишет.

В архаических культурах и в культурах средневековых тот, кто пишет биографию, сам биографии не имеет. Однако он часто имеет имя, память о котором включается в тексты. Это отличает его от массы «не имеющих биографии». Положение его промежуточное.

Необходимо разделять исключительность,которая даёт право на персональное включение в память коллектива: количественная и качественная.

В количественном отношении она может заключаться в исключительно точном выполнении нормы, которая сама по себе ничего исключительного в данном обществе не представляет. «Быть рыцарем» - качество общее, но «быть безупречным рыцарем» - качество исключительное.

Позиция создателя биографического повествования иерархична. Основой иерархии здесь будет тип лицензии на право занять эту должность, заложенный в социально – семиотическом коде культуры. Например, в агиографической литературе агиограф сомневается в своем праве на повествование. Потребность сохранить биографию - нравственное предписание. Иногда она приводит к рождению мифологических, анекдотических и тому подобных псевдобиографий.

Чем активнее выявлена биография у того, кому посвящен текст, тем меньше шансов «иметь биографию» у создателя текста. В этом отношении не случайно, что биография автора становится осознанным культурным фактом именно в те эпохи, когда понятие творчества отождествляется с лирикой.

Закон дополнительности между сюжетностью повествования и способностью реальной биографии создателя текста к мифологизации может быть проиллюстрирован примерами от Петрарки до Байрона и Жуковского.

С тем, что «человек без биографии» создает текст о «человеке с биографией», связано представление о неравенстве их культурного статуса.

Предполагалось, что создатель текста лишен альтернативности поведения и обречен на создание только истинных текстов. Если текст расходится с очевидной жизненной реальностью, то сомнению подвергается не он, а сама реальность.

Отсутствие биографического интереса к создателю текста определяется и тем, что он фактически воспринимается не как автор, а лишь как посредник, получающий текст от высших сил и передающий его аудитории. Роль служебная.

С усложнением знаковой ситуации создатель текста перестает выступать в роли пассивного представителя и распространителя истины, он обретает статус создателя, получает свободу выбора. Это приводит к тому, что к нему оказываются применимы категории замысла, стратегии его реализации и т. д. С другой стороны, создаваемый им текст уже не может рассматриваться как изначально истинный: возможность ошибки возникает одновременно со свободой выбора.

Оба эти обстоятельства побуждают к тому, чтобы автор получил право на биографию. Само создание текста становится действием личной активности и, следовательно, переводит автора в разряд тех личностей, которым свойственно иметь биографии. Создаваемые им произведения уже не могут вызывать у аудитории автоматического доверия. Если прежде истинность гарантировалась культурным статусом создателя текста, то теперь доверие к нему зависит от его личности. Личная человеческая честность автора делается критерием истинности его сообщения.

В русской литературе традиция достоверности текста и биографизма автора держалась до ХVIII в., когда проблема писательской биографии встала с особой остротой.Установка на семантику, представление о том, что собственно художественные задачи признаны служить религиозным, государственным и прочим, исключительно остро ставили вопрос об истинности текста и о праве данного человека выступать в качестве создателя текстов. Суть проблемы заключалась в том, что имеет ли данный автор право быть автором. Литературный спор ставит вопрос о биографии писателя.

К началу XIX в. в русской культуре утверждается мысль о том, что именно поэт, в первую очередь, имеет право на биографию. Частным, но характерным штрихом при этом утвердился обычай прикладывать к сочинениям портреты авторов. Прежде это делалось лишь для умерших или при жизни признанных классическими писателей. И если прежде в портрете подчеркивались знаки государственных или иных полномочий, теперь читателю предлагают всмотреться в лицо, подобно тому как мы, получая важное сообщение от незнакомого человека, всматриваемся в черты его лица, желая получить основания для доверия или недоверия.

Писатели начала XIX века не просто живут, а создают себе биографии.

Отличие «внебиографической» жизни от биографической заключается в том, что вторая пропускает случайность реальных событий сквозь культурные коды эпохи, которые становятся программой будущего поведения, активно приближая его к идеальной норме. Особенно примечательна в этом отношении роль Пушкина, для которого создание биографии было постоянным предметом столь же целенаправленных усилий, как и художественное творчество.

