bigpo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 7 8





С.А.Майзель


Евреи в Римской империи.


Размышления на историческую тему, в которых недостаток информации автор компенсирует фантазией непрофессионала, основанной на интуиции и фактах, которые в исторических книгах вместо ссылки на источник сопровождаются фразой “Как известно” без объяснения того, кому это известно и откуда.


С-Петербург.

2008г.


Оглавление.


Введение. Коротко о степени достоверности исторических знаний ……….………… 3

1. Эпоха Ирода (63г. до н.э.- 4г. н.э.) …………………………………………….…….…… 5

1.1. Иудея при Ироде ……………………………………………………………..……….. 5

1.2. Еврейские диаспоры при Ироде …………………………………………..…….…..13

1.3. Антииудаизм и прозелитизм ………………………………………………..…….… 15

1.4. Духовная жизнь евреев времен Ирода. Гиллель и Шамай. .. .………..…….… 20

2. Эпоха прокураторов (4-66гг. до н.э.) ………………...………………………..……….… 23

2.1. Последние годы Августа. Первые прокураторы (4-17). …...…………..…….…. 23

2.2. Тиберий и зарождение христианства (17-37)………………………….……..….. 27

2.3. Калигула и александрийские погромы (37-41)…………………………….….….. 34

2.4. Клавдий. Агриппа (41-54) …………………….…………………………….……..… 39

2.5. Нерон. Последние прокураторы. Флор (54-66) ……………………………...….…44

2.6. Духовная жизнь евреев эпохи прокураторов. Борьба с христианством……… 49

3. Эпоха вооруженной борьбы евреев с Римом. Изгнание евреев из Иудеи.……..… 51

3.1 Первая Иудейская война (66-73)………………………………………….………… 51

3.2. Рим и положение евреев между двумя Иудейскими войнами (73-115)..……... 59

3.3. Евреи Рима, Палестины и восточных диаспор в период между войнами ….…63

3.4. Духовная жизнь. Начало создания Талмуда …….……………….……………….. 67

3.5. Восстание евреев восточных провинций (115-117) …………………………….. 69

3.6. Вторая Иудейская война (132-135) ……………………………………………….… 72

4. Жизнь в дохристианском Риме после потери своего государства……………………76

4.1. Евреи при Адриане, потеря государственности (135-141)………………….. … 76

4.2. Откат в сторону улучшения (141-180)………………………………………………. 78

4.3. Династия Северов и создание Мишны (193-235)……………………………….… 82

4.4. Домициан и последний всплеск борьбы с христианством (284-305)……….… 85

5. Рим христианский ………………………………………………………………………….… 90

5.1. Император Константин и принятие христианства (306-337)…….………………. 90

5.2. Христианский антииудаизм в Римской империи (379-395) ….…………..……. ...96

5.3. Две империи. Народ книги. .........……………………………………………….… .. 102

5.3.1. Западная Римская Империя (395-476)……………………………………… 102

5.3.2. Восточная Римская Империя (Византия). (395-638)……………….…..…. 108

5.3.3. Народ Книги ……………………………………………………………….……..114

6. Заключение. Коротко о причинах возникновения антисемитизма …..………...…... 118


Магия соприкосновения с прош-

лым деликатна и летуча.

С. Крамер


Введение.


Настоящая работа написана на основании информации, полученной мною из книг и сайтов, большинство из которых перечислены в Списке использованной литера­туры, приведенном в конце текста, и представляет собой как бы ее выборочный конспект по заяв­ленной в заголовке теме. При этом, несмотря на то, список проработанных книг и сай­тов достаточно велик, я должен признать, что достоверной и полной информации в нем очень мало. И поэтому я оказался вынужден вынести в заголовок работы фразу о том, что недостаток информации автор компенсирует фантазией непрофессионала, основанной на некоторых фактах и собственной интуиции.

И это сущая правда, поскольку, во-первых, я не только не профессионал, но даже как любитель имею очень мало знаний по древней истории, а во-вторых, даже профессиональные историки пишут, что обладают очень малым количеством надеж­ной информации по вопросам двухтысячелетней давности вообще и по еврейской ис­тории в частности. И поэтому, составляя картину тех времен и объясняя причины и движущие силы исторических событий им приходится многое домысливать и догады­ваться. А это всегда сопряжено с интуицией автора, которая, как известно, всегда опирается на исторические факты, в надежности которых автор не сомневается, а также на его зна­ния, опыт и мировоззрение.

Например, гибель Второго Иерусалимского храма в результате пожара во время штурма города римской армией во главе с будущим императором Титом – это факт, в котором никто не сомневается. А вот причины этого пожара – это не более, чем предположения и гипотезы разных историков, которые мы обсудим в соответствующем разделе настоящего текста. Второй пример. Антииудейский погром в Александрии в 39-41 годах I-го века н.э. Факт этого конфликта налицо. Он описан еврейским философом Филоном. Однако причины этих погромов и их описание мы знаем только из книг Филона Александрийского. Никто, кроме него, про этот крупнейший погром в Римской империи не написал. А ведь Филон – еврей, и естественно, что его описание этих событий было тенденциозно. Третий пример. Я думаю, что Бородинскую битву русский и французский историки даже сегодня описывают по разному. И наконец, о том, как описывали Гражданскую войну даже одни и те же наши историки, мы знаем по собственному опыту. Таким образом, совершенно очевидно, что со­держание любой исторической теории и любого объяснения тех или иных исторических событий всегда имеют конкретного автора и поэтому всегда сугубо индивидуальны, и описания одного и того же события разными авторами могут не только не совпадать, но даже и противоречить друг другу. Поэтому настоящий историк должен в своей работе минимизировать эмоции и по возможности сухо сообщать конкретные факты.

Однако сухо информировать читателя об каких-то фактах, которые имели место в далекие от нас времена без комментариев и без собственных оценок этих фактов не интересно ни автору, ни читателю. История интересна не столько сухими фактами, сколько как раз логичными авторскими объяснениями причин и движущих сил конкретных исторических событиий, которые мы изучаем. И обходить это не хочется и не надо. Тем более, что они очень часто напоминают нам события из гораздо более близких времен. Поэтому никто из авторов никогда не ограничивается сухой хронологией событий, а старается обосновать причины их возникновения и логику завершения.

Выше уже было отмечено, что читая комментарии и объяснения того, как происходили различные исторические события, а также рассуж­дения о том, кто в них выиграл, а кто проиграл, надо не забывать, что эта информация всегда зависят от личности того, кто ее излагает. А рассказчиков, чьи книги дошли до нас с тех времен, очень мало. И поэтому наши знания о них полностью сориентированы всего лишь на эти несколько имен, что, конечно, не добавляет им объек­тивности. Однако, объяснения, которыми современные авторы сопровождают свои описания тех событий, еще менее объективны, поскольку они не могут учитывать менталитет и мировоззрение людей, живших две тысячи лет назад и совершавших эти действия. И это еще раз подтверждает исходное положение о том, что история – суть наука очень субъективная. Если это наука.

И еще. Очень часто мы оцениваем различные исторические события и деятельность различных исторических личностей с позиции того, насколько они совпадали с генеральным вектором движения общества и способствовали тому, что мы сегодня называем прогрессом. И с позиций наших сегодняшних знаний считаем, что то, что совпадало с этим вектором в историческом плане способствовало прогрессу общества, а то, что не совпадало - было обречено на поражение. Даже если эти идеи в какие-то моменты времени побеждали и какое-то время общество развивалось в направлении этих идей и шло по пути, который в конце концов оказывался тупиковым. Однако, и эти оценки тоже субъективны.

Например, тот факт, что в настоящее время Россия отказалась от идей В.И.Ленина и Октябрьской революции и перешла на капиталистический путь развития, мы сегодня считаем поражением этих идей, а 70 лет движения по этому пути – ошибочными. Но ведь те люди, которые в 1917г. совершали революцию, были уверены в их правоте, да и 70 лет – это продолжительность активной жизни двух поколений. И многие отцы и деды тех людей, кто сегодня отвергает эти идеи, в свое время так не считали, а были уверены, что именно они идут по пути прогресса, и со временем весь мир признает их правоту и пойдет за ними. Однако, мы сегодня с позиций наших сегодняшних знаний заявляем, что они были не правы. Но при этом мы не знаем, что случится через 100 лет и что скажут о сегодняшнем дне наши правнуки. И это тоже доказательство того, что оценка исторических событий и исторических личностей дело сугубо индивидуальное и тоже сильно зависит от того, кто и когда делает эту оценку.

И наконец, последний пример, непосредственно касающийся предмета настоящей работы. Это история еврейского народа. Народа, который вопреки всем историческим теориям существует уже более трех тысяч лет, который пережил всех современников своей давней юности (древние египтяне, ассирийцы, хананеи, вавилонцы и т.п.), всех своих гонителей и притеснителей (древние римляне, византийцы, теоретики христианства, инквизиторы, погромщики, фашисты и т.п.) и который существует по словам Л.Н.Толстого “вопреки всем властителям и всем на­родам, которые его оскорбляли и притесняли, угнетали и гнали, топтали ногами и преследовали, жгли и то­пили, … которого никогда не удавалось сманить никакими соблазнами в мире, которые его при­теснители и го­нители предлагали ему, лишь бы он отрёкся от своей религии и отказался от веры отцов? … которого ни резня, ни пытки не смогли уничтожить; ни огонь, ни меч инквизиции не смогли стереть с лица земли”. Народа, который и по сей день вопреки христианской идее о том, что он должен признать свою вину и покаяться перед Господом, живет и здравствует вне христианства, и который самим фактом своего существования в противоток христианскому вектору посрамляет всех этих теоретиков, рассуждающих об историческом прогрессе и печальной судьбе тех, кто пытается противопоставить себя вектору исторического развития общества. Кто бы указал нам этот вектор и сопоставил с ним судьбы людей и целых народов?!.

