bigpo.ru
добавить свой файл
1 2
На правах рукописи


ФОМЕНКО Татьяна Андреевна


ФОЛЬКЛОРНЫЕ МОТИВЫ КАК ОСНОВА ПОСТРОЕНИЯ РЯДА ДРАМАТУРГИЧЕСКИХ ТЕКСТОВ (НА МАТЕРИАЛЕ ТРАГЕДИЙ

В. ШЕКСПИРА «ЮЛИЙ ЦЕЗАРЬ», «ОТЕЛЛО», «МАКБЕТ», «ГАМЛЕТ, ПРИНЦ ДАТСКИЙ»)


Специальность 10.02.19 – теория языка


Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук


Москва – 2009


Работа выполнена на кафедре теории и практики английского языка МГГУ

им. М.А. Шолохова и лаборатории психолингвистики и теории языка МГОУ


Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор

^ Инна Георгиевна Кошевая


Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

Марина Николаевна Левченко


кандидат филологических наук, доцент

^ Анна Никитична Мнацаканьян


Ведущая организация: Российская правовая академия

Министерства юстиции РФ


Защита диссертации состоится «___» ____________ 2009 г. в _____ часов на заседании диссертационного совета Д 212.155.04 при Московском государственном областном университете по адресу: 105082, г. Москва, Переведеновский переулок, д. 5/7.


С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского государственного областного университета по адресу: 105005, г. Москва, ул. Радио, д. 10 а.


Автореферат разослан «___» ____________ 2009 г.


Ученый секретарь

диссертационного совета,

кандидат филологических наук Марина Вячеславовна Фролова


^ Общая характеристика работы

Предлагаемая диссертация посвящена исследованию фольклорных мотивов, использованных в построении сюжета ряда драматургических произведений трагедийного плана. С одной стороны, известно, что трагедия основана на узловых моментах изменения нравственности, с другой стороны также известно, что чем больше традиций впитала в себя культура и чем больше фольклора она сохранила, тем она богаче. В этом плане английский фольклор представляет собой кладезь традиций не только своего народа, но и тех, кто исторически оказал на его развитие огромное влияние.

Фольклор — это совокупность структур, интегрированных словом, речью, вне зависимости от того, с какими несловесными элементами они свя­заны. В нашем исследовании мы используем фольклорный материал, подразделяя его на:

  1. словесный фольклор, где задействованными оказываются только словесные выражения без сопровождения их музыкой и танцем;

  2. совокупность явлений народного быта, связанная с обычаями, обрядами, суевериями, колдовскими пророчествами, заговорами, которые несут на себе печать народного творчества, но обработанную писателем.

Вопрос о композиционном и структурно-семиотическом построении текста в последние годы стал одним из интенсивно разрабатываемых как в литературоведении, так и в лингвистике, такими выдающимися специалистами, как А.А. Аникст, Л.И. Борисова, И.Р. Гальперин, С.В. Гринев-Гриневич, В.М.Жирмунский, В.А. Звегинцев, В.Д. Ившин, И.Г. Кошевая, В.А. Кухаренко, А.А. Лебедева, М.Н. Левченко, Ю.М. Лотман, Л.Л. Нелюбин, Л.А. Новиков, В.В.Ощепкова, В.Я. Пропп, Г.Я. Солганик, Ю.М. Скребнев, З.Я.Тураева и многих других.

^ Актуальность темы определяется все возрастающим интересом современной лингвистики:

во-первых, к проблемам текстологии;

во-вторых, к раскрытию роли категории тождества в этом процессе;

в-третьих, к определению принципов действия функциональной смысловой зависимости при наличии в тексте фольклорных мотивов как текстообразующих;

в-четвертых, к выявлению соотношения элективности с сюжетной перспективой как одной из форм функциональной смысловой зависимости.

Таким образом, актуальность исследования обусловлена важностью и недостаточной изученностью как текстологии в целом, так и составляющих ее композиционных, структурно-семантических и семиотических компонентов, лежащих в основе формирования схематического макета текста и его стилистического воплощения в завершенный текст художественного произведения. Все сказанное касается как теории языка в целом, так и частного языкознания, где исследования ведутся на основе общетеоретических положений, которые не являются застывшими догмами. Они постоянно дополняются и корректируются за счет новых данных и выводов, получаемых в результате анализа фактов отдельных индивидуальных языков, языковых групп и даже их семей.

В этом плане привлечение к исследованию фольклорных мотивов оказывается весьма актуальным, поскольку этот пласт языкового материала, несмотря на неослабевающий интерес к его исследованию, насколько нам известно, еще не привлекался к анализу с точки зрения его текстообразующих возможностей.