Затем появляются псевдобиографии. Создание личности писателя становится разновидностью литературы (Козьма Прутков). В XVIII в. существовали поэты без биографии. Теперь возникают биографии без поэтов. Одновременно личность носителя текста делается предметом художественного исследования. Возникает проблема повествователя.

Пока лицензия на авторство давалась как некая бесспорная социально – культурная функция, вопрос о соответствии между возможностями создателя текста и предписанной ему темой не мог возникнуть. Тот, кто не имел зафиксированных в коде культуры полномочий создавал лишь «не-тексты» и с точки зрения данной культуры просто не существовал. Теперь право на авторство давалось самоопределением и возможны были случаи разной степени соответствия/несоответствия автора и описываемого объекта.

Пушкин в 1830-х гг. тщательно разработал эту тему, создав целый ряд образов носителей наивного сознания, описывающих ситуацию, глубинный смысл которой им недоступен.

К 1830-1840-м гг. в России общественная значимость искусства предполагала в писателе «человека с биографией». «Иметь биографию» означало не просто наличие определенных знаковых признаков, по котором опознавался некоторый культурный код личности (так, например, признаки «молчаливость», «утаенная любовь» или «смертельная болезнь» обозначали романтического героя; определенные признаки могли читаться как визитная карточка «Мефистофеля», «вампира» и т.д.)

Биография становится понятием более сложным, чем сознательно выбранная маска. Она подразумевает наличие внутренней истории. А поскольку история осознается в этот период как движение от бессознательности к сознательности, то биография – акт постепенного самовоспитания, направленного на интеллектуальное и духовное просветвление.

Нормы биографии писателя складывались постепенно. В XVIII в. первый шаг внесения биографии писателя в культуру состоял в уравнении его с государственным служащим.

В 1830-1840-е гг. тип писательской биографии сделается областью не только общих размышлений и сознательных усилий, но и экспериментирования. Одновременно возникали и отрицательные стереотипы.

В 1830-1840-е под влиянием успехов естественных наук в ориентированной на реализм литературе развилось представление о писателе как разновидности естествоиспытателя, объективного наблюдателя социальных феноменов и психолога- экспериментатора.

Мы все встречались с таким понятием как «личность»,но существует и «литературная личность».Эот термин впервые был введён литературоведческий обиход в статье «Литературный факт» (1924).

Исходя из теоретических положений Тынянова и Томашевского «литературную личность» можно определить как условный авторский образ, намеренно (а может быть и непреднамеренно) сочиненный самим писателем или воссозданный в читательском восприятии. «Литературная личность» – это статичный, предельно эстетизированный образ, часто сильно отличающийся от эмпирической личности писателя.

Необходимое условие возникновения«литературной личности» – наличие определенной репутации в литературных кругах, включенность в литературный обиход.

Итак, «литературная личность»-это идеально-обобщённый , мифологизированный авторский образ ,наряду с которым не менее важным является выделение и осмысление общественно-культурной ипостаси (проявление сущности) авторской личности.

Таким образом, с точки зрения типологии, мы можем выделить парные оппозиции: «тот, кто дает право иметь биографию, - тот, кто получает право иметь биографию»; «тот, кто имеет биографию,- тот, кто создает жизнеописание имеющего биографию». Так, в церковной средневековой литературе высшая святость делает святого носителем особого поведения, она же дает агиографу, как правило подчиняющемуся более обычной норме поведения, право быть его биографом. Сложные отношения этих категорий характерны и для других эпох. Отметим лишь, что в системе романтизма все функции тяготеют к совмещению; тот, кто имеет биографию, сам себе дает на нее право (возможно и обратное утверждение: тот, кто присваивает себе право на биографию, имеет ее) и сам же ее описывает. Построение данной схемы соотношения функций и парадигмы социальных ролей, с помощью которых эти функции реализуются, может дать полезную классификацию типологии культур.

2. ИСТОКИ БИОГРАФИЗМА В ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИИ



Биографический метод используется для описания типичной структуры жизненного пути и особенностей коллективной биографии отдельных поколений на основе анализа социально-исторических данных; для реконструирования жизненного мира отдельных индивидов на основе изучения личных документов (переписки, дневников, автобиографий и др.)