Настоящая работа посвящена описанию небольшого этапа в истории долгой и трудной жизни евреев. Их жизни в составе Римской империи. Сначала это была просто тяжелая жизнь на родине и процесс добровольного исхода части евреев со своей земли в поисках лучшей жизни, что в те годы уже было уникальным явлением. Одновременно с этим процессом шел другой. Это была борьба евреев за сохранение своего права на сохранение веры своих отцов и лучшей жизни на земле отцов. Эта борьба закончилась тяжелым поражением евреев. И, наконец, третий процесс. Это изгнание евреев из Эрец Исраэль и насильственная христианизация тех, кто не пожелал или не сумел ее покинуть. Описанию этих трех процессов и посвящена настоящая работа, которую я мог бы назвать еврейской трагедией. Но не делаю этого, поскольку то, что было трагедией для конкретных евреев в те годы, впоследствии обернулось великой удачей для еврейского народа, трагедией, которая сохранила этот народ еще, как минимум, на 2000 лет. И случилось это я думаю потому, что перед тем, как покинуть свою страну, евреи успели создать Книгу, которая стала их путеводной звездой в этом мире и благодаря которой они сумели сохранить и себя и свою веру. И даже вернуться на землю своих предков. И дай им Бог суметь сохранить свое там пребывание на долгие годы.


Недостойно кланяться перед ал- тарями римских кесарей, потому

что кесари-люди; преклонение же

подобает единому богу, создав-

шему людей для свободы.

Менахем бен Иегуда


1. Эпоха Ирода.


1.1. Иудея при Ироде.


C римлянами евреи впервые познакомились в 160г. до н.э., когда вождь иудей­ского восстания Иуда Хасмоней послал в Рим своих послов с предложением к Рим­скому сенату о заключении оборонительно-наступательного союза между Римом и Иу­деей. И Римский сенат принял иудейских послов и утвердил договор, согласно кото­рому стороны обязались не участвовать в агрессиях друг против друга, а наоборот по мере сил помогать друг другу в случае нападения на них врагов. Договор, конечно, формальный, и ничем Рим не помогал Иудее, но сам факт его существования иногда заставлял ее врагов оглядываться на хозяина Средиземноморья. Да и Риму всякие формы ослабления государства Селевкидов были на руку. А что касается иудеев с Римом, то начи­ная с этого времени в Риме поселилась их небольшая делегация, кото­рая потом только увеличивалась. И потому считается, что первые евреи живут в Риме начиная с 160г. до н.э.

Договор между Римом и Иудеей просуществовал почти 100 лет, до тех пор пока в 63г. до н.э. известный римский полководец Гней Помпей не присоединил Иудею к Римской республике. А произошло это следующим образом. Во время войны за иу­дейский престол между двумя братьями-пре­столонаследниками Гирканом и Аристобу­лом у братьев хватило ума обратились к Помпею, который тогда вел захватническую войну в Сирии, с просьбой разрешить их спор1. Помпей, думаю, удивился, но пообе­щал разобраться. И спустя некоторое время, покорив Сирию, его войска практически без боя взяли Иеру­салим2, и он объявил Иудею частью рим­ской провинции Сирии3. Сто­лицей Сирии был на­значен город Антиохия, а столицей Иудеи – Иерусалим. Прави­телем и первосвященни­ком Иудеи Помпей назначил покорного и безвольного Гиркана II4, а его помощником - не­коего идумея по имени Антипатр, чьи родители в свое время были насильственно обра­щены в иудейскую веру5. После этого Помпей покинул Восток и уехал в Рим.

Однако, правление Гиркана II продолжалось недолго. В 59г. до н.э. Г.Помпей вме­сте с М.Крас­сом и Ю.Цезарем образовали так называемый первый триумвират, ко­торый возглавил Римскую республику и поделил ее на сферы влияния триумвиров. В резуль­тате этого раздела Сирия достались М.Крассу. В 55г. до н.э. Красс прибыл в Си­рию и почти сразу же отправился на парфяно-римскую войну, которую начал еще Пом­пей, но больших успехов в ней не достиг. Однако по пути он заехал в Иерусалим, где запомнился тем, что во время подготовки к походу в Парфию в 55г. до н.э. ограбил Ие­ру­салимский храм, украв оттуда, как пишет И.Флавий (Л.5) храмовые деньги на сумму два таланта6, золотую утварь на сумму восемь тысяч талантов и выманил у хранителя храмовых сокро­вищ золотую штангу весом в триста мин7 (~129кг.). Отправившись по­сле этого в Парфию, он вскоре там и погиб (55г. до н.э.)8

В 48г. до н.э. после поражения от Ю.Цезаря в битве при Ферсале погиб и Г.Помпей. Едино­личная власть в Риме доста­лась Ю.Цезарю. Фактический лидер Иудеи Антипатр, которого в свое время назначил на эту должность именно Помпей, которому он после этого подчинялся и даже поддерживал в борьбе с Цезарем, успел вовремя сориен­тироваться и даже оказать новому правителю ряд услуг. Поэтому Цезарь в 47г. до н.э. перед отъездом в Рим подтвердил полномочия Гиркана II, как первосвященника и эт­нарха, а Антипатру присвоил римское гражданство, утвердил римским наместником Иу­деи и даже разрешил ему восстановить стены Иерусалимской цитадели.

Надо сказать, что во всех своих назначениях Цезарь проявил себя, как очень мудрый правитель и дальновидный государственный деятель. Дело в том, что для ев­реев было очень важно, чтобы во имя сохранения традиций формальным главой госу­дарства был представитель рода Хасмонеев9, каковым и был Гиркан II. Однако реаль­ную власть в стране осуществлял умный ставленник Це­заря Антипатр, проводивший здесь откровенно проримскую политику. Еврейская аристок­ратия была Антипатром не­довольна, но сделать ничего не могла. А Антипатр, конечно, сразу воспользовался но­вым назначением, утвердив своего старшего сына Фазаила гра­доправителем Иеруса­лима, а младшего, Ирода, которому было тогда всего 25 лет, - пра­вителем провинции Галилея, наиболее крупной и богатой палестинской области. Но это Це­заря уже не ин­тересовало. Главное, он был спокоен за эту дальнюю провинцию.

К сожалению, судьба распорядилась так, что править Римом и симпатизировать иудеям Цезарю пришлось совсем недолго. В 44г. до н.э. он был убит заговорщиками- республиканцами прямо на заседании Римского Сената. А уже в 42г. до н.э., в Иудее был отравлен его ставленник Анти­патр. Надо сказать, что Ирод, которому тогда было не бо­лее 27 лет и который до того был верным подданным Цезаря, узнав об измене­ниях, про­изошедших наверху, сразу же сме­нил своего суверена и принес присягу вер­ности Кас­сию10 в виде семисот талантов се­ребра, собранных им у жителей Галилеи. Этим он завое­вал его особое расположение, и в 42г. до н.э. ему было доверено самому без привлечения римских воинов взимать с под­ведомственной территории налоги и по­дати, и отправлять их в Рим. Однако вскоре Кас­сий погиб, власть на Ближнем Востоке захватил Марк Антоний11, и положение Ирода снова покач­нулось. Но молодой человек не растерялся и снова переориентировался. Причем сделал это так быстро, что уже в 41г. до н.э. он вместе со своим братом Фазаилом за заслуги перед новым правителем был назна­чен правителем Иудеи на правах наместника. Однако, двоевластие братьев продли­лось тоже недолго, меньше одного года. Вскоре Фазаил погиб и Ирод остался единственным правителем Иудеи.

Следует отметить, что иудейская знать в основной массе была против этого на­значения. Во-первых, Ирод не был иудеем, и евреи были возмущены тем, что римля­нин назначил идумея правителем над иудеями (Глупые люди. Сколько раз впоследст­вии, живя среди других народов, по той же причине были ненавидимы сами евреи.), во-вторых, он не был потомком Хасмонеев и формально не имел прав на иудейский пре­стол (а кто смотрит на эти права?), и, нако­нец, в-третьих, и это главное, будучи правителем Галилеи он уже успел проявить характер, показать свою само­стоятельность и восстановить Синедрион против себя12.

Однако, несмотря на свое высокое назначение, предоставленное Римом, сразу стать реальным правителем Иудеи Ирод не смог. Дело в том, что в 40г. до н.э. Иеруса­лим c помощью парфян внезапно захватил законный представитель династии Хасмо­неев Ан­тигон II. Естественно, что Иерусалимский Синедрион13, состоящий в основном из хасмо­неев, поддержал этого парфянского ставленника. Поэтому Ироду начинать свое правле­ние пришлось с того, что надо было сперва бороться за эту власть.

И начал свою борьбу Ирод с того, что приехал в Рим, заручился поддержкой Се­ната, назначившего его по представлению Антония и Октавиана иудейским царем14, а Анти­гона объявил самозванцем. После этого, получив от римлян военное сопровожде­ние, он от­правился в Иудею восстанавливать там римскую власть. Высадившись в Птоле­миаде, Ирод с помощью римских солдат стал пядь за пядью отвоевывать иудей­ские земли. При этом первое время иудеев в его армии почти не было, все были на стороне законного Хасмонея. Однако, постепенно Ирод переломил положение, поко­рил сперва Галилею, затем Самарию, потом Идумею. И, наконец, в 37г. до н.э. его войска вошли в Иеруса­лим15. Здесь он пленил Антигона II и отдав его Антонию, убедил последнего каз­нить этого последнего из Хасмонеев16. После этого Ирод своей властью казнил еще 45 наиболее одиозных членов Синедриона, подорвав таким образом поли­тическую силу этого органа хасмонеев. Превратившись из политического суда только в религиозный суд, Синедрион уже не мог оказывать никакого влияния на практическое законодатель­ство. И это позво­лило Ироду, наконец, реализовать решение римского сената и стать, хоть и назначенным в Риме, но все же реальным царем Иудеи. В даль­нейшем эту власть он сумел сохранить в стране в течение ~33 лет, вплоть до самой смерти.

