bigpo.ru
добавить свой файл
1




Чуркина И.В.


ПОПЫТКА СЛОВЕНЦЕВ И ХОРВАТОВ СОЗДАТЬ НАЦИОНАЛЬНУЮ ЦЕРКОВЬ


Переход от язычества к христианству являлся важным рубежом в развитии народов, находившихся на стадии варварства (германцев, славян, тюрок и др.), означал их переход к цивилизации. Христианство объединяло этносы вокруг единой религии, единых правил поведения, предписываемых ею, давало им письменность, открыв тем самым путь к их дальнейшему развитию.

Но не у всех этносов принятие христианства имело одинаковые последствия. В данной статье я рассмотрю два народа, находящихся на западных границах южнославянского ареала, - словенцев и хорватов.

Словенцы, сумевшие одними из первых среди славян образовать государственное объединение Карантанию, вынуждены были принять христианство от баварцев и франков, немецких этносов, использовавших новую религию как средство порабощения своих соседей. В период покорения словенцев их элита еще не окрепла. Она частично погибла в боях, частично – была ассимилирована завоевателями. В результате словенцы стали развиваться как этнос с неполной социальной структурой – господствующую прослойку у них составляли представители других этносов: немцы и отчасти итальянцы, сами же словенцы находились на низших ступенях общества.

Наряду со всеми положительными моментами христианство принесло словенцам многовековое подчинение власти немецких феодальных родов, что отрицательно сказалось на их развитии. Это привело в частности к тому, что они не получили своей письменности вплоть до XVI в., а вопрос о создании словенской национальной церкви в первые столетия господства христианства у них даже не ставился. И это понятно: установление национальной церкви будировалось прежде всего национальными государями и элитой, которые видели в ней опору своей власти. У словенцев же последний князь был ликвидирован в 820 г. в результате разгрома их восстания против франков. Тогда же погибла и большая часть их национальной элиты. Немецкие же государи совершенно не были заинтересованы в организации национальной церкви у словенцев.

Положение у хорватов сложилось иначе. В начале IX в. у них сформировались два центра государственности. В Далмации образовалось княжество, охватывавшее территорию между рекой Цетиной и нагорьем Велебит, а в современной Славонии по реке Саве появилось государственное образование, получившее название Посавской Хорватии. Последняя после поражения восстания Людевита Посавского (819-823) потеряла свою самостоятельность.

Как суверенное государство стала развиваться лишь Далматинская Хорватия. За влияние на нее боролись Франкская империя и Византия. Используя соперничество великих держав в своих интересах, далматинские правители сумели добиться к середине IX в. самостоятельности. Христианизация хорватов началась в VII в. и продолжалась вплоть до конца IX в. (1) Она велась как Византией, так и Римом при поддержке Франкской империи. Укреплению положения хорватского государя способствовало появление самостоятельной хорватской епархии с центром в Нине. Во второй половине IX в. в хорватских землях стало распространяться богослужение на славянском языке с использованием книг, написанных славянским алфавитом глаголицей. По преданию глаголитское богослужение было принесено сюда учениками Кирилла и Мефодия, изгнанными из Великой Моравии после смерти Мефодия в 885 г. Во всяком случае, далматинский историк Л. Караман подчеркивает, что именно распространение христианства с помощью славянского языка сделало возможной окончательную победу новой религии среди славянского населения Далмации. (2)

Таким образом, к концу IX в. можно говорить о начале формирования хорватской национальной церкви, которая поддерживала национальную государственность и использовала народный язык. Но завершение ее формирования так и не наступило. Правление Томислава (910-928) ознаменовалось решительной победой Римской церкви над византийской и одновременно началом упадка хорватского государства. На это указывают решения Сплитских церковных соборов 925 и 928 гг., которые ликвидировали хорватскую Нинскую епархию и запретили славянское богослужение в хорватских землях. Формированию хорватской национальной церкви был нанесен ощутимый удар.

Запрещение пользоваться славянским языком при богослужении было принято по указанию папы Иоанна Х, написавшего сплитскому архиепископу, что в его области распространено учение Мефодия, «которое мы не обнаружили ни в одном сочинении святых писателей». Папа требовал, чтобы служба в церкви свершалась «по обычаям святой Римской церкви, то есть на латинском языке, а не на иностранном (славянском)». Постановления соборов 925 и 928 гг. было подтверждено Сплитским собором 1059 г. при папе Николае II. Многие католические священники стали считать глаголическую церковь еретической. Даже в XIII в. хорватский хронист Фома Сплитский писал, что славянские письмена «были придуманы неким еретиком Мефодием, который на этом самом славянском языке написал много ложного против учения католической церкви». (3) Но несмотря на это глаголическая церковь продолжала существовать и даже пользоваться поддержкой хорватских правителей. Так Звонимир, получивший в 1075 г. королевскую корону, даровал ей земли. (4)

