bigpo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 4 5
http://www.psy.msu.ru/people/leontiev/

А.А.Леонтьев
Жизненный и творческий путь А.Н.Леонтьева


Текст вечерней лекции

 



Мне чрезвычайно трудно выступать сегодня с вечерней лекцией. Трудно по крайней мере по двум причинам.

Первая из них - та, что существует написанная мной биография Алексея Николаевича [1], и просто кратко излагать то, что в ней сказано, едва ли имеет смысл. Значит, мою сегодняшнюю лекцию надо построить как-то по-другому.

Но есть и вторая трудность. Ведь я не просто биограф Алексея Николаевича - я и его сын. Пусть не просто сын, но и ученик, и льщу себя надеждой, что в каком-то смысле - продолжатель его научного дела, вернее, один из продолжателей. Но все-таки мое отношение к нему - более субъективное, чем у других его учеников и последователей. И я бы очень не хотел, чтобы моя лекция превратилась просто в рассказ сына об отце.

Во всяком случае, попытаюсь вместе с Вами пройти жизненный путь моего отца, следуя за его мыслями и чувствами, стремясь понять и раскрыть, почему его биография и научное творчество были такими, какими они были.

Несколько предварительных слов о тех материалах, которые будут использованы в сегодняшней лекции. Они разделяются на две группы. Часть документов и фотографий уже опубликована полностью или частично, в том числе (документы) в изданной биографии Леонтьева. Другая часть никогда не была опубликована, и вы впервые услышите эти документы и увидите эти фотографии. Работа над хранящимся в семье личным архивом А.Н. продолжается, и мы не теряем надежды на то, что в нем найдется еще много интересного. Что касается официальных государственных архивов и сохранившихся личных архивов соратников А.Н., то, кроме архива Психологического института (и то частично), они практически не исследованы.

Итак, приступаем к биографии А.Н.



В печатной биографии достаточно много рассказано о семье, в которой вырос Алексей Николаевич, и о его родителях. Люди старшего поколения, бывавшие в его доме, хорошо помнят их – и Николая Владимировича, и Александру Алексеевну. Это была зажиточная купеческая семья, - настолько зажиточная, что могла себе позволить ежегодный отдых в Ялте, а когда маленькому Алеше надо было лечиться в санатории, послать его за границу, в Австро-Венгрию, вместе с гувернанткой. Я хотел бы, чтобы вы увидели лица отца и матери А.Н. в их молодости. (1,2).



Посмотрите и на А.Н. в детском и отроческом возрасте (3,4).









О школьных годах А.Н. мы знаем мало. Известно, что он учился в Первом Московском реальном училище, ставшем потом, когда он был старшеклассником, «единой трудовой школой»; вот его фотография в те годы (5). Он закончил ее досрочно, некоторое время работал конторщиком, а затем семья исчезла из Москвы примерно на три года – есть основания думать, что после начала гражданской войны она застряла в Крыму и смогла вернуться в Москву только в начале 1921 года. И семья, и сам А.Н. предполагали, что он станет инженером; в незаконченной, а вернее, лишь начатой автобиографии Леонтьев описывает свое детское увлечение авиамоделизмом. Кстати, потом технические увлечения А.Н. ему очень пригодились, когда пришлось конструировать, собирать и налаживать экспериментальные установки.

События первых лет революции привели юного реалиста к увлечению общественными науками, в первую очередь философией. Как он потом вспоминал, «общественные катаклизмы породили философские интересы. Это было у многих – сложился даже тип революционно настроенного еврея-романтика с философскими интересами (Столпнер)» Имеется в виду замечательный переводчик Гегеля на русский язык, друг Льва Семеновича Выготского Борис Григорьевич Столпнер. Продолжаю цитату: «Недаром на похоронах Столпнера встретились большевики и раввины. Интересовался анархизмом, бывал (до и после его разгрома) в центре анархистов на Малой Дмитровке (там продавали много анархистской литературы)» [2]. Разумеется, в библиотеке А.Н. эта литература не сохранилась…

Во фрагментах автобиографии А.Н. писал о том, как в один прекрасный день он «пришел в психологический институт и спросил: куда нужно поступить, чтобы стать психологом? Кто-то ответил, что нужно поступить на историко-филологический факультет и учиться у профессора Челпанова. Я так и сделал и первая университетская лекция, которую я слушал, была именно лекция по психологии и читал ее именно Челпанов – в большой аудитории психологического института» [3]. Факты он, естественно, изложил точно, но действительные мотивы поступления подменил мотивировкой. Ориентироваться в психологии настолько, чтобы сознательно пойти ей учиться, он просто не мог; и мне кажется более правдоподобным другой его рассказ о себе тех лет: «Занимался философскими проблемами аффектов, затем все это повернулось на психологию как философскую науку» [4]. То-есть, в психологию А.Н. пришел уже в студенческие годы благодаря Георгию Ивановичу Челпанову.



Вот снимок А.Н. в его студенческие годы (6).

Напомню, что Психологический институт входил тогда в состав университета.

Из своих университетских преподавателей Леонтьев вспоминал, кроме Челпанова, еще немногих. В их числе – причем на первом месте – Густав Густавович Шпет, знаменитые в то время историки Петрушевский, Покровский, Богословский, Преображенский, Волгин, логик Гордон, читавший методологию науки, историк философии Кубацкий. В устных мемуарах А.Н. весьма скептически отозвался о приват-доценте Циресе; между тем даже эта, по его словам, «комическая фигура» оставила след в истории российской науки – в середине 20-х годов он был членом философской секции Государственной Академии Художественных Наук (ГАХН), руководимой Шпетом, вместе с такими выдающимися учеными, как Губер, Габричевский, Борис Исаакович Ярхо, Ахманов, Николай Иванович Жинкин, Алексей Федорович Лосев. В библиотеке А.Н. сохранились книги Шпета, вышедшие в 1922-1927 годах. Преподавал на факультете тогда и Николай Иванович Бухарин, впервые читавший курс исторического материализма.



