bigpo.ru
добавить свой файл
1 2 3


ПРОТОКОЛ СУДЕБНОГО ЗАСЕДАНИЯ

по уголовному делу № 1-88/09

21 апреля 2009 года – 11 часов 30 минут.


Судебное заседание продолжено.

Секретарь судебного заседания докладывает о явке вызванных в суд лиц.

Подсудимый Ходорковский М.Б. – доставлен.

Подсудимый Лебедев П.Л. – доставлен.

Защитник Дятлев Д.М. – не явился.

Защитник Клювгант В.В. – явился.

Защитник Левина Е.Л. – явилась.

Защитник Москаленко К.А. – не явилась.

Защитник Терехова Н.Ю. – явилась.

Защитник Лукьянова Е.А. – не явилась.

Защитник Грузд Б.Б. – не явился.

Защитник Краснов В.Н. – явился.

Защитник Купрейченко С.В. – не явился.

Защитник Липцер Е.Л. – явилась.

Защитник Мирошниченко А.Е. – явился.

Защитник Ривкин К.Е. – явился.

Защитник Сапожков И.Ю. – не явился.

Государственный обвинитель Шохин Д.Э. – явился.

Государственный обвинитель Лахтин В.А. – явился.

Государственный обвинитель Ковалихина В.М. – явилась.

Государственный обвинитель Ибрагимова Г.Б. – явилась.

Потерпевший Белокрылов В.С. – не явился.

Потерпевший Демченко В.М. – не явился.

Представитель потерпевшего Гришина Т.Ю. – представитель Федерального Агентства по управлению государственным имуществом – не явилась.

Представитель потерпевшего Щербакова И.Л. – представитель Федерального Агентства по управлению государственным имуществом – явилась.

Представитель потерпевшего Узалов И. – представитель Компании «Sandheights Ltd» – не явился.

Представитель потерпевшего Пятикопов А.В. – представитель ОАО НК «Роснефть», ОАО «Томскнефть» – не явился.

Свидетели – не явились.

Участники процесса надлежащим образом уведомлены о месте и времени проведения судебного заседания, суд не располагает сведениями о причинах их неявки.

Судом ставится вопрос о возможности продолжить судебное заседание при данной явке.

Подсудимый Ходорковский М.Б.: не возражаю.

Подсудимый Лебедев П.Л.: не возражаю.

Защитник Клювгант В.В.: не возражаю.

Защитник Левина Е.Л.: не возражаю.

Защитник Терехова Н.Ю.: не возражаю.

Защитник Краснов В.Н.: не возражаю.

Защитник Липцер Е.Л.: не возражаю.

Защитник Мирошниченко А.Е.: не возражаю.

Защитник Ривкин К.Е.: не возражаю.

Государственный обвинитель Шохин Д.Э.: не возражаю.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: не возражаю.

Государственный обвинитель Ковалихина В.М.: не возражаю.

Государственный обвинитель Ибрагимова Г.Б.: не возражаю.

Представитель потерпевшего Щербакова И.Л.: не возражаю.

Суд,

Постановил:

Продолжить судебное заседание при данной явке.

Председательствующий выясняет у подсудимого Ходорковского М.Б. признает ли он себя виновным.

Подсудимый Ходорковский М.Б.: Ваша честь, ответ на этот вопрос я хотел бы дать более развернуто, потому что мой опыт общения с уважаемым государственным обвинением говорит о том, что если я сейчас просто отвечу «да» или «нет», то потом государственное обвинение неоднократно скажет, что на самом деле я обвинение понимаю. И, на самом деле, мое высказывание по признанию или не признанию вины свидетельствует о том, что я говорил неправду, и обвинение мне понятно.

Подсудимый Ходорковский М.Б. оглашает дополнение к заявлению в отношении виновности по предъявленным обвинениям.

Председательствующий выясняет у подсудимого Ходорковского М.Б. будет ли он высказывать свое отношение к предъявленному обвинению.

Подсудимый Ходорковский М.Б.: да, Ваша честь, я буду высказывать свое отношение к предъявленному обвинению.

Председательствующий выясняет у подсудимого Лебедева П.Л. признает ли он себя виновным.