В XIII в. давление Рима на глаголическую церковь ослабевает. В 1248 г. папа Иннокентий IV по просьбе сеньского епископа Филиппа разрешил в его епархии богослужение на славянском языке. В 1252 г. такое же разрешение получил и Омиш. (5) Отмена запрещения богослужения на славянском языке привела к подъему глаголической церкви и глаголической письменности. Наряду с богослужебными текстами появились и юридические памятники на глаголице: «Винодольский законник» (1288), «Истрийский развод», представлявший собою межевую книгу (1325) и другие. С XIII в. стала переводиться на глаголицу и светская проза: рыцарские романы о падении Трои, о Тристане и Изольде, о Ланселоте. В это время в противовес мнению о еретичности учения Мефодия и глаголической письменности появилась легенда о св. Иерониме, якобы славянине по происхождению, создавшем глаголицу. С другой стороны, некоторые авторы глаголического толка объявили Кирилла и Мефодия уроженцами далматинского города Солина (Сплита).

В отличие от словенцев хорваты и после того, как потеряли самостоятельность и вошли в состав Венгрии (1102) сохранили свою элиту, сумевшую оговорить себе в новом государстве значительные права. Многие из них поддерживали глаголическую церковь. Расцвет ее как и расцвет глаголической литературы пришелся на XV – XVI вв. В это время им покровительствовали представители могущественных хорватских феодальных родов Зринских и Франкопанов, члены которых даже в частной переписке пользовались глаголицей. Зринские и Франкопаны жаловали земли глаголическим церквям и монастырям, поддерживали литературу на глаголице. Чем же было вызвано такое покровительство? Зринские, потомки Кркских князей Шубичей, еще в XIII в. мечтали о короне в независимой Хорватии. Возможно, они видели в глаголической церкви опору для достижения своих целей. Их примеру следовали и некоторые другие хорватские феодалы. Бернардин Франкопан покровительствовал глаголическому книгопечатанию. В 1483 г. вышла в свет первая печатная книга на глаголице «Миссал по закону римского двора». Эта книга является одной из первых печатных книг в Европе, и первой печатной славянской книгой. (6) Всего в типографиях Сеня и Риеки в конце XV – первой половине XVI вв. было опубликовано 20 глаголических книг. (7)

Покровительство глаголическому письму и церкви оказывали Модрушские епископы Николай (около 1427-1480) и Симон Кожичич (около 1460-1536). Николай Модрушский, доктор богословия и философии, нунций папы Пия II у боснийского короля Степана Томашевича и венгерского короля Матвея Корвина, много сделал для организации отпора туркам. Будучи хорватским патриотом, он поддерживал глаголическую церковь и глаголицу. «Римская церковь приняла обычаи и предписания, полученные многими церквями в Хорватии и Далмации от святого Иеронима», писал он в 70-ые гг. XV в., и тем самым она подтвердила право «на святые службы нашего языка отеческого». (8) Кожичич основал в Риеке типографию, которая печатала глаголические книги. Он сам готовил их к изданию, все они отличаются изяществом оформления и высоким уровнем печатного мастерства. (9)

Благодаря поддержке крупнейших феодалов и видных церковных деятелей, казалось, в конце XV – первой половине XVI вв. создавались условия для формирования хорватской национальной церкви, но они так и не были реализованы. Преследования властей протестантов, начавшиеся в конце XVl в., затронули и глаголитов. Окончательный удар по глаголической церкви нанесло раскрытие заговора против Габсбургов, в котором активное участие приняли Зринские и Франкопаны. Петр Зринский и Франкопан были казнены в 1671 г., их владения конфискованы. Глаголическая церковь и литература потеряли своих главных меценатов. Однако и в XVII-XVIII вв. продолжали издаваться глаголические книги, их тематика даже расширилась. Появились нелитургические сборники: апокрифы, морализаторские сочинения, труды по естествознанию и др.

XVI в. стал временем консолидации и словенского этноса. С ростом городов, появлением образованных людей, у словенцев стала выделяться новая элита, представленная частично горожанами, а частично нарождавшейся словенской интеллигенцией, прежде всего духовной. Значительная часть этой элиты поддержала лютеранское учение, пришедшее из Германии. В городах протестантские проповедники столкнулись с тем, что многие горожане не понимали немецкого языка. За создание словенского письменного языка, на который можно было бы перевести религиозные сочинения, прежде всего Библию, и который понимало бы словенское население, взялась группа словенских протестантских священников во главе с Приможем Трубаром. Обращаясь к соотечественникам, он подчеркивал, что писать по-словенски его побудила «та великая любовь и приязнь, которую я испытываю ко всем вам». (10) В 1550 г. вышли в свет две первые книги Трубара, изданные на словенском языке – «Абецедарий» и «Катехизис». Они являлись учебниками, знакомившими с правилами чтения и письма по-словенски и с основами христианской веры. Всего за вторую половину XVI в. протестанты опубликовали около 50 словенских книг, две трети из них были подготовлены Трубаром. Юрий Далматин перевел на словенский язык и издал в 1584 г. Библию, в том же году вышла из печати первая грамматика словенского языка, написанная на латинском языке Адамом Богоричем.