Гипотезой исследования послужило предположение о том, что фольклорные мотивы в случае их использования в трагедийной драматургии как текстообразующие могут оказаться основополагающими как в плане построения сюжета трагедии, так и в плане активизации внимания зрителей на развивающееся сценическое действие, в динамику которого драматург вводит элективно отобранные им структуры фольклорного инвентаря.

Объектом исследования выступает текст драматургического жанра с точки зрения изучения характера его соотносимости с ролью использованных в нем фольклорных мотивов.

Предметом исследования являются драматургические трагедии в плане их построения на отрицательно-негативных фольклорных компонентах как оппозиции позитивным компонентам, используемым в построении сюжета драматургических произведений комедийного цикла.

В свете поставленных вопросов целью диссертационного исследования является определение степени влияния фольклорных мотивов на смысловое и структурно-композиционное построение драматургического текста.

Из поставленной цели вытекают следующие задачи:

1. Классификация текстологических единиц, лежащих в основе формирования драматургического произведения на его глубинном и поверхностном уровнях, в плане их взаимодействия с фольклорным материалом.

2. Определение принципов соотношения функциональной смысловой зависимости с фольклорным материалом.

3. Выявление особенностей построения сюжета драматургической пьесы при использовании в ней фольклорных мотивов в качестве сюжетообразующих.

^ Научная новизна исследования состоит в следующем:

1. Впервые негативные фольклорные мотивы были рассмотрены не как сопутствующие компоненты художественного произведения, а как основополагающий лейтмотив трагедийного драматургического текста, лежащий в основе формирования его сюжета.

2. Впервые фольклорные мотивы были рассмотрены в драматургическом тексте как единая непрерывающаяся линия, в ходе которой сценическое действие получает поступательно-расширяющийся характер, раскрываясь от своего фольклорно зашифрованного выражения в начале пьесы до повторенного по ходу развития сюжета и завершенного в своем дешифрованном представлении в конце пьесы.

3. Впервые на анализе фактического материала продемонстрировано тождество выбранного драматургом фольклорного мотива, образующего авторский ракурс схематичного макета, с сюжетной перспективой, представляющей этот фольклорный мотив с помощью элективных форм художественной выразительности.

4. Впервые фольклорные мотивы, использованные в английской трагедийной драматургии, показаны в их исторической ретроспективе, будучи собранными в фокусе эволюционного смешения с фольклорными элементами иберийской, кельтской, романской и германской групп.

5. Впервые были прослежены особенности использованных в трагедиях фольклорных мотивов, преломленных в процессе адстратов, субстратов и суперстратов по их совпадению и расхождению с этими же процессами, происходящими в эволюции общеязыкового плана.

6. Впервые была проведена грань, разделяющая фольклорные мотивы по характеру их использования на глубинном и поверхностном уровнях трагедийно-драматургического текста.

7. Впервые сформулирована значимость гендерного фактора в устойчивости фольклорных мотивов, используемых в рамках трагедийно-драматургического текста.

8. Впервые показано соотношение трагедийного пласта фольклорных мотивов и элективных средств их художественной выразительности в фактуре драматургического произведения.

^ Теоретической основой исследования является концепция профессора И.Г.Кошевой о двухуровневом построении сюжета, продолженная и разработанная в многочисленных кандидатских и докторских диссертациях представителей ее школы: Е.Д.Алексеевой, И.Г. Алексеенко, И.А. Бабкиной, С.Г. Геворкян, А.И. Герасимовым, Д.В.Драгайцевым, Н.Ф. Жучковой, Е.Н.Кисловской, С.С. Ковальчук, Е.Н. Корбиной, Е.Ю.Луговской, В.А.Макаровой, Н.Н. Максимчук, Е.А. Пушкарной, О.С. Радзевиловой, А.Р.Сарбаевой, Л.К. Свиридовой, А.С.Шелеповой, Д.А. Шигоновым, А.В. Халаимовой и многих других.

Тот факт, что центр тяжести в филологических исследованиях перемещается сейчас именно на сферу текстологии не случаен, поскольку, по образному определению академика В.А. Звегинцева, текстология заключает в себе проблемы космического масштаба.

^ Теоретическая значимость исследования состоит в том, что она вносит вклад в разработку одного из аспектов текстологии, а именно: текстологии трагедийно-драматургического текста с точки зрения его смысловых, семиотических, композиционных и структурных компонентов, проанализированных в фокусе преломленных в них фольклорных мотивов. В этой связи сами фольклорные мотивы были рассмотрены по степени эволюции отраженных в них иберийских, кельтских, романских и германских элементов, синтез которых характеризует современный английский фольклор, использованный в создании сюжетных макетов ряда драматургических произведений. Кроме того, результаты исследования могут представлять интерес для фольклористики в целом.