Подсудимый Лебедев П.Л.: Ваша честь, я постараюсь именно на этот вопрос ответить достаточно кратко, поскольку я понимаю, что мне потом будет представлено время для того, чтобы в порядке ст. 273 УПК РФ высказать свое отношение. Для того чтобы не повторяться. Ваша честь, дело в том, что я, обладая ясным умом и здоровым рассудком, прекрасно понимаю, и до суда я уже эту позицию довел, что с точки зрения требования уголовно-процессуального закона это не обвинение. Это шизофреническая фальшивка. Поэтому когда мне задают вопрос: признаю ли я себя виновным или не признаю, в предъявленном обвинении, которое я называю шизофренической фальшивкой, я всегда отвечаю на вопрос: нет, ни в коей мере не признаю. Кроме того, Ваша честь, помимо того, что написано в этом сфальсифицированном обвинении, как и ранее, я даю один тот же ответ: я в своей жизни вообще никогда ничего не похищал, ничего не присваивал. Причем как ни единолично или в организованной группе. И, уже тем более, никогда не занимался так называемой легализацией. Кроме того, Ваша честь, поскольку само обвинение в легализации в суде находится заведомо незаконно, я думаю, что мы будем еще потом обращать внимание про проделы судебного разбирательства, то в суде, когда мне задают вопрос, могу ли я себя признать обвиняемым или виновным в преступлении, которое, вообще, юридически быть не может в суде, это, мягко говоря, нонсенс. Поэтому, Ваша честь, очень кратко. Ни в каких преступлениях, которые написаны были ранее, я не только не признаю себя виновным, наоборот, я утверждаю, что именно прокуратура вместе со следствием совершила преступление, предъявив такого рода сфальсифицированное обвинение заведомо невиновным. А дальше, Ваша честь, уже в отношении я выскажусь по эпизодам и просто дам пояснения, почему.

Председательствующий предлагает подсудимому Ходорковскому М.Б. высказать свое отношение к предъявленному обвинению.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: Ваша честь, у меня заявление. Согласно требованиям ст. 273 УПК РФ председательствующий задает вопрос подсудимому, желает ли он или его защитники выразить свое отношение к предъявленному обвинению. Вы задали вопрос не защитнику, а, соответственно, Ходорковскому. Он на этот вопрос ответил, что он желает выразить свое отношение к предъявленному обвинению. И, вероятно, будет выражать свое отношение к предъявленному обвинению, но тогда, когда это предполагает законодатель – при даче показаний по существу в рамках данного уголовного процесса. Это требование уголовно-процессуального законодательства. Вы также задали вопрос, признает ли он себя виновным или не признает. Он в достаточно лаконичной, как я представляю, форме ответил, что он не признает себя виновным конкретно по эпизодам предъявленным обвинения, он выразил свое отношение к этому, не признает себя виновным. Также, согласно требованиям ч. 2 ст. 273 УПК РФ, он выразил свое желание выразить свое отношение к предъявленному обвинению. А выражать свое отношение к предъявленному обвинению он вправе при даче показаний по существу. Это, Ваша честь, требования уголовно-процессуального законодательства, я констатирую как прокурор и как участник уголовного судопроизводства. Поэтому я считаю, что требования ст. 273 УПК РФ как в отношении Ходорковского, так и в отношении Лебедева выполнены на данной стадии процесса. Все, Ваша честь.