Протестанты не только создали словенский письменный язык, но и пытались установить словенскую церковь. Практически она уже некоторое время действовала в главной словенской провинции Крайне, где одновременно имелись две протестантские церкви – словенская и немецкая, во главе каждой из них стоял свой суперинтендант. Первым словенским суперинтендантом стал Трубар. В 1564 г. он издал «Словенский церковный устав». В нем указывалось, что все обряды и богослужение в церкви должны проводиться на словенском языке. Помимо чисто церковных вопросов Трубар поднимал в этой книге вопрос о словенской школе. Он считал, что в городах, торгах, сельских приходах должны быть установлены школы, где дети горожан и крестьян обучались бы читать и писать по-словенски, изучали бы катехизис на родном языке. В городах в старших классах языком обучения становились бы немецкий язык или латынь.(11) «Словенский церковный устав» был запрещен властями и уничтожен, а Трубар в 1565 г. изгнан из Крайны. Однако словенские протестантские суперинтенданты продолжали свою деятельность в Крайне до конца XVI в., когда началась контрреформация. После Трубара эту должность занимали С. Крель, К. Шпиндлер, сын П. Трубара Ф. Трубар. В Крайне в то время протестантизм был широко распространен. По оценке люблянского епископа Т. Хрена, ярого гонителя протестантов, в конце XVI в. в главном городе Крайны Любляне только одна двадцатая горожан оставалась верной католицизму и это были, в основном, бедняки. (12)

К концу XVI в. началось решительное наступление властей на протестантизм. Ударной силой этого наступления стали иезуиты, приглашенные в Австрию ее правителями. Сначала словенские земли вынуждены были покинуть протестантские священники (1599-1601), затем горожане и, наконец, в 1628 г. и дворяне-протестанты. Словенские книги, изданные протестантами, сжигались на кострах. Так только по указанию люблянского епископа Томажа Хрена в Любляне было уничтожено более 2000 книг. (13)

Несмотря на поражение реформация сыграла огромную роль в истории словенского народа. Она связала словенцев, живших в разных провинциях и говоривших на нескольких десятках диалектов, с помощью единого письменного языка в единый этнос, заложив основу будущего развития его культуры, подняла вопрос о словенской национальной церкви и словенской школе. Благодаря протестантам словенцы получили то, что некоторые славянские этносы приобрели во время принятия христианства.

В период контреформации те процессы, которые начались в словенских землях, заглохли: прекратилось издание словенских книг (за 1615-1672 гг. не вышло ни одной книги на словенском языке), вопрос о словенской церкви вообще был снят с повестки дня. Католическая церковь укрепила свои позиции в словенских землях, как и во всей Австрии, с помощью политики австрийских государей, а также с помощью иезуитского ордена, созданного в 1534 г. специально для борьбы с протестантизмом. Он был призван в словенские земли в конце XVI в.

Но уже с конца XVII в. в словенских землях начинается оживление: снова появляются книги на словенском языке, священники Матия Кастелиц, Франциск Ксаверий, Ипполит создают латинско-немецко-словенский словарь. К середине XVIII в. положение словенского языка становится достаточно прочным. Новый толчок словенскому национальному развитию дали реформы просвещенного абсолютизма, проводившиеся в Австрии Марией-Терезией и Иосифом II. Они не только способствовали началу словенского возрождения, но и ограничили власть католической церкви. Ее администрация практически была включена в аппарат государственного управления, границы епархий были изменены в соответствии с административным делением. И 1781 г. вышел закон о веротерпимости, а в 1773 г. запретили орден иезуитов.

Словенские просветители, начавшие активно действовать в последней трети XVIII в., в подавляющем большинстве являлись духовными лицами. Часть из них была связана с новым течением в католической церкви – янсенизмом, перенявшим некоторые черты протестантских учений. Янсенисты выступали за распространение строгой морали среди верующих, считали, что светские государи могут вмешиваться в дела церковных организаций, находившихся в их владениях. Янсенистов поддерживали австрийские правители. Епископом Любляны в 1772-1787 гг. являлся один из самых влиятельных янсенистов страны граф Карл Герберштейн, оказывавший покровительство одной из первых словенских просветительских организаций Академии деятельных. Среди ее членов были янсенисты Ю. Япель и Б. Кумердей. Япель сделал новый перевод Священного писания, опираясь на перевод протестанта Ю. Далматина. Кумердей уделял большое внимание словенской школе. Еще до опубликования «Всеобщего школьного постановления» (1774), предусматривавшего введения всеобщего образования в Австрии, он послал в комиссию свой проект создания начальной школы в словенских землях. В нем Кумердей подчеркивал необходимость вести обучение на родном языке учеников.(14) Хотя его проект не был учтен в постановлении, но после Трубара Кумердей первым поднял вопрос о словенской школе и, будучи много лет директором школы в Любляне, составил первые словенско-немецкие учебники.