Конечно, свою власть Ирод получил от завоевателей, и потому ее легитимность была сомнительной. Многих иудеев казнь Антигона не смирила, и они по-прежнему не признавали за римлянами права назначать им царя, а Ирода - таковым царем не считали. Иудей­ская гордыня и твердость в убеждениях, часто доходящие до фанатизма, неистребимы. Это под­тверждает все история нашего народа. Так было и в истории с Иродом. И это сильно ос­ложняло его положение в стране. Со стороны римлян, возможно, гораздо мудрее и даль­новиднее было бы назначить Ирода пожизненным наместником Иудеи, обеспе­чив при этом всеми властными полномочиями, чем венчать царским венцом. А инсти­тут царской власти в Иудее просто отменить, сохранив для решения обрядовых и бы­товых вопросов первосвященника, как это было при греках до Хасмонеев. Думаю, так было бы лучше и для Ирода и для иудеев. Но что случилось, то случилось. И этого было уже не отменить. Ирод начал царствовать в Иудее.

Повторяю, Ирод понимал свою нелегитимность. И это несомненно наложило отпе­чаток и на его характер и на весь стиль его правления. Понимая отношение к себе со сто­роны многих евреев, понимая, что изменить его невозможно, он должен был быть с одной стороны вести себя как царь, быть внешне независимым и править ев­рейским народом соблюдая его интересы, но при этом прекрасно понимать, что он царь, которого назначил и в любое время может снять Рим, и потому всю свою жизнь он был вынужден добросо­вестно отрабатывать перед Ри­мом эту должность. И Ирод старался быть таковым. Так в трудные для страны и ее народа периоды он приходил на помощь своему народу17, но в обычное время он был человеком очень подозритель­ным, жестким и даже жестоким, осо­бенно с близкими18. К сожалению, заслуги Ирода перед своим народом известны сравни­тельно мало, а вот его отрицательные качества - настолько широко, что в народе его имя стало даже нарицательным, синонимом ко­варства и жестокости.

Учитывая вышеописанное, а также несомненный талант Ирода, как политика и стратега, ясно, что при всех римских правителях его времен, в т.ч. при Помпее, Це­заре, Антонии и Августе Октавиане19, римляне регулярно получали из Иудеи все необхо­димые налоги, а сами эти правители – лично от Ирода многочисленные до­пол­нительные под­но­шения и подарки. Поэтому римские лидеры всегда были уверены в лояльности иудей­ского царя, минимально вмешивались во его внутреннюю политику и предос­тавляли ему полную воз­можность управлять страной по своему усмотрению, не предпринимая никаких антиеврей­ских действий ни в Иудее, ни вне ее. А это обстоя­тельство позволяло Ироду, жестко управляя страной и строго собирая налоги и прочие пошлины с подвластных ему евреев, укреплять мощь своей страны и обеспечивать своим подданным возможность спокойно оправлять свои ре­лигиоз­ные потребности. Последнее для евреев всегда было очень важно. Ведь свое единобожие они сумели сохранять в самых трудных условиях вот уже более 1000 лет, включая греческую и персидскую оккупации. А щедрые подарки со­седним провинциям, позволяло ему об­легчать жизнь иудеев в этих провинциях и подни­мать там свой имидж.20

Конечно, не исключено, что вся эта щедрость Ирода имела целью добиться бо­лее высокого звания и больших территорий. Почему нет? Ходили слухи, будто Цезарь как-то сказал, что Ирод достоин быть царем не только маленькой Иудеи, но также и Сирии, и Египта. И не исключено, что Ирод желал этого и готовился к этому. Однако, даже если это и так, то это означает только то, что в данном случае личные интересы Ирода совпадали с интересами евреев, живших в этих провинциях. И это только под­нимало авторитет Ирода в их глазах.

Однако, делая щедрые подарки соседям, Ирод не забывал и о своем народе. Здесь можно вспомнить о том, что при нем Самария была заново отстроена и названа Севастой в честь римского императора ("севастос" - греческий эквивалент римского слова "ав­густ"), небольшой прибрежный городок Стратонова Башня, превратился в крупный современный город Кесарию, в Иерусалиме был построен роскош­ный царский дворец и ипподром, на котором происходили спортивные игры. Но глав­ная по­стройка Ирода – это новый, третий по счету, Иерусалимский храм. Своими постройками царь, по-видимому, попытался завоевать любовь подданных, украсить столицу и увековечить свое имя. В этом смысле восстановление храма, который стоял без существенных из­менений со вре­мени возвращения евреев из вавилонского пленения, было самым удачным выбором. Работа за­няла много лет, и законченное здание стало одним из чу­дес Сре­диземноморья. К сожа­лению, до наших дней сумела сохраниться только одна его стена. И понятно, что по ней судить о достоинствах храма практически не пред­ставляется возможным.

После рассказа о такой щедрости Ирода по отношению к хозяевам и соседям, о его подарках и строительстве естественно возникает вопрос об источниках доходов Ирода, позволяющих ему все это делать. Ведь для того, чтобы быть таким щедрым по отношению к своим хозяевам и соседям, эти доходы должны были быть тоже не ма­лыми. А ведь собственных полезных ископаемых в Иудее никогда не было, промыш­ленность и торговля были не развиты, плодородных земель, как известно, мало, по­скольку земля ка­менистая, рельеф горный и естественных водоемов почти нет, а изну­рительные засухи бывают постоянно. И в этих условиях царь Ирод умудрялся вести хозяйство настолько рентабельно, что выполнял все вышеперечисленные мероприя­тия и имел средства на укрепления своей страны. Из чего же складывались доходы иудейского царя и благодаря чему он умудрялся быть таким щедрым спонсором для соседних госу­дарств?

Доходы иудейской казны, как и вообще государственные доходы любой страны, складывались из доходов от собственной хозяйственной деятельности, в т.ч. от эффек­тивности сельского хозяйства, строительства, ремесленничества, торговли и собираемо­сти налогов, пошлин и дополнительных поборов. Рассмотрим вкратце все эти виды дея­тельности.

Во-первых, сельское хозяйство. Здесь следует отметить, что при всех вышепе­ре­численных сложностях Эрец Исраэль в годы Ирода был процветающей земледель­ческой страной, большинство населения которой было занято в сельском хозяйстве, а основ­ными культурами - зерновые, масличные деревья, виноград, фрукты и лен. В обычные годы излишки этих продуктов вывозились в Тир и Сидон, а в засушливые зерно ввозилось из-за границы. При этом, наибольшие доходы приносило разведение оливковых де­ревьев, развитое в Галилее, Заиорданье и Иудее. Оливковое масло с древних времен служило в Иудее предметом экспорта. Высокое качество имели раз­нообразные иудей­ские вина, в т.ч. из Галилеи, Аскелона и Газы, фрукты и в первую очередь гранаты, фиги и финики, особенно иерихонские. Выращивались также техни­ческие культуры. Так в Ниж­ней Галилее в большом количестве выращивали лен, а вблизи Иерихона находились план­тации бальзамовых деревьев, чей сок издавна экс­портировался в близлежащие страны. Наконец, в степях Заироданья было развито жи­вотноводство (овцы и козы), а по берегам озера Кинарет – рыболовство.

Если теперь ко всему вышеизложенному добавить, что больше половины всех из­раильских земель принадлежали лично Ироду (он получил огромное наследство по­сле смерти своего отца, в т.ч. и в его родной Идумее, конфисковал в свою личную соб­ствен­ность земли и имущество всех казненных им Хасмонеев, всех членов Синедриона и прочих казненных им состоятельных иудеев), то станет понятно, что огромная часть ее плодов принадлежала лично ему, а многие жители вынуждены были работать в Иудее на этих землях либо в качестве временных рабов, либо по найму, либо как арендаторы, что с трудом по­зволяло им сводить концы с концами даже в урожайные годы. И значит бед­ной страна была прежде всего в том смысле, что очень бедны были большинство ее жителей, а сам Ирод был настолько богат, что имел возможность в нужных слу­чаях для достижения своих политических целей быть щедрым21. Впрочем, Ирод здесь не ис­ключение. Такое отношение к своим подданным характерно для многих тиранов.

Во-вторых, строительство и ремесленная деятельность. Эти направления, как я писал выше, в Иудее были развиты слабо, и я не знаю какие изделия иудейских ремес­ленников, за исключением льняных и шерстяных тканей, экспортировались и имели успех за границей. Однако, и импортировала Иудея тоже не очень много (металлы, строительный лес). Она с успе­хом себя обеспечивала в производстве строительных материалов (камня), тканей, стекла, посуды, керамики, изделий из камня, даже в неко­торых изделиях из металла22 и, конечно, в приготовление пищевых продуктов. Об этом свидетель­ствуют обнаруженные археологами древние мастерские, рабочие инст­рументы, отходы всех вышеперечислен­ных производств и, наконец, сами изделия этих древних мастеров. А уж что касается самого Ирода, то он тратился в данном случае достаточно расчетливо и в основном использовал местные материалы.