Биографический метод – один из первых научных способов изучения литературы, разработанный в эпоху романтизма французским критиком, поэтом и писателем Шарлем Огюстеном Сент-Бёвом. В биографическом методе биография и личность писателя рассматриваются как определяющие моменты творчества. В системе «литература» они ориентированны на отношение «автор - произведение», в котором «автор» - прежде всего живой, конкретный человек. Сент-Бёв говорил: «У меня есть метод... и хотя он не сразу явился в виде определенной теории, но сложился в процессе самой критической практики; длительное же применение лишь утвердило его в моих глазах». В методе Сент-Бёва средоточием отношений реальности и традиций является биографический автор, а не автор – субьект сознания, вырожением которого предстает художественный текст, биографические моменты акцентированы так, как ни в какой другой позднейшей системе воззрений. Он утверждал, что в критике и истории литературы нет чтения более интересного, увлекательного и вместе с тем полезного в научном отношении, как хорошо составленные биографии великих людей, — обширные, полные и подробно рассказанные истории человека и его произведений, имеющие целью войти в автора, вжиться в него, воспроизвести его со всех сторон; заставить его жить, двигаться и говорить, как он должен был это делать; проникнуть насколько возможно глубже в его внутреннюю жизнь и домашнюю обстановку; прикрепить его снова к земле, к реальному существованию, к обыденным привычкам, от которых великие люди зависят не менее, чем простые смертные. В биографизме Сент-Бёва нельзя отрицать психологическую направленность: реконструкция домашней обстановки несомненно была для Сент-Бёва средством «найти человека», путь к творчеству от авторской биографии для него неизменно лежал через психику писателя, через то, что он образно называл «длительным изучением моральной физиологии». Литературная деятельность Сент-Бёва сыграла крупнейшую роль в истории литературной критики, открыв широкую дорогу к изучению конкретных фактов литературной истории, взятой вне каких-либо стесняющих исследователя догматических теорий, предельно стимулируя широкий интерес к творческой личности.

3. Биографические Методы



В настоящее время он является единственным методом, который позволяет изучить личность в процессе развития. Биографический метод - исторический и одновременно генетический, так как позволяет проследить динамику жизненного пути. Недостатки этого метода - описательность и подверженность прошлого ошибкам памяти - могут быть скорректированы более объективными данными комплексного исследования личности.

Предметом биографического метода является жизненный путь—история личности и субъекта деятельности. Источниками биографической информации выступает сам изучаемый человек и события окружающей его среды

Биографический метод помогает изучению литературного произведения, взятого в связях и отношениях со средой.

Сторонники данного метода полагали, что основным фактором, определяющим содержание и стиль литературного текста, является биография писателя. В особенностях его культурного образования, социального опыта, служебного положения они видели источники всего того, что составляло пафос и сюжеты словесного искусства.

Советы основоположника биографического метода получили широкий отклик в зарубежном и отечественном литературоведении. На протяжении веков образ «биографического автора» обрастал подробностями его реальной жизни от младенчества до смертного часа.

Усиление интереса к биографическому методу, особенно характерное в последние десятилетия, связанное с демократизацией общества и с образовательной реформой, имеет под собой историческую почву. Но и за долго до «перестройки» элементы биографического метода присутствовали при анализе творчества художников, особенно при анализе лирики, где авторское «Я» часто виделось читателю тождественным автору.

К началу 20 в. сторонники биографического метода (Р.де Гурмон во Франции, Ю.И. Айхенвальд в России и др.) очистили биографический метод от «посторонних элементов» (у Сент-Бёва они таковыми считали социальные и художественные идеи века; у Тэна – влияние расы, среды и момента; у Брандерса – характеристику общественных движений) и обратились к раскрытию «сокровенного Я» художника в духе крайнего импрессионизма.

Список использованной литературы





  1. М. Ю. Лотман «Литературная биография в историко-культурном контексте»




  1. Г. О. Винокур «Биография и культура. Русское сценическое произношение.» М.: Русские словари, 1997. С. 17—23.




  1. Зинченко В. Г., Зусман В. Г., Кирнозе З. И. «Методы изучения литературы. Системный подход: Учебное пособие.» М.: Флинта: Наука, 2002. – 200с.




  1. http://www.philol.msu.ru/~tlit/texts/nm_tvlg.htm




  1. http://feb-web.ru/feb/litenc/encyclop/