Вопрос о словенской церкви словенскими просветителями не поднимался – в эпоху просвещения он казался не таким уж важным. Из среды янсенистов вышла программа развития словенской культуры, выдвинутая крупным ученым, одним из основателей научного славяноведения Ернеем Копитаром. Он считал необходимым очистить словенский литературный язык от иноземных слов и выражений, заменив их словами и выражениями, взятыми из словенских диалектов или других славянских языков, публиковать книги на словенском языке для народа практически-нравоучительного содержания, собирать и издавать фольклор. Развитие словенской художественной литературы Копитар откладывал на то время, когда словенский литературный язык станет достаточно цивилизованным. (15) Эта программа стала ведущей для многих представителей словенской культуры на несколько десятилетий.

После победы над Наполеоном и Венского конгресса католическая церковь в Австрии снова усилила свое влияние. Папа Пий VIII в 1830 г. определил новые границы епархий. Территория словенцев вошла в горицкую, люблянскую, лавантинскую и кршскую епархии.

В XIX в. австрийский император, который продолжал назначать прелатов на высшие должности, часто выдвигал на посты епископов лиц незнатного происхождения. По подсчетам словенского академика В. Мелика, из 31 епископа, руководивших словенскими епархиями, 20 было словенцами, 7 – немцами, 2 – хорватами и по одному – чехом и итальянцем.(16) И хотя большинство епископов-словенцев не участвовало в словенском национальном движении, но они способствовали введению в церковную администрацию и частично в богослужение словенского языка.

Католическая церковь в лице ее высших иерархов не связывала национальность с тем или иным вероисповеданием. Сам национальный принцип был для нее неприемлем. Но в 30-ые гг. образовалось течение либеральных католиков, которые стали проповедовать необходимость создания национальной церкви. Знаменитое послание австрийских епископов в период революции 1848/1849 г.г. решительно осуждало попытку установить национальную церковь. Среди словенского духовенства имелись сторонники национальной церкви. Их называли либеральными католиками. Религиозный писатель декан Н. Хицингер в статье «Как некоторые хотели бы перестроить католическую церковь» указывал, что устройство национальных церквей привело бы к разъединению истинно христианских народов, выходу их из-под власти папы, нарушению вселенской сути католической церкви. Он решительно выступал против разрешения священникам иметь жен, против вывода школ из-под юрисдикции церкви. Вместе с тем Хицингер частично принимал требование либеральных католиков о проведении церковной службы на народном языке. Он полагал, что проповеди, чтение Евангелия в воскресные и праздничные дни должно совершаться на народном языке. (17) Как можно видеть, некоторые требования либеральных католиков воспринимались и ортодоксальными деятелями.

В 50-80-ые гг. в словенских землях либеральные католики были достаточно активными. Многие из них являлись влиятельными национальными деятелями, например каринтийцы Матия Маяр Зильский и Андрей Эйншпиллер, штирийцы Божидар Раич и Даворин Трстеняк, краинец Янез Погачар, 9 лет являвшийся епископом Любляны. Словенские либеральные католики стремились не только к установлению национальной церкви, они мечтали объединить все славянские народы в единое целое. Маяр, например, в 1865 г. издал «Взаимную славянскую грамматику», с помощью которой намеревался создать общеславянский литературный язык.

Особенно горячо либеральные католики пропагандировали культ св. Кирилла и Мефодия, в деятельности которых видели пример служения всем славянам.

Как было указано выше, идеи либеральных католиков оказали влияние на некоторых высших словенских иерархов, например на канонизированного в 1999 г. католической церковью епископа Антона Мартина Сломшека. Став в 1848 г. левантинским епископом, он постарался сделать свою епархию словенской по составу населения. Для этого он обменял ряд чисто немецких приходов в своей епархии на чисто словенские приходы кршской епархии, перенес свое местопребывание из немецкого городка Сент-Андре в Мариборе, являвшийся одним из центров словенского национального движения. Сломшек организовал воскресные словенские школы, написал для них учебники. Он преклонялся перед Кириллом и Мефодием, сожалел, что время их деятельности у словенцев было недолгим. «Черные тучи закрыли солнце, и густая тьма незнания все еще покрывает словенцев», - писал он. (18) По инициативе Сломшека была установлена братство свв. Кирилла и Мефодия в церкви у Целья, которая приобрела большую популярность и уже через 6 лет насчитывала 25 тыс. членов.

Некоторые католические священники не принимали даже частично идеи либеральных католиков. Их идеологом в послереволюционные годы стал Лука Еран, редактор реакционной католической газеты «Згодня Даница». Он считал основным признаком нации ее вероисповедание, главную заслугу словенского языка видел в том, что он мешал проникнуть к словенским крестьянам еретическим идеям и являлся для них хранителем веры. (19) Взгляды Ерана и его сторонников не пользовались успехом даже у консервативных политиков.