К.Н. Корнилов. Фото 1920-х годов.

Когда Леонтьев учился в университете, как раз развертывалась борьба за создание материалистической психологии, вылившаяся в своего рода античелпановский путч. К власти в Психологическом институте в конце 1923 года пришел ученик Челпанова, в прошлом учитель в Омске, Константин Николаевич Корнилов. Для большинства это - только имя: вот его портрет, относящийся как раз к середине 20-х годов (7). Другим, если можно так выразиться, оппонентом Челпанова был Павел Петрович Блонский. Об этих событиях есть огромная литература. Остановлюсь только на двух моментах, непосредственно связанных с жизнью и деятельностью А.Н.

Первое. Именно в конце 1923 года Леонтьев был оставлен при университете «для подготовки к профессорской деятельности», т.е. в аспирантуре. Причем оставлен Челпановым. Интересно, что такого студента, который весной того же года был исключен из университета по чистке за розыгрыш, учиненный группой студентов на занятиях преподавателя исторического материализма; который был вынужден в том же году доучиваться экстерном и получил диплом с задержкой на два года, - такого студента в последующие десятилетия, да и сейчас, ни под каким видом не приняли бы в аспирантуру.

Второе. Хотя Леонтьев в студенческие годы интересовался аффектами и в качестве дипломной работы представил сочинение под названием «Исследование объективных симптомов аффективных реакций», хотя его, как мы видели, сразу приняли в аспирантуру Психологического института, психологом он в те годы был в сущности никаким. Он сам неоднократно признавался в этом. Устные мемуары: мой вопрос: - С чем ты пришел? (имелось в виду – в Институт). Ответ А.Н. короток и ясен: - Пустой. Просто с общей идеей проникновения в жизнь чувств. [5] – В другом месте тех же мемуаров: о встрече с Выготским: - У меня было заполнение вакуума [6]. План неосуществленных мемуаров: «путь без выбора: эмоции». О последней встрече Леонтьева с Челпановым после его увольнения, когда А.Н. спросил Челпанова, надо ли ему, Леонтьеву, тоже уходить, есть по крайней мере три варианта рассказов – вплоть до откровенно враждебных по отношению к А.Н. мемуаров Г.П.Щедровицкого. Но мне кажется, что именно зафиксированный мною в 1976 году рассказ самого Леонтьева наиболее правдоподобен. По этому рассказу, ответ Челпанова звучал так: «Не делайте этого. Это все дела для ученых, и Вы не имеете своего суждения. Передо мной у Вас обязательств нет» [7]. То-есть: вы еще никакой не ученый, и не вмешивайтесь в дела ученых! Но ведь так оно и было…

Новый директор привел с собой массу научной молодежи, горевшей желанием строить марксистскую психологию. В конце 1923 года из Казани был вызван и сразу сделан ученым секретарем института А.Р.Лурия, а в первые месяцы 1924 года по инициативе Лурия из Гомеля приехал мало кому тогда известный Л.С.Выготский.

С эти приездом, почти совпавшим с зачислением Леонтьева в институт «внештатным научным сотрудником», в его биографии начинается новый этап.

О том, как и над чем Леонтьев работал в Психологическом институте с Выготским, а точнее - с Лурия, а потом они вместе работали с Выготским, - имеется гигантская литература, в том числе воспоминания Лурия и самого А.Н. (чтобы не запутывать вас, я буду говорить именно о Психологическом институте, хотя за время своего существования он переименовывался не меньше пяти раз. Самое экстравагантное имя этот институт носил в начале 30-х годов: он назывался Государственным институтом психологии, педологии и психотехники). И в опубликованной биографии об этом тоже сказано достаточно.

Я хочу показать вам фотографии людей, окружавших А.Н. в эти годы и несколькими годами позже, в преддверии харьковского периода его жизни.







Вот малоизвестная фотография Л.С.Выготского, относящаяся примерно к этому периоду (8)

Вот А.Р.Лурия (фотография снята чуть позже, но Лурия, как известно, с возрастом почти не менялся).(9).

Вот Л.И.Божович (10).

 





Следующая фотография - это сам А.Н. в 1924 году, в год встречи с Выготским, поступления в Психологический институт и женитьбы на Маргарите Петровне Лобковой (11)

И, наконец, этот молодой красавец - это А.В.Запорожец (12).

 







Я только что назвал имя моей матери - Маргариты Петровны. Вот она в молодости (13).

Вот она же в 1949 году (14),

а вот совершенно неформальный совместный снимок ее вместе с А.Н. того же 1949 года (15).

После свадьбы молодые поселились вместе с родителями А.Н. на Большой Бронной улице, дом 5, квартира 6, и жили там почти 30 лет - до 1953 года. Я тоже провел детство и отрочество в этом доме. Он был известен всей психологической Москве, а кое-кто, например Д.Б.Эльконин, вообще жил там неделями. Вот как он выглядел в 1951 году (16). Перед домом стоит трофейный немецкий автомобиль «Опель П-4», который А.Н. купил по дешевке сразу после войны.





следующая страница >>