^ Практическая значимость диссертации определяется возможностью использования полученных в ней результатов в курсе чтения лекций по теоретической грамматике (в разделе текстология), лексикологии, стилистике и истории языка, и на семинарских занятиях по названным дисциплинам, а также при написании курсовых и дипломных работ.

^ На защиту выносятся следующие положения:

1. Роль фольклорных мотивов в построении сюжета трагедийно-драматургического текста.

2. Степень зависимости категории тождества от фольклорных мотивов, использованных в качестве сюжетнообразующих.

3. Реализация фольклорных мотивов в функциональной смысловой зависимости на линии авторского ракурса и сюжетной перспективы.

В качестве фактологических источников, послуживших материалом для исследования путей становления английского фольклора, явились фундаментальные труды К. Бруннера «История английского языка», Б.А. Ильиша «История английского языка», Ю. Покорного «К древней истории кельтов и иллириев», А.А. Смирнова «Сага о Диарманде и Грайне» и др.

В качестве литературных источников, послуживших фактическим материалом исследования, были взяты такие наиболее известные классические трагедии В.Шекспира, как «Гамлет, принц Датский», «Макбет», «Отелло», «Юлий Цезарь».

^ Методы исследования. Выбор методов исследования был продиктован природой изучаемого материала. Основным методом, применяемым в исследовании, можно считать комплексно представленный лингвистический метод, который включал такие приемы, как описательность и контрастивную оппозицию, семасиологию и нарратологию, но только лишь в той их части, которая способствовала более глубокому лингвистическому анализу фактологического материала. При этом широко использовались данные исторических и археологических исследований, проведенные рядом ученых, на результаты которых мы опирались в своих теоретических построениях и выводах.

^ Методологической базой исследования послужили положения, разработанные в отечественных и зарубежных работах по стиховедению (Е.Г.Эткинд, В.М.Жирмунский, М.Л.Гаспаров, Б.В.Томашевский); по фольклористике (В.П.Аникин, В.Я.Пропп, Д.С.Лихачев, А.В.Кулагина, Т.И.Воронцова, L.Pound, D.Buchan, A.L.Lord, A.B.Friedman, A.H.Krappe, В.Е.Гусев, О.Л.Мощанская, А.Н.Веселовский, Дж.Бейли, П.Г.Богатырев, И.А.Оссовецкий, С.Е.Никитина, Б.Н.Путилов, Д.М.Балашов); по лингвофольклористике (Е.Б.Артеменко, М.А.Бобунова, А.Т.Хроленко, З.К.Тарланов, О.А.Петренко, И.С.Климас, М.Н.Левченко, М.А.Венгранович, К.Г.Завалишина, О.Н.Зимнева); по теории языка (В. фон Гумбольдт, В.А. Кочергина, И.Г. Кошевая, М.Ю. Маслов, А.А. Потебня, Ю.С. Степанов, О.С. Широков, Л.В. Щерба); по теории дискурса (Н.Д. Арутюнова, Т.А. Ван Дейк, J.Ostman); по переводу и переводоведению (Л.И.Борисова, Ю.Н. Марчук, Л.Л. Нелюбин).

^ Структура работы.

Многомерность лингвистических аспектов, подлежавших рассмотрению, а также необходимость привлечения исторических сведений привели к необходимости изложения материала не в обычном, традиционном количестве двух-трех глав, а к расположению его в пяти главах, снабженных выводами, к которым мы приходим в результате исследования.

Соответственно, диссертация, общим объемом 140 стр., состоит из введения, пяти глав с таблицами, схемами, выводами к каждой из них, заключения, и библиографии, насчитывающей 266 источников литературы на русском и иностранном языках.

Во введении отражены все пункты, требуемые для представления в этом разделе диссертации, а именно: ее актуальность, гипотеза, теоретическая база, объект, предмет и материал исследования, ее цель и задачи, новизна, теоретическая и практическая значимость, ее апробация, положения, выносимые на защиту, и методы анализа.

В первой главе «Теоретическое обоснование темы исследования» рассматривается вопрос о том, что фольклорные мотивы, особенно мистического характера, как свидетельствует анализируемый материал, имеют тенденцию не только сосуществовать в языке аборигенов и пришельцев, то есть находиться в состоянии адстрата, но с течением времени мигрировать из ментальной сферы одного народа в ментальную сферу другого. Причем, не обязательно из состояния суперстрата в субстрат – возможно и обратное движение – из субстрата в суперстрат, в результате чего можно говорить об их адстратном существовании, которое, однако, проявляется на новом исторически-эволюционном витке развития языка и приводит к появлению единого общеязыкового фольклора.