Положение в католической церкви стало меняться с приходом на папский престол Льва XIII (1878-1903), очень умного, решительного и энергичного человека, с недюжинными дипломатическими способностями. Он старался укрепить положение католической церкви путем приспособления ее политики к новым условиям жизни. Самая знаменитая энциклика Льва XIII «Rerum novarum» (1891) ознаменовала собою поворот католической церкви к социальным вопросам. Осуждая новейшее рабство, созданное капитализмом, папа отрицал и принципы социализма, например отмену частной собственности. По его мнению, именно церковь должна научить различные классы общества их обязанностям по отношению друг к другу.

Энциклики Льва XIII активизировали католическое движение в словенских землях. Все большее количество священников включалось в него. Идеологами новых веяний стали люблянские епископы Якоб Миссия (1884-1898) и Антон Бенаветура Эглич (1898-1930)

В решении съезда словенских католиков в 1892 г. подчеркивалось: «Римский вопрос является и словенским вопросом, так как римская церковь – наша словенская церковь, и другой у нас нет и другую мы не хотим» (20). Это был ответ нового католического движения на вопрос о создании национальной церкви. Так или иначе, чтобы иметь успех на выборах, вновь образованная Католическая национальная партия должна была поднять национальный вопрос. Католики выступали за права словенского языка, за тесное сотрудничество с хорватами как католическим славянским народом. Один из молодых клерикальных лидеров А. Ушеничник в 1912 г. высказался об этом следующим образом: «Хотя словенцы и хорваты не являются единым народом, но почему бы они ни могли им стать?» (21) Главного своего союзника Католическая национальная партия видела в Хорватской партии права, с которой и объединилась накануне Первой мировой войны в единую партию. Обе они стояли за реорганизацию Габсбургской империи в триалистическое государство, где третьим партнером выступила бы наряду с австрийцами и венграми объединенная хорвато-словенская коалиция. Югославянские проекты клерикалов не предусматривали включения в югославянское объединение сербов, поскольку они были православным народом. Даже к католическим народам они относились не одинаково. Польский народ был для них примером, но чехов клерикалы не считали истинными католиками и относились к ним настороженно. (22)

Католическая национальная партия не являлась однородной по своему составу. В ее рядах возникло течение христианских социалистов во главе с Янезом Креком. В социальном вопросе он выступал против безбрежного стремления к наживе, которая «уничтожает мелких собственников, делает людей рабами, опутывая их долгами и наемничеством». Не сочувствуя социализму, Крек считал, что государство должно вторгаться в права частной собственности и по справедливости их ограничивать. (23) Крек и его сторонники не только обличали капитализм, но и пытались помочь мелким собственникам: они создали сеть кооперативов среди крестьян, рабочих, мелких торговцев и ремесленников, которые должны были им доставить независимость от ростовщиков. Именно деятельность христианских социалистов по созданию кооперативного движения обеспечила католикам поддержку на выборах широких народных масс и сокрушительную победу над либералами. Главными признаками народа Крек считал общий язык и общее происхождение. Он был убежден, что каждый народ имеет право на автономию. Крек и его сторонники последовательно боролись за национальные права словенцев, они пытались наладить сотрудничество со всеми славянскими народами без различия вероисповедания. Крек полагал необходимым крепить культурную взаимность всех славян, выступал за отход Австро-Венгрии от союза с Германией и укрепление ее сотрудничества в области внешней политики с Россией.(24)

Христианские социалисты не ставили перед собою целью создание национальной церкви, но их деятельность в национальных интересах своего народа вела к этому. Во время Первой мировой войны в Словенской народной партии (так стала называться Католическая национальная партия) на первый план выдвинулись христианские социалисты во главе со сподвижником Крека Антоном Корошцем. Именно они выступили инициаторами создания сначала Государства словенцев, хорватов и сербов, а затем – Королевства сербов, хорватов и словенцев.

Продолжало развиваться и Кирилло-мефодиевское течение, но теперь оно действовало в рамках либерального движения. В словенских землях Штирии и Каринтии, где словенцам больше всего угрожала германизация, с 1886 г. успешно действовало Кирилло-Мефодиевское общество, которое курировало словенские школы. В первой половине ХХ в. часть священников группировалась вокруг видного теолога профессора Люблянской семинарии в 1907-1963 гг. Франца Гривца. Этот деятель видел в Кирилле и Мефодии не только просветителей славян, но и апостолов вселенского церковного единства. С 1903 г. Гривец и его соратники активно участвовали в проведении в Велеграде унионистских конгрессов, имевших своею целью объединение всех христианских церквей. Цель эта так и не была достигнута, но участники конгрессов культивировали среди своей паствы уважительное отношение к другим конфессиям.