В-третьих, торговля и финансовая деятельность. Иудеи традиционно считали коммерческую деятельность синонимом жульнической, в подавляющем боль­шинстве жили натуральным хозяйством и лишь в минимальной степени пользовались рынком. Однако, Ироду нужны были деньги. И потому он стремился развивать в стране тор­говлю: и внутреннюю и международную. Причем, что касается внешней торговли, то в Иудее на нее существовала госмонополия, точнее иродомонополия. Поэтому и все доходы от экс­порта сельскохозяйственной продукции принадлежали Ироду. Кроме того, он имел моно­полию на торговлю солью. Наконец, ему же принадлежали доходы от транзитной тор­говли продукцией арабских стран (благовония, пряности и т.п.), дос­тавлявшихся в среди­земноморские порты через Иудею, половина дохода с медных рудников на Кипре23 а также от международного работоргового рынка, расположенного в Газе, т.е., обладая госмонополией на внешнеторговую деятельность, Ирод от нее имел достаточно большие доходы. При том, что траты на импорт продукции были ми­нимальными. И это тоже позволяло Ироду демонстрировать свою щедрость.

Однако, будучи деловым и сугубо прагматичным человеком, Ирод понимал, что торговля, особенно внешняя, может приносить гораздо большие доходы. Поэтому он начал интенсивно развивать внешнюю торговлю с соседними странами, увеличил объем внешней торговли, включая сухопутную, морскую и транзитную. Но для этого ему потре­бовался большой торговый порт. Однако, на Иудейском побере­жье удобных гаваней не было. Поэтому в 22г. до н.э. на месте небольшого местечка на берегу Сре­ди­земного моря под названием Стратонова башня он начал строительство нового боль­шого торгового порта под названием Кесария, выше я писал об этом24, вложив в это строительство большие деньги. И уже в 10г. до н.э. порт был построен. И вскоре все вложения Ирода окупились. Город стал важным торговым центром и в корне изме­нил позиции Иудеи в области торговли. Ке­сария принесла Ироду возможно­сти для морской торговли и деньги, как от самой тор­говли, так и в виде таможенных по­шлин. Правда, ни размеров этих пошлин, ни тарифов я, к сожалению, не знаю.

Кроме того, М.Грант пишет (М.26), что в плане финансовой деятельности Ирод по образцу Храмового банка основал царские банки во всех административных цен­трах Иу­деи, где под определенные проценты ссужал деньгами всех желающих, под большие проценты он давал ссуды соседним царям (в основном, арабским) и т.п.

В-четвертых, важнейшим источником бюджетных поступлений был сбор нало­гов, пошлины и различные поборы. Вообще жители Иудеи платили своему царю все те на­логи, которые существовали во всех восточных странах, в т.ч. подуш­ный налог, раз­мер которого устанавливался в зависимости от величины той по­дати, ко­торую Иудея платила Риму25, земельный налог, обычно собираемый в виде зерна и оливко­вого масла, налог на домовладение, налог на куплю-продажу, которым облага­лись сделки с недвижимостью и т.п. Однако здесь важен их размер и собираемость. А вот раз­меров этих налогов и их доли в госбюджете Ирода, а также в семейных бюджетах иудеев я не знаю. И по­тому не могу судить ни о том, какие доходы они приносили казне, ни о том, каким бременем ложились эти налоги на иудеев.

Что касается первого вопроса, то понятно, что будучи абсолютным монархом Иудеи (ко­нечно, этот абсолютизм ограничивался римским императором), Ирод, отдав Риму его долю, остальными средствами распоряжался по своему усмотрению. И по­этому, еще раз повторяю, он мог себе позволить, когда это ему было надо, быть и щедрым и добрым.

А вот, что касается второго вопроса, то думаю, что налоги эти хоть и были ве­лики, но были выполнимы, поскольку у Ирода хватало ума, чтобы не нагружать своих подданных невыполнимыми обязательствами. Отметим здесь же, что сбор налогов в Иудее, как и в большинстве римских провинций да­вался на откуп частным фирмам (или лицам). Поэтому с собираемостью налогов у Ирода было все в порядке, и госу­дарство (в нашем случае Ирод) назначенную сумму налога все­гда имело в полном объеме. А вот как эти частные лица собирали налоги с населения ос­тавалось для него за скобками.

Кроме того, как это было принято во всех восточных стра­нах, да и в самом Риме тоже, состоятельные люди обязаны были время от времени, воз­можно внешне добро­вольно, преподносить своим суверенам дары в виде разнообразных ценных вещей, изделий из золота и серебра, инкрустаций дорогими камнями, произведений искусства и т.п. Да и сам Ирод посто­янно делал это в отношении римских императоров. Надо по­лагать, что расходы на эти дары они впоследствии компенсировали либо в виде каких-либо вы­годных госзаказов, либо просто взыскиванием каких-то податей с зависимых от них людей. Как это похоже на ценные подарки, которые наши олигархи делают стране в рамках со­циальных проектов нашего правительства. Ничто не ново. Все было.


Однако нас в данной работе интересует не только доходы Ирода, но и условия жизни людей в Иудее при его правлении. А они, как пишут практически все авторы, были очень тяжелыми. Причем большинство авторов при этом ссылаются на его жес­токий характер и маниакаль­ную подозрительность. Однако, я думаю, что эти качества Ирода могли быть опасны в первую очередь для близких ему людей (как сказал Август, узнав о казни сына Ирода: “В Иудее лучше быть свиньей, чем сыном Ирода”), а не для всего населе­ния, поскольку Ирод был умный человек и, как я уже писал выше, вряд ли стал бы об­лагать свое насе­ление невыполнимыми налогами.

А вот жизнь в Иудее была тяжелой по вполне объективным причинам. Иудея, как я уже писал выше, была (и есть) страной горной, каменистой и малопригодной для земле­делия, в первую очередь для полеводства. И если овощи, фрукты, виноград, масленичные и прочие культуры здесь выращивались хорошо, и они даже экспортиро­вались, то с зерновыми, а они всегда были основой питания простых людей, здесь не могло быть хорошо по вполне объективным причинам. В настоящей сноске26 представ­лен ориентировоч­ный расчет того, на какое количество хлеба мог в принципе рассчи­тывать средний житель Иудеи во времена Ирода, и показано, что даже в самый уро­жайный год он имел не более 400-450гр. хлеба на одного человека, а уж в засушли­вые годы и того меньше. И это средний житель. А что ж тогда говорить о бед­ных у ко­торых либо не было земли, либо ее было очень мало. Они в эти годы могли умирать с голода. А Ирод, возможно, был не самым жадным прави­телем Иудеи. Он, как я уже писал выше, даже помогал своему населению в период сильнейшей засухи.

Для сравнения напомню, что средняя норма выдачи хлеба в СССР во время войны тоже была 400 ÷ 450 грамм на каждого работающего человека, а в блокадном Ленинграде в разные периоды времени она изменялась от 125 грамм на человека в самый трудный момент до 250грамм в более легкий последний год. Но не хлебом единым жив человек. И в отличии от наших сограждан, которые кроме хлеба практиче­ски ничего не имели, средний израильтянин имел пусть и небольшие, но свои сады, огороды и даже скот, и значит мог иметь и другие продукты питания.

Между прочим, даже в современном Израиле с населением 5,5млн. человек, где сельскохозяйственное производство (особенно животноводство и птицеводство) нахо­дится на очень высоком уровне27, удельная площадь обрабатываемых земель, приходя­щаяся на одного человека, по-прежнему мала. И даже использование совре­менной агро­техники, мелиорации, искусственного орошения и т.п. позволило достичь всего лишь 440000/5500000=0,08га/чел.28 Число не на много больше того, что было при Ироде. По­этому несмотря на то, что урожайность зерновых культур в Израиле практи­чески одна из наивысших в мире (например, урожайность пшеницы в северных рай­онах достигает 50ц/га), именно зерновые он вынужден импортировать. По-прежнему катастрофически не хватает земель!


1.2. Еврейские диаспоры времен Ирода.


Может быть из-за объективной бедности страны и ее народа, а возможно из-за тирании царей или по со­вокупности разных причин, но покидать свою страну евреи начали задолго до рож­дения Ирода, и даже до покорения Иудеи Римом. По моим сведениям после Вавилонского плена во времена персидского и греческого правления. Продолжили они свою эмиграцию и после по­корения. Поэтому при Ироде очень много евреев (практически большин­ство) жило уже вне Иудеи, в других провинциях Римского государства и даже за его преде­лами на Востоке.

Точных данных по количеству ев­реев в Римской империи, про­живавших в Иудее, и количеству иудеев, живших в эти годы в дру­гих провинциях, у меня нет. И хотя, историки пишут, что в Иудее в самом начале I-го века по инициа­тиве Августа проводилась перепись населения, но результатов этой переписи я не нашел. Однако, не­которые данные по этому вопросу все же существуют29. Так на сайте “Исто­рия еврейского народа. Первая Иудейская война” (http://school.ort.spb.ru/ (Eng)/library/torah/code/ 03-22.htm) в разделе “Еврейское населе­ние в первой половине I века” без ссылки на пер­воисточник приводится следующая информация: “Согласно якобы про­веден­ной переписи во времена императора Клавдия в 48 году н.э., еврейское населе­ние импе­рии составляло 6 млн. 944 тыс. человек. Если к этому добавить многочислен­ные еврей­ские поселения вне пределов империи - Вави­лония, Йемен, Эфиопия и др., то можно предположить, что к 70 гг. число евреев в мире могло составить 8 млн. чело­век. Из них, вероятно, в провинции Палестина жило около 2,3 млн. человек. Около миллиона евреев жило в каждом крупном центре империи в Египте, Сирии, Малой Азии.”30

Выше я уже поль­зовался этой информа­цией, когда опре­делял количество жите­лей Иудеи при Ироде. Здесь же по аналогии с предыду­щими рассуждениями можно предположить, что, если в 48г. в Римской империи было ~6,94 млн. евреев, то во вре­мена Ирода их было примерно на 8% меньше, т.е. 6,94*0,92=~6,4 млн. человек (а в Иудее соответственно было 2,3*0,92*= 2,1 млн. человек). Причем, если 2,1 млн. человек жили в Иудее, то получается, что в остальных провинциях Рима, в основ­ном в Сирии31 и Египте32, жило 6,4-2,1=4,3 млн. евреев. При этом жили они в основном в круп­ных горо­дах, таких как Александрия или Антиохия33 и занимались там преимущест­венно ремесленничеством и торговлей. Но были также и лекари, и чи­нов­ники, и военные, и даже коммерсанты. Много евреев жило и в других городах империи, в т.ч. несколько де­сятков тысяч евреев - даже в самом Риме34. Сельским трудом вне Иудеи, вероятно из-за отсутствия собствен­ной земли, евреи практически не занима­лись. Кроме того, как сле­дует из той же приведенной выше цитаты большое количе­ство иудеев (более 1 млн. че­ловек) жило в Вавилонии, Парфии и вообще восточнее восточных границ Рим­ской импе­рии.