Во второй главе «Кельтские и латинские корни английского фольклора», где рассматривается римское влияние на кельтов в плане заимствования элементов латинского фольклора, приводятся территориальные границы его наибольшего распространения и объясняются причины адстратного взаимодействия на основе данных фольклорных культур.

В третьей главе «Влияние германского завоевания Британии на процессы развития и становления английского фольклора» раскрывается самобытность английского фольклора, основанная на проявившемся синтезе в нем иберо-яфетических и индоевропейских фольклорных мотивов, доминантную позицию в которых занимает германский фольклор.

В четвертой главе «Уровни организации текстовой фактуры драматургических произведений по их соотношению с фольклорными компонентами» проводится детализированный анализ драматургического текста на глубинном и поверхностном уровнях при организации сюжета по заранее заданному фольклорному мотиву.

В пятой главе «Характер преломления фольклорных мотивов в драматургических сюжетах» анализируется соотношение фабулы и сюжета при наличии в них фольклорных мотивов в плане обязательно имеющей место зацикленности на фольклорном мотиве и раздвоение на интригующий и ознакомительный.

В заключении обобщаются основные положения диссертации и выводы, сделанные в ходе решения поставленных задач; подводятся основные итоги исследования.

^ Апробация диссертации была осуществлена в многочисленных выступлениях на кафедре теории и практики английского языка, кафедре иностранных языков Московского государственного гуманитарного университета им. М.А. Шолохова, на факультете иностранных языков Московского педагогического государственного университета, а так же на кафедре лингвистики и межкультурной коммуникации Коломенского государственного педагогического института.

Результаты исследования докладывались на научных конференциях «Человек в зеркале языка» (факультет европейских языков МГГУ им. М.А. Шолохова) и «Актуальные проблемы языкового образования в XXI веке» (Общеуниверситетская конференция МГГУ им. М.А. Шолохова), «Язык, культура, речевое общение» (конференция, посвященная 85-летию М.Я. Блоха, факультет иностранных языков МПГУ), а также на международной конференции «Язык: категории, функции, речевое действие» (кафедра лингвистики и межкультурной коммуникации КГПИ и факультет иностранных языков МПГУ).


^ ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

В первой главе «Теоретическое обоснование темы исследования» мы рассматриваем понятие текст. Понимая под текстом законченную в смысловом и структурно-композиционном отношении единицу письменной речи, нами отмечены такие основные направления его современного исследования как лингвистическое, нарратологическое и семиотическое. В основе нашего подхода к исследованию текста лежит концепция И.Г. Кошевой, согласно которой такая трехнаправленная дифференциация в анализе текста представляется мало эффективной, так как текст выражается языком и создан автором, запечатлевшим мир, отраженный в зеркале его мыслей и чувств. В связи с этим язык текста оказывается подвергнутым определенной авторской правке, основанной на объективно действующей в языке категории тождества. Данная категория, функционируя на базе присущего речи значения элективности, формирует речевые структуры либо как подвижной пласт речи (ее разговорные формы), либо как неподвижный фиксированный пласт (ее письменные формы). Именно они создают те текстообразующие компоненты, которые подлежат первоочередному анализу:

во-первых, они имеют языковую и логическую основу, поскольку являются единством языка и мышлении;

во-вторых, они создаются для осуществления коммуникативных целей, т.е. через них реализуется акт коммуникации;

в-третьих, они индивидуальны по своему выражению, потому что отобраны автором с целью передать его характер восприятия мира и его мироощущение.

В диссертации основная идея предлагаемой концепции по двухуровневому построению текста рассматривается как результат действия функционально смысловой зависимости, которая имеет свое проявление на глубинном и поверхностном уровнях. Глубинный уровень проявления этой зависимости реализует себя через авторский ракурс (АР), то есть кодовую основу построения макета будущего текста, закодированного в сознании автора. Поверхностный уровень проявления функциональной смысловой зависимости реализует себя через сюжетную перспективу (СП), то есть ту конкретно декодирующую фабулу, в которой находят свое индивидуальное выражение и содержательная, и мировоззренческая, и коммуникативная, и структурная, и композиционная стороны произведения.

Именно в силу вышесказанного при анализе текста невозможно подойти к его интерпретации, ограничиваясь даже синтезированным анализом. На современном уровне, при самом широком использовании нарратологических и семиотических методов, мы не может обойтись без применения к этому анализу достижений других наук и особенно такой смежной дисциплины, как литературоведение. Текстология выступает сейчас той закономерной областью знания, где можно говорить о новом лингво-литературоведческом направлении. Именно поэтому текстология на современном этапе ее развития ставит лингвистический подход к изучению текста в качестве первоочередного и наиболее эффективного.