Только небольшая группа либералов, так называемых словенских русофилов, объединявшихся вокруг газеты «Словански свет» (1888-1899), еще поднимали в конце XIX в. вопрос о словенской национальной церкви. Они полагали, что для сохранения национальности и укрепления ее позиций национальная церковь играет большую роль, чем даже язык и культура. (25) Русофилы ее представляли как православную. Однако сторонников у них было немного, по преимуществу в Приморье, в районе Триеста.

Таким образом, в начале ХХ в. вопрос об учреждении словенской национальной церкви был снят с повестки дня. Вместе с тем католическая церковь там, благодаря деятельности христианских социалистов, стала сама приобретать некоторые черты национальной церкви.

В хорватских землях вопрос о национальной церкви с конца XVII в. тоже начинает становиться актуальным, но он приобретает несколько другой оттенок по сравнению со словенскими территориями. Области, заселенные хорватами находились в пограничье славянских земель, разделенных по конфессиональному признаку. Сами хорваты входили в сферу действия католической церкви, но соседство с православными Сербией и Черногорией, население которых пользовалось тем же языком, накладывало на них определенный отпечаток. Во-первых, хорватская глаголическая литература и церковь так или иначе взаимодействовала с православной церковью и кириллической литературой. Во-вторых, после завоевания турками восточной части южнославянского ареала оттуда в хорватские земли хлынул поток беженцев, оседавших в Далмации и Славонии. Они сохраняли свое вероисповедание. Православная церковная организация возникла в Северной Хорватии после 1690 г., когда сербский патриарх Арсений привел на территорию нынешней Воеводины около 40 тыс. сербов. Император Леопольд I предоставил православным переселенцам привилегии, в том числе свободу вероисповедания, церковную автономию. Жизнь бок о бок с сербами, имевшими с хорватами общий язык, но разные вероисповедания, заставляла хорватских национальных деятелей искать способы улучшения отношений между ними, ибо они понимали, что только совместные выступления против общих угнетателей (турок, немцев, венгров, итальянцев) помогут им добиться улучшения своего положения в национальном отношении. Именно поэтому возник вопрос о необходимости объединения католической и православной церквей. Надо иметь в виду, что в связи с распространением в Европе протестантизма и в Риме появилось стремление к этому объединению, конечно же, под эгидой папы.

Именно в это время и развернулась деятельность одного из знаменитейших идеологов славянского объединения хорвата Юрия Крижанича, католического священника, связанного с Римской Конгрегацией пропаганды веры. Он отправился в Московское государство, очевидно, имея определенные поручения от Конгрегации. В Москве Крижанич был заподозрен в связях с католической церковью и сослан в Тобольск. Там он написал несколько книг, в которых изложил свои взгляды на прошлое и будущее славян. Крижанич считал славян единым народом, который должен иметь единый язык, единого государя и единую веру.(26) Он стал первым, кто попытался создать всеславяский язык. В основу его он положил церковнославянский, разговорный русский и литературный хорватский языки. Кроме того он ввел в него некоторое количество украинских, белорусских и польских слов. На созданном им всеславянском языке Крижанич написал и свое главное произведение «Политика». Русскому народу он отдавал предпочтение перед другими славянами, поскольку русский народ древнее и знаменитее всех других славянских племен и «глава всем – народ и имя русское». (27) По мнению Крижанича, от всех напастей славян может спасти только их объединение под скипетром русского царя, который должен провести ряд реформ, способствовавших обогащению и просвещению его подданных. Он был убежден, что раскол христианской церкви противоречит интересам славян, что для их усиления необходимо объединение католической и православной церквей. Крижанич первым стал рассматривать вопрос об объединении церквей с точки зрения этнической консолидации славян.

Идея объединения православной и католической церквей получила свое дальнейшее развитие у хорватов в XIX в. В 30-ые годы в хорватских землях среди национальных деятелей большую популярность приобрел иллиризм. Лидер иллиров, т.е. сторонников иллиризма, Л. Гай выступал за создание единого литературного языка для всех южных славян – иллирского, а на его основе сплочения их в единый народ. Среди иллиров возникло стремление установить национальную церковь, где богослужение велось бы на старославянском языке, на основе глаголической традиции.
Понимание необходимости единой церкви для всех хорватов, для их этнической консолидации было характерно и для консервативных хорватских политиков. В 1852 г. папа Пий IX под давлением сабора Хорватии и бана Елачича специальной буллой учредил Загребское архиепископство, в которое вошло большинство епископств на хорватской территории: дьяковское, сеньско-модрушское и крижевацкое. Загреб, таким образом, стал не только национальным центром хорватов, но и их религиозным центром.