При этом нужно отметить, что речь здесь идет не о евреях по крови, такого поня­тия в те годы не существовало, а о людях, исповедующих иудейскую веру, незави­симо от того, кем были их родители. А учитывая то, что евреи в этих провинциях при Ироде не ис­пытывали антииудаизма35 и благодаря деятельности Ирода им жилось не хуже, чем местному населе­нию, то прозелитизм36 в те годы был развит достаточно сильно, и это еще увеличивало количество евреев, живших вне исторической родины. Поэтому в диаспорах (на иврите – в галуте) евреев было суммарно больше, чем в Иудее, и жилось им там, во-первых, не хуже, чем мест­ному населению, а во-вторых, значительно лучше, чем у себя на родине. Так Иосиф Флавий, цитируя в своей книге (Л.4) известного гре­ческого автора Страбона37, жившего во времена царя Ирода, пишет, что евреи проникли во все страны и трудно найти ме­сто, где бы их не было, и что дела у них шли хорошо не только в Гиеросолимах”38, но и по всей стране, в т.ч. в Александ­рии, Египте и на Кипре. И это тоже свидетельствует о растущем значении ев­рейской диаспоры и идей иудаизма во всей Римской империи в этот период времени.

Ниже мною изложены причины этого явления:

Во-первых, в эти годы в Римском государстве не существовало объективных при­чин того, что вне Идеи евреям должно было быть хуже, чем на родине, т.к. государ­ствен­ного антииудаизма при Цезаре и Октавиане в Риме не было39. При Ю.Цезаре не только в Иудее, но во всех городах Римского государства, где были еврейские общины, было доз­волено свободное отправление иудейского культа и запрещены все виды дискриминации евреев, а сам Цезарь издал несколько доку­ментов, в которых евреи на­зываются его наи­более верными друзьями. Самих этих документов я не видел, но ссылки на них приведены у И.Флавия в (Л.5). Ана­логичным образом действовал и его приемник Октавиан Август. Словом, эти римские правители, будучи умными людьми, никогда не предпринимали против евреев никаких дейст­вий. Более того, ев­реев, рас­средоточенных по всей импе­рии, они считали фак­то­ром, объединяющим империю, и при их правлении римское го­сударство относи­лось к иу­деям благожелательно.

Во-вторых, активная спонсор­ская дея­тельность самого Ирода способствовала росту авторитета еврейских диаспор в тех про­винциях, которые Ирод спонсировал. Осо­бенно среди власть предержащих, кото­рые от его спонсорства имели больше всего. И поэтому они в качестве благодарности или под­халимажа иногда даже обеспе­чивали ев­реям, живущим в этих провинциях, более льгот­ные условия жизни и бизнеса, чем осталь­ным, и даже коренным, жителям. Так в Александрии, например, евреи поль­зовались та­кими же правами, как греки, и большими, чем местное население.

В-третьих, в самой Иудее Ирод был настолько жес­ток по отношению к своим под­данным, что никакой римский наместник в соседних провинциях не мог себе ни по­зволить, ни даже вообразить ни­чего подобного.

Все это делало жизнь евреев у себя на родине много труднее, чем в диаспо­рах и способствовало активной эмиграции евреев из Иудеи. Можно даже предположить, что Ирод сознательно стимулировал еврейскую экспансию по всему ближневосточному региону, чтобы расширять сферу своего влия­ния и при удачном стечении обстоятельств иметь возможность претендовать на сосед­ние территории, засе­ленные евреями. И хотя достоверно я не знаю, как Ирод отно­сился к эмигрантам из Иу­деи, можно предположить, что если бы он был против этого явления, то сумел бы его ос­тановить и вообще прекратить. А он этого не делал.

Итак, в большинстве римских провинций положение иудеев в эти годы было не хуже, чем положение коренных народов этих провинций, и, уж во всяком случае, значи­тельно лучше, чем положение их братьев на родине. Это привело к тому что, как я уже писал выше, многие евреи из Иудеи устремились за границу. Причем, поскольку это были наиболее активные и предприимчивые люди, то они знали, что хотят, ради чего едут и на что готовы ради достижения цели. И потому, находясь в равных условиях с прочими жителями провинций, они добивались большего успеха, чем многие коренные жители этих провинций, и поэтому выделялись из его общей массы40. Это как в наши дни, приез­жающие в столицы молодые люди благодаря своей энергии и целеустрем­ленности часто достигают значительно бỏльших успехов, чем их избалованные ровес­ники, коренные жители этих сто­лиц.


1.3. Антииудаизм и прозелитизм.


Больший успех евреев по сравнению с местным населением этих провин­ций имел два взаимнопротиворечивых последствия. Это бытовой антииудаизм и прозе­ли­тизм. Причем в основе обоих этих явлений лежала зависть и непонимание еврейской специфики со стороны окружающих народов, специфики жизни в неблагожелательном ок­ружении. Даже при условии полного отсутствия государственной дискриминации, бытовой антииудаизм, равно как был и бытовой антигоизм41, были всегда, что для людей разных вер вполне естественно. Рассмотрим эти явления более под­робно.

Итак, антииудаизм. Известно, что в соседних с Иудеях странах, Египте и Сирии, и раньше, до появления там римлян, было не мало евреев. Все они, несмотря на то, что исповедовали иудаизм, и несмотря на бытовой антииудаизм, который пришел в эти страны вместе с евреями, издавна имели равные права с греками и македонцами и среди них было довольно много крупных бизнесменов, военачальников и даже полити­ков. На­пример, в Элефантине, на Ниле, еще со времен Птолемея I существовал ев­рейский гар­низон, который обеспечивал там охрану египетской границы, а впоследст­вии для отправ­ления своего религиозного культа построил собственный храм Яхве. В Александрии, Ан­тиохии, Дамаске и других крупнейших восточных городах были еврей­ские квар­талы, и они считались наиболее фешенебельными, и там тоже были свои храмы и синагоги. Ев­реи в этих городах имели определенную автономию и связь с го­родскими властями осуществ­ляли через своего представителя (этнарха), а при Августе для обеспечения ме­стного са­моуправления евреев в крупных диаспорах были введены даже советы старей­шин, кото­рые решали все вопросы внутренней жизни этих диаспор. Например, споры ме­жду ев­реями разрешал еврейский суд по еврейским законам, ус­тановленным, правда, в соот­ветствии с местными.

Однако, здесь же следует отметить, что при всем формальном равноправии евреи все-таки никогда не были полноправ­ными гражданами этих городов, поскольку полное равноправие предполагало участие граждан в культе городских богов, что для евреев являлось отступничеством от своей веры, и они на это и сами никогда бы не пошли. Поэтому собственно они и не участво­вали в городском самоуправлении, а имели свою автономию. Обо всем этом я знаю от Филона Александрийского (Л.2) и И.Флавия (Л.4).

Выше говорилось о евреях, живших в середине I века до н.э. Однако, в послед­ней трети I века до н.э., при Ироде, еврейские диаспоры стали еще более многолюдны, и их влияние на все стороны жизни этих провинций еще возросло. Прямых до­каза­тельств этого у меня нет, но косвенным может служить, например, тот факт, что даже в Риме при Цезаре иудейская диаспора выросла до таких размеров, что стала оказывать определенное влияние на решение политических вопросов, а некоторые ев­реи сумели так ассимилиро­вать в римскую культуру, что по внешнему облику ничем не отличались от эллинов: но­сили греческую одежду, чисто, без всякого акцента говорили по-гречески, не уступали грекам в знакомстве с греческой образованностью и литера­турой, умели дер­жать себя в греческом обществе, отказались от соблюдения значи­тельной части еврей­ских ритуаль­ных установлений, например, относительно поведе­ния в обществе много­божников, еды и т.п. Об этом свидетельствует, например, био­графия Филона Александ­рийского, иудея по вероисповеданию, авторитетнейшего че­ловека в еврейской общине Александрии, но одновременно ученого, блестяще знаю­щего греческую культуру и пишу­щего свои работы на греческом языке. Или слова ра­нее упоминавшегося греческого гео­графа Страбона, о том, что евреи распространены по всей империи, которые я приводил выше. Или речь современника Цезаря и Ирода, известного рим­ского политика и оратора, Цицерона42. Выступая в 59г. до н.э. в Рим­ском суде с речью в за­щиту пропретора43 Азии 62-61гг. до н.э. Луция Валерия Флакка, обвиняемого в незаконном вымогательстве денег из азиатских городов (среди предъ­явленных Флакку обвинений была и незаконная конфискация денег у евреев), Цицерон заявил, что евреи в Риме за­пол­няют все суды, а в народных собраниях так много гра­ждан-иудеев, что противодейст­вие их ин­тересам является политическим безрассудст­вом44. И хотя в этих словах есть значитель­ное преувеличение (~2÷3% населения не могут сильно влиять на погоду в го­роде), здесь стоит вспомнить известную поговорку , что дыма без огня быть не может. И уж если такое говорится о Риме, то можно себе представить, что в эти годы происходило в ближневосточных провинциях.