В центр нашего исследования был положен драматургический текст в той его части, которая связана, главным образом, с элементами фольклорного характера, определяющими всю линию построения сюжета на основе действия функциональной смысловой зависимости, как на глубинном, так и на поверхностном уровнях. В фольклоре, как известно, не фиксируются ни место, ни время, ни имя автора, который создает его, т.к. его автором является коллективный гений.

В нашем исследовании мы приводим определения фольклора, данные в различных специализированных источниках, и, взяв за основу определение С.И. Ожегова, мы понимаем под фольклором народное творчество, подразделяющееся на: а) словесный; б) музыкальный; в) танцевальный фольклор (С.И. Ожегов, 1983). Кроме того, к фольклору акад. С.И. Ожегов относит также совокупность обычаев, обрядов, песен и прочих явлений народного быта. Это дополнение представляется нам особенно важным при рассмотрении путей проникновения фольклора в письменный текст. Тем не менее, мы считаем, что можно говорить: 1) о едином словесно-музыкально-танцевальном виде и 2) о едином совместно словесно-музыкальном виде. В ходе исследования использование фольклорного материала ведется именно в такой рубрикации: 1. Словесный фольклор, где задействованными оказываются только словарные выражения без сопровождающей их музыки и танца. 2. Музыкально-словесный фольклор, где наряду с песенным или речитативным текстом, может иметь место танцевальное оформление. 3. Совокупность явлений народного быта, где имеет место связь с обычаями, обрядами, суевериями, колдовскими пророчествами, заговорами, которые несут на себе печать народного творчества, но стилистически обработанную писателем, драматургом или поэтом, то есть подогнанную автором для формирования сюжета своего произведения.

Обычно фольклор сохраняет и несет в себе некоторые свидетельства его связи с определенными историческими (или, как в исследуемых нами случаях) доисторическими периодами его возникновения, или его отнесенности к территориальному ареалу, где он успел закрепиться до своей дальнейшей миграции.

Поскольку территория Великобритании на протяжении всей истории ее существования была местом неоднократных набегов, переселений и завоеваний, то в ее фольклорном пласте как бы застыли в виде архаизмов фольклорные элементы других народов, пришедших на остров в предшествующие эпохи и принявших в свой язык эти фольклорные элементы в результате межъязыковых контактов. Поэтому анализ художественных произведений, включающих в себя фольклорный материал, требует рассмотрения: во-первых, таких эволюционных феноменов, как адстрат, субстрат и суперстрат; во-вторых, путей исторических миграций тех народов, творческий потенциал которых создал эти фольклорные элементы и в разное время принес их на территорию Англии.

В любом случае имеет место большее или меньшее смешение языковых норм, которое явилось: 1) результатом эволюционного столкновения нескольких языков (по меньшей мере, двух), сосуществующих на одном и том же территориальном пространстве; 2) результатом разрыва одного из языков и вклинивания в него элементов других сосуществующих языков по принципу их волнового вхождения, о котором (применительно к языку в целом) говорит Х. Шухардт.

Фольклорные мотивы – особенно мистического характера, как свидетельствует анализируемый материал, имеют тенденцию не только сосуществовать в языке аборигенов и пришельцев, то есть находиться в состоянии адстрата, но с течением времени мигрировать из ментальной сферы одного народа в другой. Здесь опять-таки можно говорить об их адстратном существовании, которое, проявляется на новом исторически-эволюционном витке развития языка и приводит к появлению единого общеязыкового фольклора.

Схема 1



адстрат

адстрат
Начальная стадия

фольклорной эволюции

адстрат




Промежуточная стадия

фольклор фольклор фольклорной эволюции




суперстрат субстрат




Заключительная

Фольклор стадия




^ К
Фольклор,


реально

существующий

в современном

английском

языке
ак результат равноправного


взаимодействия субстрата и суперстрат,

слившийся в единый английский фольклор




Во второй главе «Кельтские и латинские корни английского фольклора» мы приходим к выводу, что письменно зафиксированных следов фольклора, принадлежащего доисторическим обитателям Альбиона (кроманьонцам, народу чаш и блюд и иберо-кавказцам), к сожалению, не засвидетельствовано. Однако, на их пребывание там, указывают: связанные с народными традициями способы захоронения; оставшиеся археологические постройки (типа дольменов в Стоунхендже), особым образом расположенные каменные круги, которые, по всей вероятности, являются воплощением определенных культово-обрядных традиций фольклорного характера в жизни и быте их создателей. К сожалению, из языковых материалов до нас дошла, возможно, только особая интонация (типа “tune one” и “tune two”), которая в какой-то мере напоминает интонационные гаммы, присущие речи некоторых народов Кавказа и совершенно отсутствующие в ареале индо-европейских языков.