Подсудимый Ходорковский М.Б.: я об известных мне фактах пока говорить не буду. Значит, я сначала, исключительно для удобства, Ваша честь, передам Вам заявление, что в ходе предстоящих своих слушаний я буду использовать различные термины, часть из которых я хочу определить сразу. Вот, на мой взгляд, эти определения соответствуют общепринятым. Заранее прошу меня извинить, если вследствие различных моих оговорок, просто как у человека, вызванными, в том числе, и техническими проблемами местопребывания, я как-то по-другому буду эти термины использовать. Тогда для протокола прошу вас уточнить, потому что основное понимание я изложил это просто термины. Это заявление о терминах. Ваша честь, на мой взгляд, главная проблема уважаемых государственных обвинителей и той мелкой коррупционной нечисти, которая нажилась на растаскивании кусочков «ЮКОСа», и которая пытается режиссировать этот процесс, эта необходимость прикрывать свои мелкокорыстные интересы высокими политическими целями. С каждым годом это делать все труднее. Все большему числу людей – и моих сторонников, и тех, кто ко мне относится равнодушно и даже плохо, становится ясно, что непонятно кому и зачем все это нужно. Компания «ЮКОС» отнята и разрушена, вертикаль власти, наоборот, построена. Ну, или, во всяком случае, никто не мешает пытаться ее построить. Реальных проблем, которыми государство должно заниматься, хватает. Кому и зачем? Реальный ответ печален. Это сугубо корыстные, коррупционные мотивации, с одной стороны, тех, кто нажил мелкие в общем масштабе миллионы на разрушении компании, теперь боятся огласки после нашего с Платоном выхода на свободу. С другой стороны, тех, кто еще не нажил, но надеется нажить, защищая интересы первых. Значит ли это, что для общества, для государства вообще проблема больше не существует, и дело стало сугубо частным? К сожалению, нет, я уже говорил: в ходе первого процесса, под прикрытием политического интереса была прилюдно «изнасилована» судебная система России. Сейчас это пытаются проделать второй раз, обрушив еще теплящееся доверие, которое пытается укрепить Президент России Медведев. Именно по результатам первого процесса страна получила бешеный всплеск того, что теперь уже на самом высоком уровне называют налоговым терроризмом и рейдерством с использованием административного ресурса. Борьба с этими явлениями еще не закончена, вред стране огромен, желающих получить санкцию на что-нибудь аналогичное по результатам второго процесса уже более чем хватает. Но гораздо больше тех, кто свернет свои дела, проекты и уедет, поняв, что такая санкция коррупционной нечистью получена. Люди будут внимательно следить за процессом, боясь признаться в этом даже себе, не то, что социологам. А отношение выразят ногами и деньгами, тихо, как у нас говорят – «по-английски».

Государственный обвинитель Ибрагимова Г.Б.: Ваша честь, я возражаю против суждений Ходорковского. Это не отношение, не выражение отношения к обвинению.

Подсудимый Ходорковский М.Б.: по результатам первого процесса коррупционные ставки «за крышу» бизнесу поднялись многократно. Сейчас коррупционеры чуть-чуть задумались, после жестких требований прекратить «кошмарить», но только чуть-чуть, так как слова Президента – одно, а практические дела – другое. И новый процесс «ЮКОСа» – крайне значимый практический символ, точнее – громкая реальная команда власти: куда идти стране в ближайшие годы; как нас должны воспринимать в мире; насколько (в какой степени) позволено у нас, в России, бюрократам приватизировать и монетизировать наше государство, судебную власть, правоохранительную систему. Вернусь к тому, с чего начал. Почему главная проблема моих оппонентов – невозможность выдавать в процессе свои интересы за государственные? Потому что, не прикрываясь государственными интересами, Ваша честь, политическим интересом, вынести обвинительный приговор по такому заведомо глупому обвинению и не показать огромные коррупционные уши невозможно. Ваша честь, не я буду делать из этого процесса политический, они будут делать. Им это надо. Потому что для меня это глупое уголовное обвинение. А они будут говорить, что у них политическая задача. Именно поэтому я буду говорить о Каримове и Бирюкове, а не о Сечине и Путине, чего так хотелось бы уважаемому государственному обвинителю. Ведь именно десятки тысяч таких «Каримовых» и «Бирюковых» делают нашу страну местом, враждебным для проживания граждан. Перехожу к сути дела, Ваша честь.

Государственный обвинитель Ковалихина В.М.: я прошу отреагировать на заявление обвинения и прекратить вот эти политические лозунги и перейти к существу.

Председательствующий: подсудимый Ходорковский М.Б., Вам предоставлена возможность высказать свое отношение к предъявленному обвинению.