Однако, где бы не жили эти евреи и как бы они не ассимилировали в местную культуру, всегда и везде, за очень редким исключением, они оставались евреями. Их ас­симиляция имела известный предел: они были и открыто объявляли себя не элли­нами, а проникнутыми эллинской культурой евреями. Поэтому они по-прежнему жили изолиро­ванно от остальных жителей страны, нигде и никогда не сомневались, что они и по проис­хождению, и по культуре не хуже тех народов в среде которых живут (читай И.Флавия), вплоть до фанатизма были преданы своей вере, свысока смотрели на языч­ников, от­крыто критиковали их заблуждения, считая только свою веру правиль­ной45 (непри­язнь на уровне веры между иудеями и язычниками существовала всегда; трудно себе представить, каким образом, живя в окружении язычников, ев­реи смогли бы сохранить свое единобожие в течение более 1000 лет, без того, чтобы между ними и язычниками не существовали бы антагонистические противоречия и взаимонеприятие46; да и в “Ветхом за­вете” имеется масса примеров не просто враждеб­ного отношения евреев к язычникам, а агрессивно враждебного.) и соблю­дали запрет, введенный в V веке до н.э. еврейским религиозным деятелем Эзрой, относи­тельно несмешивания с гоями. А уж в провинциях, приоб­ретая экономическое и поли­тическое влияние, занимая видные посты и чувствуя поддержку со стороны римских властей и Ирода, некоторые из них демонстриро­вали свое еврейство и даже кичились им. А если к этому добавить за­висть городской бед­ноты к ус­пехам многих евреев (возможно, не всегда с их точки зре­ния честным) и вы­сокомерное и презрительное отношение со стороны многих успешных ев­реев к мест­ному населению, то станет понятно, что и сами евреи подавали много пово­дов для не­гативного к себе отно­шения и местное население реагировало на эти поводы соот­вет­ствующим образом. Дру­гими словами, в этих провинциях среди городской бед­ноты и люмпенов бытовой антииу­даизм в эти годы существовал, был развит довольно сильно, но до поры скрывался.

Об этом, в частности, свидетельствуют массовые антиеврейские выступления, имевшие место в середине I-го века н.э. в Египте и Сирии, когда местные власти, ис­ходя из собственных соображений, допустили их. Такие выступления на ровном месте не воз­никают. Прежде, чем вылиться на улицу, они бродят и зреют в народной массе много лет, пока их, наконец, не прорвет. Что и произошло сначала в Александрии, а затем в Анти­охии в конце 30-х годов I века н.э. Но об этом ниже, в соответствующем разделе текста. А пока следует отметить, что, поскольку при Ироде в Римской империи открытых антииу­дейских выступлений со стороны населения империи не было и госу­дарственных антииу­дейских постановлений тоже не было, то можно утверждать, что и явного антииудаизма в те годы в провинциях Римской империи тоже не было.

Совсем другие причины для антииудаизма были у римской знати. Для знати причинами могли стать реакция на благожелательное отношение Цезаря к римским евреям47, значительное увеличение количества иудеев в самом Риме, собственно иуда­изм и явно не римские манеры многих бедных евреев, а также мода на восточные культы, которая эти годы появилась в столице империи. И все это на фоне традиционно неприязненного отношения римской аристо­кратии к евреям, как к народу, который по словам известного политика второй по­ло­вины I века до н.э. Цицерона был рожден для рабства. Дело в том, что в отличии от та­ких стран, как Сирия и Египет, где евреи могли себе позволить быть евреями, в Риме они пре­красно понимали, что если они при таком отношении к себе, какое демонстри­рует рим­ская знать, станут эмоционально реагировать на каждое наносимое им ос­корбление и открыто бороться за свои права, то они очень быстро будут просто ис­треблены подав­ляющим большинством и силой "хозяев страны". Поэтому инстинкт на­ционального само­сохранения, уже издавна (задолго до попадания Иудеи под власть Рима) приучил их не реагировать на мелкие обиды, а на тяжелые реагировать не реф­лексом, а разумом. А ев­рейский разум учил их, что в реальных условиях жизни в почти враждебном окружении стремится надо не к демонстрации показного самолюбия и чувства собственного досто­инства, а к дости­жению реального влияния на свое поло­жение среди окружающих тебя людей и положение твоего народа в стране. Надо су­меть стать нужным, а лучше - неза­менимым. В этом, с их точки зрения, и самолюбие и чувство собственного достоинства проявляются и удовлетворяются гораздо глубже. Тем более, что и при Цезаре и при Ав­густе условия для этого были са­мые подходя­щие.

В качестве примера вспомним хотя бы библейскую исто­рию Эсфири и слова праведника Мардохая (Книга Эсфири гл.III, п.56), который так оправ­дывает свой отказ от поклонения Аману: "Не из высокомерия и гордыни, не популярности ради я отказался пасть ниц перед надменным Аманом. Нет, я охотно целовал бы его пятки, если бы это могло быть на пользу Израилю!". А ведь в этой легенде рассказыва­ется о событиях 400-летней давно­сти48. Жажда мести – это с точки зрения еврея грех, чувство самолюбия, реа­гирова­ние на обиду - преступная гордыня. Главное – умение достичь поставленную цель. И это оправдывает все средства. Вот принципи­альная позиция античных, да и не только античных, евреев. И она еще тогда была ими возведена в ранг высшей доброде­тели. Да, я думаю, что тако­вой она остается для всех евреев во все времена.

Однако, с точки зрения античной морали, морали силь­ных и гордых людей, кото­рые не привыкли вникать в такие тонкие нюансы психологии малых народов, жи­вущих среди них, такой способ реагировать на обиду считался недостойным свобод­ного че­ло­века. Поэтому результатом этой национальной особенности еврейской пси­хологии яви­лось чувство гадливости и презрения к ним со стороны не очень далеких римских патри­циев. Их стали третировать, как "паршивых жидов" и называть “народом, рожденным для рабства”. А если к этому добавить то, что знать абсолютно не интере­совалась ни иудаиз­мом, ни историей еврейства и черпала свои знания о евреях в ос­новном из книги египет­ского жреца Манефона “История Египта”, написанной еще в III веке до н.э. и рисующей историю евреев в исторически неверном, искаженном и явно ан­тииудейском духе, но од­новременно часто оказывалась вынужденной обращаться к ним с просьбами, т.е. оказывалась в экономической зависимости от римских евреев, а также симпатии к ним со стороны Августа, которые не позволяли этим людям "поста­вить их на место", то становится понятным почему хозяева страны не могли оставаться рав­нодушными к “еврей­скому нахальству". Результатом этой особенности и явились неприятие, а иногда и явная антипатия к ев­реям со стороны римской аристократии, бытовой, барский антииудаизм.

Однако антииудаизм римской знати, равно как и антииудаизм городской бед­ноты, в те годы не имел материального воплощения в виде каких-либо действий, а вы­ражался в гадливости при разговоре и пренебрежительно-высокомерном тоне, кото­рый они использовали при описании иудеев и собственных претензии к ним. Не более того. Ниже, когда мы будем говорить о положении евреев в Риме в I веке н.э. мы еще вернемся к этой теме. А здесь я просто вспомню того же Цицерона, который называл иудеев и сирийцев наро­дом, созданным для рабства49, и Горация, который беззлобно посмеивался над миссионер­ской деятельностью иудеев и их традицией делать обре­зание50. Последнее, впрочем, было предметом постоянных насмешек многих римлян и, возможно, единствен­ным, что они знали об иудаизме. Однако, повторяю, все эти на­смешки и обвинения но­сили исключительно частный характер, и не материализовыва­лись в ни преследование, ни в унижение, ни в насилие, ни в дискриминацию и нанесе­нии евреям материального и морального ущерба. А раз так, то мало ли кто кому не­симпатичен или неприятен, в анти­иудейских действиях это не проявлялось, и следова­тельно, в данном случае мы тоже не можем говорить об антииудаизме.

Но антииудаизм был только одной стороной медали, которая называлась благо­желательное отношение римских властей к евреям. Ее другой стороной был про­зелитизм, т.е. переход в иудаизм неевреев по рождению. И он проявлялся в том, что в то время, как некоторые жители Римской империи в этом благожелательном отноше­нии к евреям со стороны властей видели несправедливость и собственную дискрими­нацию (они станови­лись бытовыми антииудаистами), другие ее жители просто видели успехи евреев. И они, возможно, думали, что это еврейский бог так силен, что помогает своим адептам, ведь для большинства язычников бог всегда был высшим существом, который помогает тем, кто к нему хорошо относится и вредит непокорным. И эти люди надеялись, что, если они примут еврейского бога и приобщаться к иудаизму, то он и их примет под свою опеку и в чем-то поможет. И они принимали иудаизм, становились прозелитами. Это как в наши годы, когда люди, устремленные к карьерному росту, стремятся вступить в правящую партию. И некоторым это помогает. Только иудеи в Римской империи никогда не были правящей партией. Максимум, что они имели от властей, это даже не равноправие с рим­лянами и греками, а просто более льготное к ним отношение. И поэтому мне трудно по­нять, чего мог добиться римлянин, приняв иу­даизм. Здесь скорее всего была дань моде, и потому среди римлян прозелитов было не очень много. Другое дело сириец или египтя­нин. Вот им переход в иудаизм дейст­вительно мог помочь, и потому в этой среде прозелитизм был раз­вит значительно больше.