В послереволюционное время наследниками иллирских идей стали югослависты, объединившиеся в Национально-либеральную партию. Их главой на протяжении второй половины XIX в. являлся крупнейший хорватский политический и культурный деятель Йосип Юрай Штросмайер. Он родился в восточной Славонии, где имелось достаточно много сербского населения, и там он мог убедиться, насколько мешает совместной борьбе за национальные права разница вероисповеданий. И свою диссертацию, защищенную им в 1848 г., Штросмайер посвятил вопросу объединения католической и православной церквей. В конце 1849 г. он получил место дьяковского епископа (восточная Славония) по предложению бана Елачича, имея от роду всего 34 года. Став дьяковским епископом, Штросмайер еще более горячо взялся за дело объединения церквей. Как и иллиры Штросмайер считал, что этому будет способствовать глаголическая традиция у хорватов, которая к середине XIX в. почти полностью заглохла, но он надеялся ее возродить. Глаголичество позволило сохранить хорватам и католическое и общеславянское сознание. При этом глаголическая церковь была узаконена Римом в Далмации, где она существовала с конца IХ в. На остальных хорватских территориях глаголическая церковь существовала на полулегальном основании.

Но все же главную надежду Штросмайер возлагал на объединение православной и католической церквей и эта объединенная христианская церковь, по его мнению, должна была стать национальной церковью всех славян. Он вел активные переговоры по этому вопросу с некоторыми православными иерархами, его идеи находили сочувствие у белградского митрополита Михаила, киевского митрополита Платона, петербургского митрополита Исидора. С известным русским философом В.С. Соловьевым Штросмаейер несколько лет переписывался и даже составлял конкретные планы сближения православной и католической церквей.(28) Характерно, но хорватские православные прелаты относились к действиям Штросмайера в этом направлении настороженно, даже отрицательно, опасаясь, что под прикрытием объединения церквей, дьяковский епископ занимается прозелетизмом. Штросмайер не исключал и политического союза с Россией, славянской православной державой. Он пытался завязать контакты с русским правительством в конце 60-ых – начале 70-ых гг. Во время празднования тысячелетия принятия христианства в России Штросмайер послал комитету по приготовлению празднования приветственную телеграмму, в которой выражал желание, чтобы Россия наряду с другими своими задачами выполнила и ту святую миссию, которую на нее возложил бог.

Среди католических священников Штросмайер имел значительное количество последователей. Его верным соратником являлся Франë Рачки, видный хорватский историк, один из первых президентов Югославянской Академии наук. В Далмации священник Миховил Павлинович старался проводить в жизнь идеи Штросмайера. Будучи с 1853 г. сельским священником, он настойчиво возрождал глаголическое богослужение, которое к середине XIX в. почти исчезло в хорватских землях. С 1855 г. в своей церкви он проводил богослужение только на старославянском языке. (29) Павлинович был горячим сторонником югославизма, он считал (как некогда иллиры), что южные славяне являются единым народом, несмотря на существующие между ними различия. А еще, писал он в 1862 г., «религиозные различия – это наш лютый осинник».(30) Идея национальной церкви у него, а также идея единой славянской церкви как и у Штросмайера были тесно связаны с югославистскими воззрениями. Даже после того, как Павлинович отошел от югославистских позиций, он отмечал, что хорваты «гордятся хорватским (славянским) церковным языком, который сближает католиков и православных».(31)

Хорватские лидеры Национально-либеральной партии высказывались о необходимости национальной церкви для хорватов. «Я думаю, - писал в 1872 г. Штросмайер, - в церковном отношении нам следует оградить себя прочной и действенной автономией от заразы романизма, способного повергнуть нас в состояние духовной прострации и навсегда отколоть от наших братьев». (32) С ним были согласны и далматинцы. Так Хорватская партия, созданная в 1869 г. Павлиновичем, выступала за церковную самостоятельность хорватов. Эту церковную самостоятельность, по мнению ее руководства, хорватам «надо защищать, чтобы она была самой лучшей опорой государственной самостоятельности».(33)

Вопрос об объединении православной и католической церквей к концу 80-ых гг. стал отходить на задний план. Главный поборник этой идеи епископ Штросмайер писал Ф. Рачки 6 октября 1886 г.: «Жаль, но в Петербурге, а еще менее того в Риме люди до этого не дозрели». (34) На рубеже веков он главное внимание стал уделять глаголической церкви. При активном содействии Штросмайера было издано несколько богослужебных книг на глаголице. Последняя глаголическая месса на глаголице вышла в 1905 г. Однако воскресить глаголическую церковь так и не удалось.

Таким образом, словенцы и хорваты по-разному понимали национальную церковь. Словенцы, начиная с XVI в. стремились к созданию церкви со славянским богослужением, которая бы содействовала развитию национальной школы, национальной культуры. Примером для них была идеальная кирилло-мефодиевская церковь, которую когда-то создали великие славянские просветители. Только небольшой круг словенских русофилов конца XIX в. считал, что она практически должна быть православной.