Подсудимый Ходорковский М.Б.: перехожу к сути дела: мне было смешно читать и слушать последние месяцы обсуждения справедливости или несправедливости обвинения меня в трансфертном ценообразовании внутри вертикально-интегрированной нефтяной компании. Прошу всех забыть эту глупость. Никто меня в этом не обвинял. Это операция прикрытия. Применение трансфертных цен внутри вертикально-интегрированных компаний совсем другая тема. Возможно, фискально-экономическая, ну уж точно не уголовная. Вообще, сказать, что трансфертные цены незаконны, «Каримовы» и «Бирюковы» побоятся даже в самом страшном сне. Их Игорь Иванович не для того холил и лелеял, чтобы они сказали, что он, председатель совета директоров «Роснефти», покрывает незаконные сделки самой «Роснефти», которая, конечно, тоже работает по трансфертным ценам. И руководители других вертикально интегрированных компаний. Не смешите. Наши генералы – народ боязливый и понятливый. К слову, это редкий случай, когда ничего плохого об Игоре Ивановиче Сечине и о «Роснефти», господине Богданчикове, сказать не могу. Ничего плохого. Трансфертные цены – абсолютная производственная необходимость в любой вертикально-интегрированной компании. Или вы думаете, что, например, «Газпром» мог придумать, как получать газ на Ямале по 300-400 долларов за тысячу кубических метров, а потом продавать за ту же цену в Германию? Да нет, конечно. Это невозможно ни экономически, ни технологически, максимум, по какой цене он мог брать на Ямале – это 50 долларов. А то 25, а то 20, а в отдельные годы и по 5 долларов. Бумажки я приложу, я их взял прямо из открытой печати. В общем, это я к тому, чтобы эксперты впредь не обманывали Президента и не говорили, что я, мол, защищаюсь аргументом, что все нарушают. Глупый и жалкий аргумент. Никогда его не использовал и использовать не буду. Я действовал законно, как и большинство. А если для меня выдумывают новый закон «Бирюковы», «Каримовы», то на то и суд, чтобы их остановить. Итак, обвинения в трансфертном ценообразовании нет. А что есть? Вот теперь о по-настоящему смешном. Меня, на самом деле, фактически, с учетом первых семи страниц обвинительного заключения, обвинили в тайном от собственника физическом изъятии 350 миллионов тонн нефти. Именно это суть термина присвоения. Как будто речь идет о ведре краски, стянутом кладовщиком со склада. Или о куске колбасы, вынесенном из-под полы продавцом. Можно себе представить, Ваша честь, присвоенную бочку, присвоенную цистерну, вагон. Это именно такая статья Уголовного кодекса РФ. Более того, Ваша честь, Пленум Верховного Суда РФ, на который так любит ссылаться уважаемое государственное обвинение, № 51 прямо говорит о том, что если уважаемый суд не установит законность вверения, то Вам придется переквалифицировать то, что Вам предоставлено, в элементарную кражу. Вот и в таком контексте эти гении сыска и права говорят о 350 миллионах тонн нефти. То есть о железнодорожном составе, который огибает Землю по экватору три раза. Неудивительно, Ваша честь, то, что они не то, что, доказать, забудем о доказательствах, сейчас не та стадия, они объяснить свою мысль не могут. Они все, как один, трусят расписаться за обнаружение факта такого события. Только за оценки. Ведь оценка – это мнение, а за мнение не сажают, в отличие от прямой фальсификации. Риторические вопросы, Ваша честь, поскольку я понимаю, что на них мне никто не ответит. Где рапорт об обнаружении факта пропажи нефти? Где подпись под результатом ревизии остатков? Положено же (ст. ст. 140, 144 УПК РФ). Хотите, Ваша честь, предложим им сейчас восполнить недостаток предварительного следствия, поставить свою подпись? Например, господин Лахтин, господин Шохин изучили показания счетчиков.

Государственный обвинитель Шохин Д.Э.: возражаю против вот этого действия. Сейчас строго отделенная уголовно-процессуальным законом стадия выражения отношения к обвинению, а не задача риторических вопросов и обвинение всех.