Но была и другая, возможно, не менее важная, причина прозелитизма. В те годы некоторые люди уже начинали искренне разочаровываться в многобожии и заду­мывались о единобожии. Они видели, что единобожие отвечает на многие глубинные вопросы жизни, ответов на которые язычество не дает, а монотеизм дает51 и обеспечи­вает при этом нравственное совершенство своих адептов. А не имея в те годы никакой другой единобожной альтернативы иудаизму, принимали его. Не случайно, когда спустя менее 50 лет появилось христианство, оно почти сразу привлекло на свою сто­рону много людей. И у иудаизма появился сильнейший конкурент. Однако, при Ироде до этого было еще да­леко, и потому многие жители Ближнего Востока искренне стано­вились прозелитами.

Не трудно догадаться, что прозелитизм по многим причинам был для евреев очень полезным явлением. Во-первых, он снижал риск антииудаизма, поскольку при­влекал на сторону евреев большое количество потенциальных антисемитов, во-вто­рых, просто уве­личивал ряды поклонников Яхве и, наконец, в-третьих, привлечение язычников в истин­ную веру всегда считалось в иудаизме богоугодным делом.

Однако, известно, что в вопросе соблюдения требований иудаизма евреи все­гда были очень требовательны к себе и своим собратьям. Мы помним, например, как в свое время они отказали самаритянам в участии в строительстве второго Храма52. По­этому вызывает удивление, как они могли так легко принимать в свои ряды бывших язычников, которые, возможно, до конца еще и не отказались от своей веры. Однако, евреи и не де­лали это легко. С.Лурье пишет (Л.9), что прием язычников в свою среду иудеи обставляли следующей процедурой. Сначала с целью привлечения язычников, склонных к прозели­тизму, в свои ряды евреи разрешали начинающим прозелитам изучать иудаизм еще не соблюдая многих требований, предъявляемые к настоящим иудеям. Доходило до того, что для начинающих они сократили Декалог Моисея, со­стоящий из 10 заповедей, до 7-ми заповедей, исключив оттуда требование соблюде­ние субботы, неизображение бога (не сотвори себе кумира) и неупоминание имени бога всуе, и даже разрешали им не делать обрезание. Главным для евреев было не расширение своей диаспоры за счет новых, и, возможно, полезных, но с их точки зре­ния еще не созревших для иудаизма членов, а при­общение этих язычников к нравст­венным догмам иудейской рели­гии. Таких людей, при­общенных к еврейскому вероис­поведанию, С.Лурье называет полу­прозелитами. Эти по­лупрозелиты не были нату­ральными иудеями, но они иудеям уже симпатизировали и, возможно, в чем-то помо­гали. Лица, ознакомившиеся с еврейскими писаниями и приняв­шие часть еврейских обрядов, не могли относиться к евреям с тем ожесточением, с каким относились к ним лица, вовсе не задетые еврейской религиозной пропагандой. На их по­мощь могли рас­считывать евреи при решении своих администра­тивных проблем, напри­мер, об отмене гонений или улучшении положения. Таким обра­зом, миссионерская дея­тельность ев­реев не имела своей основной целью вербовку но­вых адептов еврейской религии. Эта своеобразная миссионерская деятельность объяс­няется идеей самосохра­нения и яв­лялась продолжением той политики самосохранения, о которой я писал чуть выше, ко­гда мы обсуждали поведение евреев в условиях неблаго­желательного окруже­ния (ан­тииудаизм в Риме). А уже косвенным эффектом этой дея­тельности было то, что неко­торые дети этих полупрозелитов росли уже в иудейской среде. И некоторые из них на­чинали сознательно соблюдать все требования Торы и посте­пенно становились на­стоящими иудеями. И их евреи уже считали своими.

Ну и последнее. Прозелитизм несомненно был очень на руку Ироду, и помимо эл­линских храмов, биб­лиотек и всякого рода строений он возводил там же синагоги и ев­рейские центры. Собст­венно, надо думать, что все эти эл­линские строения он воз­водил ради того, чтобы иметь воз­можность строить синагоги и стимулировать прозели­тизм. Но это все делалось для ев­реев за рубежами Иудеи.

А то, что прозелитизм в те годы был достаточно широко развит говорит то, что не­которые современные историки считают, будто значительное увеличение количе­ства иу­деев в Римской империи на стыке тысячелетий (конец I века до н.э. – первая половина I века н.э.) связано не столько с чрезмерной плодовитостью евреев именно в эти годы, сколько с активным прозелитизмом.

Итак, подводя итог главе, посвященной первым ~50 годам жизни евреев под вла­ды­чеством Рима можно отметить, что в эти годы жизнь евреев в Иудее была очень трудной. Царь Ирод, жестокий тиран и очень подозрительный человек, уничтожил в стране всякое непослушание, своеволие и даже минимальный намек на возможность его смены, осо­бенно в своем ближайшем окружении, для простых иудеев ввел строгое налогообложе­ние, эллинизировал свой двор, пропагандировал римскую культуру, но одновременно обеспечил евреям возможность свободного отправления иудейского культа. Однако, иудеи не любили своего царя. Поэтому при нем наблюдался отток на­селения из Иудеи, в ос­новном в страны Ближнего Востока, где никакого государствен­ного антисемитизма или антииудаизма они не испытывали. Потому там их способности развивались в полной мере, что стимулировало бытовой антииудаизм и прозелитизм. Однако баланс этих двух противоборствующих явлений складывался в эти годы в пользу прозелитизма.


1.4. Духовная жизнь евреев во времена Ирода. Гиллель и Шамай.


Монотеизм стал незыблемой основой еврейского общества еще до того, как Ирод стал ее царем. Тора издавна определяла повседневную жизнь каждого еврея, и верность ей была делом первостепенной важности еще при создании второго храма. Обучение Торе начиналось с самого раннего возраста. Все еврейские дети по Торе обучались чте­нию и изучали историю и религиозные законы. Так что, как писал Фла­вий, “еврею легче ответить на вопрос о предписаниях Торы, чем назвать свое имя.” При этом помимо кано­низированного Письменного Закона (Торы) еще со времен Хас­монеев в Иудее разви­вался и Устный Закон, основанный на многовековой традиции толкования спорных мест Торы. При этом Устный Закон превратил Тору в универсаль­ное учение, способное сохра­нять возможность приспособления к постоянно меняю­щимся условиям жизни. Главными носителями Устного Закона были фарисеи53, кото­рый пользовались наибольшим влия­нием в народе. Саддукеи54 не признавали Устный Закон и ориентировались исключи­тельно на Тору и традиции Храмовой службы.

До восстания Хасмонеев толкование Торы было делом исключительно священ­ни­ков. Но позже, при Хасмонеях, оно стало переходить к мудрецам, "хахамим", кото­рые могли происходить из разных слоев и жить не только в Эрец Исраэль, но и в диас­порах. Причем эти мудрецы за свою деятельность по толкованию Торы не получали платы. Это было их призванием, а средства к существованию они добывали ремеслом, торговлей или другими занятиями. Однако, именно они постепенно превратились в ду­ховных на­ставников и руководителей общества, а наиболее авторитетные из них – в духовных ли­деров, влияние которых на общество превосходило влияние первосвя­щенников и прави­телей.

               Духовным вождем еврейского народа в годы жизни Ирода и чуть позже был Гил­лель. Гиллель (~70г. до н.э. ÷ ~5г. н.э.) родился в Вавилонии в знатной семье, про­исходившей, по преданию, из рода Давида. В юности Гиллель самостоятельно изучил Тору и другие святые писания сначала у себя на родине, затем в Иерусалиме, где от­казавшись от помощи состоятельного брата зарабатывал себе на пропитание и плату за учебу работая дровосеком. После этого он снова вернулся на родину и продолжил самообразование. Затем уже сложившимся человеком в возрасте около сорока лет он окончательно переселился на историческую родину. Не факт, но возможно в Иудею Гиллель переехал благодаря помощи Ирода, который, как известно, любил спонсиро­вать диаспору и привлекать из диаспоры, в т.ч. Вавилонии, кадры для развития Иудеи. Но в любом случае к этому времени это был уже известный и уважаемый раби, кото­рый прекрасно знал и Тору и эллинское учение. Здесь он вскоре превратился в вели­чайшего законоучителя своего времени, был избран членом Синедриона, а затем и его председателем, “наси”.

 Я не могу судить о том, что нового внес Гиллель в иудаизм, но, как пишут спе­циалисты, заслуга Гиллеля состояла в том, что он связал накопившиеся в иудействе уст­ные предания с Торой, ввел, исходя из смысла Торы, какие-то новые законы, важ­ные для его времени, и прославился как творец нравственного учения, основанного на самых возвышенных истинах иудаизма. Гиллель считал религию средством для нрав­ственного совершенствования личности и потому обязанности человека по отношению к ближнему ставил выше, чем обязанности человека перед богом. Сохранились не­сколько притчей, связанных с именем Гиллеля. Так на вопрос одного язычника, же­лавшего принять иуда­изм, но страшившегося обилия его законов, передать ему сущ­ность еврейского учения, Гиллель ответил: “Что тебе неприятно, того не делай другому - вот сущность Торы, а все остальное есть лишь объяснение к этому.” А на вопрос уче­ника о соотношении Письмен­ного и Устного законов Гиллель сначала показал ему ал­фавит, а затем тот же алфавит, но с последней буквы к первой. И затем сказав, что это одно и то же, только в разных ви­дах, продолжил, что таково же и отношение уст­ного учения к письменному. Для понима­ния учения Гиллеля характерны его любимые изречения, которые цитируют разные ав­торы и некоторые из которых приведены ниже:

-Люби мир и водворяй его везде, люби людей и приближай их к Закону божьему.

- Если не я за себя, то кто же за меня? Но если я только за себя, то что я значу?

- Кто старается прославить свое имя, тот теряет свое имя; кто не приобретает но­вых познаний, теряет и прежние.