Хорваты же, с IX в. имевшие свою глаголическую церковь, пытались сначала превратить ее в национальную церковь всех хорватов. Однако с конца XVII в. в восточных областях проживания хорватов появилось значительное количество православных сербов, которые бежали от турок. Они пользовались тем же языком, что и хорваты. Этих поселенцев хорватские национальные деятели также желали включить в орбиту хорватского этноса, а поэтому они пытались создать для тех и других общую национальную церковь. Именно поэтому в XIX в. хорватские национальные деятели выступали за слияние католической и православной церквей. Глаголическую же церковь они хотели использовать в качестве ступеньки к этому сближению.

Ни словенский, ни хорватский варианты осуществить не удалось. Одной из причин этого явился тот факт, что католическая церковь с конца XIX в. стала проявлять внимание к социальному и национальному вопросам.

П Р И М Е Ч А Н И Я

  1. Акимова О.А. Христианство в далматинских, хорватских и сербских землях в X-XI вв. // Христианство в странах восточной и центральной Европы на пороге второго тысячелетия. М., 2002. С. 271.

  2. Караман Л. Далмациjа кроз вjекове. Сплит, 1934. С. 33.

  3. Фома Сплитский. История архиепископов Салоны и Сплита. М., 1997.

  4. Акимова О.А. Христианство в далматинских, хорватских, сербских землях. С. 283, 284, 315, 319.

  5. Гаврюшина Л.К. Хорватская литература // История литератур западных и южных славян. Т. I. М., 1997. С. 242, 247.

  6. Nazor A. Tiskana glagoljska knjiga od prvotiska Misala 1483 do brozičeva Brevijara 1561 // Slovo. Zagreb, 1984. S. 7.

  7. Акимова О.А. Литература Хорватии, Далмации, Дубровника.(XV-XVIII вв.) // История литератур западных и южных славян. Т. I. С. 745.

  8. Акимова О.А. Литература Хорватии, Далмации, Дубровника. С. 744.

  9. Nazor A. Op. cit. S. 12.

  10. Rupel M. Primož Trubar. Življenje in delo. Ljubljana, 1962. S. 70.

  11. Ibid. P. 177, 179.

  12. Grafenauer B. Zgodovina slovenskega naroda. Zv. 3. Ljubljana, 1960. S. 161.

  13. Grafenauer B. Zgodovina slovenskega naroda. Zv. 4. Ljubljana, 1961. S.20, 33.

  14. Grafenauer B. Zgodovina slovenskega naroda. Zv.5. Ljubljana, 1962. S. 64, 81, 82.

  15. Pogačnik J. Jernej Kopitar. Ljubljana, 1977. S. 150, 160, 90.

  16. Melik V. Cerkev in slovenska nacionalna zavest v 19. Stoletju // Vloga cerkve v slovenskem kulturnem razvoju 19. stoletja. Ljubljana, 1989. S. 56.

  17. Slovenski cerkveni časopis. Ljubljana, 1848. N 11, 13, 14, 17, 19 (сентябрь 9, 23, 30; октябрь 21, ноябрь 4)

  18. Domej T. O skupinski identiteti na Koroškem v prednacionalnjem obdobju // Matija Majar Ziljski. Zv. 2. Klagenfurt-Ljubljana-Wien, 1995. S. 58.

  19. Zwitter F. Narodnost in politika pri slovencih // Zgodovinski časopis. 1947. N 1. S. 141.

  20. Kolar B. Slovenska cerkev v rasponu med domom in svetom // Cerkev, kultura in politika. 1890-1941. Ljubljana, 1993. S. 43.

  21. Pleterski J. Katoliška ali socialna, narodna ali ljudska stranka? // Cerkev, kultura in politika… S.28.

  22. Gantar Godina I. Neoslavizm in slovenci. Ljubljana, 1994. S. 24, 25.

  23. Krek J. Socializem. Ljubljana, 1901. S. 21, 5, 63, 185, 195-197.

  24. Gantar Godina I. Op. cit. S. 67, 68, 15, 16.

  25. Slovanski svet. Trst, 1894. N 15. S. 283.

  26. Крижанич Ю. Политика. М, 1997. С. 257.

  27. Пушкарев Л.Н. Юрий Крижанич. М, 1984. С. 132.

  28. Чуркина И.В. В.С. Соловьев и Й.Ю. Штросмайер об объединении церквей // Вопросы истории. № 6. 1993. С. 146.

  29. Фрейдзон В.И. Далмация в хорватском национальном возрождении XIX в. М, 1997. С.84, 85.

  30. Там же. С. 108.

  31. Фрейдзон В.И. Борьба хорватского народа за национальную свободу. М, 1970. С. 155.

  32. Романенко С.А. Католицизм и православие в формировании хорватской и сербской нации на территории Хорватии, Славонии и Далмации // Роль религии в формировании южнославянских наций. М, 1999. С. 77.

  33. Korespondencija Rački - Štrossmayer. T.3. Zagreb, 1930. S. 223.