Материальная культура, дошедшая до нас в виде мегалитических сооружений (замкнутых кругов), символизировала, надо полагать, магическую силу, как концентрацию оккультной энергии. Именно так воспринимает и описывает замкнутый круг В. Шекспир в своих трагедиях, что побудило нас проследить возможные корни этого верования.

Сама территория Альбиона в фиксированный доисторический период была населена кельтскими племенами. Но их миграция происходила не одновременно, а двумя волнами, с перерывом приблизительно в тысячу лет. При этом вторая волна шла через территорию Причерноморья, и не удивительно поэтому, что в кельтском фольклоре имеются ярко выраженные следы, сближающие его с фольклором скифо-славянских народов, проживавших на территории, известной в древней Греции, как «земли царственных скифов» и именуемой сейчас Украиной, Белоруссией и Россией. Мы сопоставили языковой фольклор кельтов с известными нам фольклорными мотивами скифо-славянских верований и обнаружили определенное сходство: 1) признание магической, сверхъестественной силы некоторых числовых знаков, именуемой «числомагией», в которые входили числа: один, три, семь, девять; 2) наличие специальных мест – капищ – для культовых обрядов и мест для так называемого шабаша ведьм, под открытым небом или в дубовых рощах; 3) существование мистического характера заговоров, заклинаний; 4) наличие ритмики песнопений и сопровождающий их кинезис; 5) использование замкнутого круга, который пришел в английский фольклор несколько раньше, как заимствование из иберийского фольклора, но был известен и скифо-аланским и славянским верованиям.

При рассмотрении истории заселения Альбиона мы пришли к выводу, что относящийся к индо-европейской семье язык кельтов был представлен двумя ветвями – бриттской (островной) и гаэльской, охватывавшими кроме Британии Ирландию, Шотландию и прилегающие к ним острова. Это позволило заключить, что все племена несли с собой свою фольклорную культуру, которая сохранилась в их среде и постепенно мигрировала за их пределы, становясь общей как для вновь пришедших, так и для аборигенов. Надо полагать, что еще до прихода римлян в I в. до н.э. фольклор, существовавший в этих районах, уже дошел до такого состояния своей унификации, что смог вначале противостоять влиянию римского фольклора, а затем, согласно общим закономерностям процесса трехуровневой реализации (адстрата, субстрата и суперстрата) впитать в себя некоторые элементы латинского фольклора.

Основываясь на фундаментальных исследования ученых (К. Бруннера, Б.А. Ильиша и др.), мы рассмотрели влияние римского завоевания и латинского языка на английский фольклор. 400-летнее римское владычество отразилось на народном фольклоре кельтов по принципу адстрата, т.к. латинский язык не стал языком британцев, а остался языком легионеров и части привилегированного общества. Причинами адстратного существования языка являются:

1) недоброжелательное отношение кельтов к римлянам;

2) изоляция римских поселений и ментальный барьер в римско-кельтских отношениях;

3) опосредованный характер общения только на уровне правителей (отсутствие постоянных контактов с местным населением): римские легионеры имели семьи, временно оставленные в Италии, и не брали себе в жены кельтских женщин, в силу чего, латинский язык не являлся языком их постоянного семейного общения с кельтами.

Тем не менее, кельтские вожди и аристократы, близко общаясь с римлянами, посылали своих детей в Рим на обучение и сами, совершая туда паломничества, приобщались к их языческим культам, перенося некоторые из них в кельтский фольклор (В. Шекспир описывает этот процесс в своей трагедии «Цимбелин»).

Как известно, латинский язык в тот период, будучи языком управления и политической власти, проникал в народные культовые верования, а со временем стал проводником христианства. Такое положение касается использования имени римского бога Марса, которое было связано с культом римского императора Марса, почитаемого не только в среде легионеров, но и кельтскими вождями. При этом для нашего исследования важно подчеркнуть, что довольно часто имя латинского божества соединялось с именем кельтского божества (Mars Lenus vel Ocelus, Mars Toutates, Mars Thincsus).