Подсудимый Ходорковский М.Б.: прокурор Шохин и надзирающий прокурор, который сидит рядом, представили в суд обвинительное заключение, по которому я сижу в СИЗО более двух лет, в котором нет самого факта. Кто установил, что нефть исчезла с охраняемой территории собственника помимо его воли? Он ее добыл, но не отгрузил? Или отгрузил, а покупатель ее не получил? Они никогда не подпишут, это прямая статья. Фальсификация доказательств и обман суда. Оценки: «присвоил», «похитил», «изъял», «обратил» – сколько угодно. За факт расписаться – дудки. Не дураки. А если факт не установлен, что мы должны обсуждать? Оценки без факта? Ваша честь, я вчера комментировал выступление уважаемого прокурора и говорил, что я к ним отношусь как к умным людям. Я прекрасно представляю, что они понимают, в какой блуд их втянули. Не понимаю только, как. Теперь подробней. Сначала буквально два слова по неключевым вопросам, о которых дальше говорить не буду, так как и без того прошу о большой услуге многих людей в череде своих дел найти время и озаботиться проблемой. Ваша честь, обвинение состоит из шести блоков. Первый блок, я бы его обозначил так: Ходорковский и Лебедев не нравятся следствию. Вот с 01 по 07 страницу ни о чем большем не говорят. Ну не нравлюсь, и не нравлюсь. Я это оставляю на их усмотрение. Дальше блок идет – похищены акции «Томскнефти». Это, я напоминаю, они говорят об исполненной сделке РЕПО. Вот я считаю, что об этом даже говорить смешно, поскольку договора обмена внутри вертикально-интегрированной компании с правом у совета директоров нашего подразделения «Восточной нефтяной компании» в любой момент потребовать обратного обмена. И, к слову, исполнено в 2001 году, то есть по решению совета директоров совершен обратный обмен, после чего, как я уже говорил, акции «ВНК» продали «ЮКОСу». А в 2007 году от «ЮКОСа» – «Роснефти», государству, и от «Роснефти» – «Газпрому». Это в отношении похищенных и отмытых акций, Ваша честь, о которых по телевизору говорит генеральный прокурор. Это просто анекдот. Смысл сделки РЕПО, я уже говорил, простой – защита от рейдера. Госкомимущество, министерство топлива и энергетики, губернатор Томской области – все, всё знали. Ведь с рейдером, Ваша честь, даже не я разбирался – государство. И разобралось. Надо сказать, разбирался лично господин Кехлеров, поинтересуйтесь. По поручению политического руководства, по всей видимости. Писал в Высший Арбитражный суд в 2001 году. Что смешно, параллельно рейдер через коррумпированных чиновников провоцировал государство против «ЮКОСа». Очень смешно и грустно. Обсуждать не буду, Ваша честь, фамилии называть тоже. Срок давности истек, и ладно. Про отмывание того, что мною не присваивалось и вообще про отмывание именных акций контрольного пакета без перевода в деньги, я этот бред оставлю на совести государственного обвинения. Нет присвоения мною, нет отмывания. Я владелец контрольного пакета «ВНК», мне вменить отмывание похищенного кем-то у меня будет шедеврально даже для Басманного суда, не говоря уже о Хамовническом. Перепрыгнем изъятие нефти, оно идет следующим. Вся нефть «ЮКОСа» похищена. И дальше идет кусочек: нефть «ЮКОСа» отмыта в выручку. А потом выручка в расходы «ЮКОСа» и дивиденды акционеров «ЮКОСа». Ваша честь, отмывание во всем мире – это сокрытие источников преступного дохода. К преступности дохода, то есть вот к изъятию нефти у «ЮКОСа» мы вернемся. Но если хоть кто-то сомневается в источнике дохода нефтяной компании «ЮКОС», дохода, который получен нефтяной компанией, указан в ее консолидированной отчетности, дохода, из которого компания платила своим подрядчикам, рабочим, то этот человек – не буду выражаться. Для любого здравомыслящего человека попытка сокрыть факт, что доход нефтяной компании – это выручка от реализации нефти и нефтепродуктов, не имеет никакого смысла. То есть, выражаясь юридическим языком, любой способ такого сокрытия будет способом с заведомо негодными средствами. Поэтому, Ваша честь, я остановлюсь только на ключевом аспекте обвинения – это похищение нефти. Раздел, где утверждается, что вся нефть с 1998 года по 2003 год в компании «ЮКОС» похищена. Этот раздел находится в обвинительном заключении со страницы 32 до 93, по-моему. Вот 60 страниц основного обвинения. Там тоже не все интересно читать. Первая часть – это то, что собрания, в 1999 году которые прошли, оспоримы. Ну, наверное, оспоримы. Так сказать, любое действие у нас в стране, Конституционный суд РФ неоднократно высказывался, любое действие может быть оспорено. Неинтересно. Договоры купли-продажи оспоримы – это второй большой кусок в этом обвинении. Но тоже, Ваша честь, на мой взгляд, неинтересный вопрос, потому что ну оспоримы, опять же оспаривать можно. Вопрос, оспорены или не оспорены, ответ – не оспорены. Дальше, вот утверждение, что нефть изъята и способ изъятия – это переход на баланс под видом договора. Ну, про способ изъятия жидкости будет отдельный разговор. Пока начнем с того, без чего весь прочий разговор бессмысленен. А именно: а был ли мальчик – а исчезала ли нефть? Если да, то дальше можно обсуждать и способ, и виновность. Если «нет, не исчезала», так и обсуждать нечего. Вот давайте дальше. В обвинительном заключении достаточно подробно написано – я не про доказательства, а исключительно про обвинительное заключение – что нефть передавалась одним путем напрямую от потребителя от производителя к потребителю. А право на нефть, право собственности на нефть, поскольку нефть является типичным биржевым товаром, то право собственности на нефть, оно шло другим путем – через трейдер. Хочу отметить, что это не специальное российское изобретение, это, в общем, вещь общеизвестная, и здесь обвинение в обвинительном заключении ничего нового нам не открыло. Действительно, так происходит, действительно, нефть через Москву, Женеву, Нью-Йорк, Лондон никто не транспортирует. Она транспортируется напрямую, а права собственности идут через трейдер. Вот первый неустранимый порок обвинения, Ваша честь: неустановление факта пропажи нефти. Заявление об обнаружении факта отсутствует, на него в обвинительном заключении не ссылаются. Доследственная проверка этого факта не произведена, и в обвинительном заключении на такую доследственную проверку не ссылаются. Рапорт об установлении факта исчезновении нефти отсутствует, Ваша честь. Описание фактов в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, я иду прямо по УПК РФ, как должно было быть, отсутствует, Ваша честь. Отсутствует, нет его там. Факт не обнаружен, но описан. Не описан, но квалифицирован. Ваша честь, почему я говорю новое из Басманного суда, потому что есть то решение, которое Вам предлагают в качестве преюдициального, где доказывалось наличие необнаруженного факта. Суть обвинительного заключения, Ваша честь, можно выразить очень просто вот в этой части: если бы нефть исчезла, то это можно было бы квалифицировать как тайное изъятие вверенного имущества. То, что само событие произошло, никто не сказал. Я не о доказательствах, Ваша честь, я об обнаружении факта. Значит, поскольку это обвинительное заключение дошло до суда, а я знаю практику, к сожалению, наших судов, Ваша честь, не в укор никому будет сказано, но, к сожалению, практика нам известна, то я вынужден теоретизировать, поскольку самого факта не нашел. Мне, как человеку, который в отрасли проработал много лет, в общем, это достаточно легко. Изъятия нефти из трубы при присвоении теоретически существует два способа. Физическое изъятие нефти из трубы, это либо тайная от собственника врезка, либо тайный от собственника перелив в емкости.

Государственный обвинитель Ибрагимова Г.Б.: Ваша честь, я возражаю. Я прошу внести мое возражение в протокол, потому что это не высказывание своего отношения к предъявленному обвинению, а это прения сторон. Всякие вопросы риторического плана, высказывания в сослагательном наклонении, свои предположения, свои выдумки, фантазии. На самом деле, это не высказывание, это нарушение в порядке регламента судебного заседания. Эта ситуация не способствует установлению истины по делу, несмотря на то, что мы только в начале судебного разбирательства. Ваша честь, я прошу Вас реагировать на то, что подсудимый Ходорковский использует эту стадию для того, чтобы присутствующие в зале политики, журналисты, писатели четко поняли, с их позиции, насколько необоснованно предъявлено обвинение. Я прошу Вас реагировать на то, чтобы подсудимый Ходорковский не отклонялся от заданной задачи. Это первое. И, во-вторых, чтобы Ходорковский не допускал всяких высказываний, пускай он свое субъективное мнение оставит при себе. Оно здесь никого не интересует, кроме его защитников и болельщиков в зале. Давайте все-таки приступим к нормальному судебному разбирательству, и будем двигаться дальше. Изо дня в день слушать этот бред, если пользоваться терминологией противников, оппонентов, у нас нет времени. Предстоит исследовать вопрос о порядке исследования доказательств. То, что сейчас говорит подсудимый Ходорковский, это вчера мы слышали и слушаем уже повторно, если учесть, что еще вчера на все вот эти ходатайства по 14 раз ответили. Поэтому, Ваша честь, я прошу Вас реагировать на это, останавливать и делать замечания, благодарю вас.


следующая страница >>