Таким образом, хотя римское влияние характеризуется относительно незначительным расширением фольклорного поля, отрицать это влияние невозможно. На него, согласно нашим выводам, указывают следующие моменты:

а) использование пантеона имен римских богов в культурной жизни кельтов (Юпитер, Марс, Геркулес, Минерва и культ Митры). За четырехвековой период своего присутствия на острове римляне повлияли на кельтскую культуру и кельтские верования, что выразилось в заимствовании имен всего мифологического пантеона богов не в греческих, а в латино-римских названиях (например: не Зевс, а Юптер, не Афродита, а Венера, не Артемида, а Юнона и т.д.). Ярким примером этого является поэма В. Шекспира «Венера и Адонис», где В. Шекспир использовал именно римское имя в ее названии. Необходимо отметить тенденцию строения римлянами храмов на месте кельтских капищ и проведение культовых обрядов на местах священно-культовых построек римлян.

б) строение кельтских городов на местах расположения римских военных крепостей: Дорчестер (Durnovaria), Сайренсестер (Corinium), Эксетер (Isca Dumnuniorum), Глостер (Glēvum, др.-англ. Glēawceaster), Уинчестер (Venta Belgarum));

в) принесенное римлянами знакомство кельтов с христианством.

Именно в силу этих обстоятельств в период римского владычества и в течение длительного времени после него языческие традиции и связанные с ними фольклорные мотивы, присущие кельтам, сохранялись весьма устойчиво. Поэтому, несмотря на отсутствие постоянных контактов между римлянами и кельтами, говорить о воздействии латинского фольклора на кельтский все же возможно, поскольку фольклор – это та составная и специфичная часть языка, которая имеет особую силу своего притяжения и взаимодействия. Эта часть способна выходить за стены крепостей, отгораживающих людей по религиозному, политическому и экономическому принципу, но сближающих их по принципу ментальности, поскольку в ней заключены те обряды и верования, которые фиксируются как особое таинство воображения.

В третьей главе «Влияние германского завоевания Британии на процессы развития и становления английского фольклора» мы пытаемся доказать, что труды Беды “Historia Ecclesiastica Gentis Anglorus”, которые представляют собой церковную историю англов и основываются на хрониках Гильдаса, Ненния и материалах Уэссекской хроники, обходят молчанием фольклорные мотивы, присущие населению Англии в первые века после ее завоевания германскими племенами англов, саксов, ютов, фризов и хавок.

Однако, топонимические названия ряда местностей (York-shire, Corn-wall, Salis-bury, Lich-field) совпадающие с континентальными, использование германских морфологических форм в смешанных германо-кельтско-римских топонимах и особенно описание придворного образа жизни, а также данные археологических раскопок позволяют нам обрисовать общую картину проникновения германских фольклорных мотивов на территорию вновь образовавшегося королевства.

В рамках нашего исследования особого внимания заслуживают, во-первых, истории Беды о двух братьях – Хорхе и Хенгисте, ставшими первыми королями Англии, и, во-вторых, пересказанный Неннием рассказ Гильдаса о подвигах короля Артура, где фольклорная сторона весьма значительна.

Как известно, завоевание Британии не было одновременным процессом и, соответственно, вхождение германского фольклора в уже существовавший кельтский (а точнее, иберо-кельтско-римский) шло постепенно. Германские фольклорные мотивы оказались наиболее сильными, так как германские племена были разъединены межплеменными распрями. Переселяясь в Британию и уничтожая кельтов – мужчин, германцы брали в жены кельтских женщин, которые должны были говорить с мужьями на их языке, в связи с чем, кельтский язык постепенно полностью выходит из употребления. Но женщина передала рожденному ребенку родные для нее фольклорные мотивы, которые оказываются максимально устойчивыми, в связи с чем, кельтско-иберийский фольклор, в силу малоподвижности этого нового пласта языковой материи, начинает выступать в состоянии объективного суперстрата, не равного политическому состоянию языка, которое было смещено до субстрата и шло к полному исчезновению. Этим объясняется тот факт, что иберо-кельский фольклор переходит из состояния политического субстрата в состояние социального адстрата.

На основании вышесказанного мы приходим к выводу, что в развитии современного германского фольклора прослеживаются четыре стадии, где последняя, то есть четвертая, характеризует становление национального английского фольклора:

Схема 2

I.

Кельтско-иберийский фольклор

Германский фольклор

Стадия кельтско-иберийского суперстрата, когда германский фольклор не охватил еще всю территорию острова

II.

Кельтско-иберийский фольклор

Германский фольклор

Стадия адстрата, когда германский фольклор все шире распространяется по территории острова, но еще не проникает в глубинные слои населения, хотя идет процесс гендерной ассимиляции

III.

^ Германский фольклор

Стадия суперстрата, когда германский фольклор, обогатившись за счет кельтско - иберийских фольклорных мотивов, оказывается главенствующим в состоянии адстрата с кельтско-иберийским фольклором

IV.

Национальный английский фольклор

Стадия нечленения фольклорного единства

Это позволяет нам говорить об устойчивости фольклорных элементов в процессе развития языка, т.к. фольклор имеет свое внутреннее ядро, которое не совпадает с процессами общеязыковой эволюции.

Анализ сказок братьев Гримм позволил выделить основные черты германского фольклора: 1) устные сказания о злых ведьмах, которые, собираясь вместе, произносят магические заклинания обычно у разведенного огня, часто в сопровождении бушующих сил природы; 2) магические песнопения, в которых может не быть рифмы, но обязательно присутствует ритм, который создает те нарастающие по силе эмоционального воздействия волны, которые действуют на расстоянии и, согласно верованиям германцев, достигают желаемого результата; 3) такие сборища сопровождаются соответствующими телодвижениями, то есть тем кинезисом, где каждый танцующий сочетает пение с жестами; 4) среди собирающихся, которые именуют себя «сестрами», существует иерархия и обязательно есть старшая среди них.

Примером переплетения и синтеза мистического германского и иберо-кельтского фольклора является сцена 3 акт 1 трагедии В. Шекспира «Макбет»:

1 Witch. But in a sieve I’ll thither sail And, like a rat without a tail, I’ll do, I’ll do, and I’ll do. 2 Witch. I’ll give thee a wind. 1 Witch. Th’art kind. 3 Witch. And I another. 1 Witch. I myself have all the other; And the very ports they blow, All the quarters that they know, I’ the shipman’s card; I’ll drain him dry as hay: Sleep shall neither night nor day Hang upon his penthouse lid; He shall live a man forbid. Weary sev’n-nights, nine times nine, Shall he dwindle, peak, and pine. Though his bark cannot be lost, Yet it shall be tempest-tost. Look what I have. 2 Witch. Show me, show me. 1 Witch. Here I have a pilot’s thumb, Wrecked, as homeward he did come. [Drum within.] 3 Witch. A drum, a drum ! Macbeth doth come. All.The weird sisters, hand in hand, Posters of the sea and land, Thus do go about, about; Thrice to thine, and thrice to mine, And thrice again, to make up nine. Peace! The charm’s wound up.

^ Элементы германского фольклора

Элементы иберо-кельтского фольклора

1) сказания о ведьмах:

Enter three witches

2) бушующие силы природы:

Thunder

3) магические песнопения, ритм, рифма:

“...And munched, and munched, and munched”

“…I’ll do, I’ll do, and I’ll do”

“…Wrecked, as homeward he did come

A drum! a drum!

Macbeth doth come…”

“…”

4) кинезис:

“….Thrice to thine, and thrice to mine”

5) ведьмы именуют себя «сестрами»:

“…the weird sisters”

6) иерархия ведьм: (акт 3, сцена 5

Hecate – has been mentioned before as the goddess of witchcraft. Act 3 scene 2 line 41)

“…And I, the mistress of your charms

The close contriver of all harms”


1)Числомагия:

“….Weary sev’n-nights nine times nine,

Shall he dwindle, peak and pine”. (7,9)

“…Thrice to thine, and thrice to mine,

And thrice again to make up nine.” (3,9)

2)Наличие специальных мест (капищ) для культовых обрядов под открытым небом:

Heath – пустошь

3)Сакральные животные:

А) Свинья - в мифологии языческих народов, в том числе и у древних кельтов, свинью почитали под именем «седой старухи» Кередвен; символ самой Великой Матери, т.е. плодородие (Вовк, 2008).

(“killing swine” – убить жизнь)

Б) Крыса (a rat without a tail) – мрачный символ зла и разрушения, воплощение дьявольской хитрости, ловкости, живучести (Вовк, 2008).

Мифологический мотив превращения ведьмы (женщины, девицы) в крысу (Маковский, 1996).

В) управление силами природы:

“… I’ll give thee a wind”

“… The weird sisters hand in hand

Posters of the sea and land”

Самобытность английского фольклора заключается в соединении в нем индо-европейских и иберо-яфетических фольклорных мотивов с германскими, которые воспринимаются как единое национальное явление. Генетические корни английского фольклора представлены в Схеме 3.


Схема 3.

^ Английский фольклор

1)Яфетическая

семья языков

2)Индоевропейская

семья языков

Иберийская ветвь

Кельтский язык

^ Романские языки

Германские языки

Бриттская ветвь

Гаэльская ветвь

Латинский язык

Норманнский язык

языки германских племен (англов, саксов, ютов,

хавок и др.)


следующая страница >>