Однако, Гиллель занимался не только нравственным воспитанием. Известно, например, что он отменил положение Второзакония, требовавшее отпускать долги ка­ждый седьмой год, после чего в стране появилась возможность реально заниматься бизнесом, в т.ч. долгосрочными финансовыми операциями.

Другой еврейский мыслитель времен Иуды по имени Шаммай (ок.50г. до н.э. – 30г. н.э.) отличался от Гиллеля и по духу своего учения, и по его характеру. Шаммай призывал строго соблюдать букву закона, не допускал никаких облегчений в испол­нении торских законов и запрещал многое из того, что разрешал Гиллель. Он ставил в религии выше всего исполнение правил и обрядов. Его школа занимала жесткую политику в отноше­нии чистоты и нечестивости, полагая, что если вы не разобрались досконально во всех подробностях, то вся система лишается смысла. Вместе с тем он был очень суровым и высокомерным в обращении с людьми. Так на просьбу язычника о кратком изложении сущности иудаизма он в отличии от Гиллеля отвечать не стал.

После смерти Гиллеля в ~5г. и Шаммая примерно в ~30г. ученики их раз­дели­лись на две религиозные школы, которые расходились в решении многих спорных во­просов и часто спорили друг с другом. Эти споры ослабляли единство фарисейской партии, но и давали толчок умственной деятельности, которая все более усиливалась среди евреев и в конце концов привела к созданию Талмуда. Причем последователи школы Шемая заложили основы для формального создания Иудейского Талмуда, а последователи Гиллеля наполнили его гуманистическим содержанием. Впоследствии многие идеи и даже притчи Гиллеля повторил в своих проповедях Христос.

     

Важнейшим и наиболее своеобразным явлением религиозно-общественной жизни эпохи Ирода была синагога. Она возникла и сыграла решающую роль в иуда­изме еще в самом начале периода Второго Храма и первое время называлась "молит­венный дом" или “дом Шабат“. Возникновение синагоги явилось переворотом в жизни еврейства и уникальным нововведением в истории религии вообще. В отличие от Храма, бого­служение в ней велось не священниками и левитами, а каждый еврей самостоятельно общался со Всевышним. Но поскольку далеко не каждый был сведущ в законах мо­литв, суббот, праздников и т.п., то необходим был человек который бы все это знал и помогал евреям своими знаниями, разъясняя закон и побуждая их к его исполнению. Эту задачу в синагоге стали исполнять фарисеи, которых приглашали из числа людей, чьи моральные достоинства были широко известны, а уровень познаний подтвержден самыми большими авторитетами в еврейском законе. Их называли раввинами55. Они действительно лучше других знали еврейские законы и были строги и самокритичны в их исполнении, в т.ч. в соблюдении обрядов, постов, молитв, омовений, соблюдении гигиенических норм, выплаты десятины и т.п. Рассказывая о них, Иосиф Флавий писал: “Они ставят все в зависимость от Бога и судьбы и учат, что человеку представлена свобода выбора между честными и нечестными поступками, но что и в этом участвует предопределение судьбы. Души, по их мнению, все бессмертны; но только души доб­рых переселяются по их смерти в другие тела, а души злых обречены на вечные муки”56. Другими словами, раввины были наиболее авторитетными и уважаемыми людьми в своих общинах. И первое время они исполняли свои обязанности на общест­венных началах, зарабатывая свой хлеб повседневным трудом, как обычные кресть­яне, ремесленники, торговцы и т.п. Некоторые из них работали учителями в начальных школах при синагогах, где обучали детей грамоте, азам арифметики и еврейскому за­кону (Торе). Кстати, у евреев задолго до этих времен существовала всеобщая грамот­ность и родители, даже самые бедные, считали своим святым долгом обучать всех своих детей, включая девочек.

Здесь же следует отметить, что культ жертвоприношения в синагогах с самого их возникновения полностью отсутствовал. По этой причине синагога могла существо­вать в любых условиях, в т.ч. в самых маленьких и отдаленных общинах, в которых ко­личество мужчин было не менее 10 человек. Именно поэтому она и стала одновре­менно молитвенным домом, местом изучения Торы для взрослых, местом обучения детей, а также центром общественной жизни евреев. Таким образом, синагоги воз­никли, как место молитв и общения евреев задолго до Ирода. Однако при Ироде они стали религиозным и общественным центром жизни еврейской общины не только в Эрец Исраэль, но и в странах рассеяния, а впоследствии послужили образцом для ор­ганизации культа в христианстве и исламе.

Евреи всех диаспор поддерживали тесную связь с Эрец Исраэль. Именно в эти годы появился термин “диаспора“, который употреблялся для обозначения добровольного проживания вне Эрец Исраэля, в отличие от понятия “галут“, что означает “вынужденное изгнание“. Многочисленное и преданное родине еврейское рассеяние было неиссякаемым источником моральной и материальной поддержки еврейского населения в Эрец Исраэль. Многие евреи со­вершали регулярные паломничества в Иерусалимский храм во время праздников. Встречи в стенах храма евреев из разных стран уси­ливали ощущение единства и сплоченности народа вокруг общей святыни. Но далеко не все евреи могли отпра­виться в дальнее путешествие, чтобы посетить святой город и храм. Им оставалось лишь надеяться, что настанет день, когда Машиах соберет евреев в Иерусалиме и все они "будут золотом и ладаном прославлять Имя Бога". Однако, независимо от того мо­жет еврей посетить храм или не может все евреи со времен постановления Нехемии продолжали посылать в Иерусалим "полше­келя", а богатые посылали дорогие дары на его украшение. Кроме того, мудрецы из Иерусалима разрешали спорные галахические вопросы евреев рассеяния, осуществляли контроль за ними, назначали им судей, раввинов и т.п.

Что касается литературного творчества евреев, то к моменту покорения Иудеи Римом практически все книги Ветхого завета были уже написаны. Единственная биб­лей­ская книга (неканоническая), написанная в первые годы жизни евреев под римским вла­дычеством, – это “Третья книга Маккавеев”, в которой описаны гонения на евреев во вре­мена царствования Птолемея IV Филопатора. В ней неизвестный автор-еврей описывает эту тяжелую жизнь, жестокие притеснения, которым подвергаются евреи за свою веру и с негодованием отвергает мысль о том, что евреям следует отказаться от Торы, передан­ной им Всевышним, ради получения гражданского равноправия. В его глазах жизнь ев­реев в Египте - это жизнь на чужбине, и он ожидает скорого избавле­ния. “Третья книга Маккавеев” выражает взгляды тех кругов еврейства в египетской диаспоре, которые, не­смотря на приобщение к греческой культуре, не переставали считать себя евреями и чу­жеземцами на египетской земле.

Других литературных произведений созданных в это время не знаю. Новый всплеск литературного творчества начался в Иудее с возникновением христианства.


2. Иудея времен прокураторов (4г. до н.э. ÷ 66г. н.э.).


2.1. Последние годы Августа. Первые прокураторы. (4÷17гг.)


Выше я писал, что Ирод при своей жизни уничтожил всех, кто хотя бы мини­мально мог претендовать на его место или был достоин и готовился для этого места, в т.ч. люби­мую жену и троих старших сыновей57. Поэтому после его смерти, произошед­шей в 4г. до н.э., у Августа не нашлось для него достойной замены. Однако, у Ирода были еще дети от других жен, и Ирод оставил завещание, в котором своим преемни­ком провозгласил Архе­лая, старшего из оставшихся в живых сыновей, и по одной тет­рархии58 завещал Ироду Антипе и Филиппу: Первому - Галилею59, заселенное евреями восточное побережье Гениса­ретского озера (Галуаниту60) и Перею61, а второму - Го­лан62, Итурею63 и Батанею64 (см. рис.1. Географическая схема Палестины). Кроме того, своей сестре Саломее он тоже завещал несколько городов, императору Августу - зна­чительные денежные средства, а ос­тальным своим родственникам – тоже денежные средства и различные ренты.

Август удовлетворил это завещание Ирода, разделив Иудею на четыре части и, как пишет И.Флавий (Л.4), отдав Саломее города Азот и Фасаилиду, Ироду Антипе -тетрархии Галилею и Перею, Филиппу – Итурею, Голан и Батанею, а Архелаю, кото­рого он назначил старшим, - Иудею (Иудеей он назвал Южную Иудею со столицей в Иеруса­лиме, Идумею и Самарию). Свою же долю наследства он разделил между род­ственни­ками. Однако, назначив Архелая правителем Иудеи и формально подчинив ему остальных тетрархов, он все-таки назвал его не царем, а этнархом65, а должность царя не присвоил никому. Вероятно, потому, что не был уверен в Архелае, и для того, чтобы последний ви­дел свою перспективу.

Однако Август ошибся. Ар­хелай, получивший по формальному признаку стар­шин­ства наибольшую территорию, включая Иерусалим, и титул этнарха, оказался не­умным, бесхарактер­ным и одновременно жестоким правителем. Природа воистину от­дохнула на этом сыне царя Ирода. И проявилось это сразу с трагедии, которая по существу предшествовала самому началу его правления. Действительно, когда после похорон Ирода народ на­чал поздравлять Архелая и требовать от него облегчение нало­гового бре­мени и освобо­ждение политических узников, Архелай, который к этому времени еще не был ни царем ни этнархом, а был просто не утвержденным наследником, пообещал исполнить эту просьбу. Но нетерпеливые люди не хотели ждать утвержде­ния Архелая в должности, и собравшись в Иерусалиме по случаю Пасхи, начали требовать от него выполнения своего обещания. И в этот момент Архелай вместо того, чтобы выйти к народу и что-то ему разъяснить, приказал солдатам разогнать толпу. Римские солдаты приказ выполнили по-солдатски, доб­росовестно. Толпу разогнали. При этом погибло около 3000 человек. Однако Архелая это уже ни сколько не взволновало. Он по­считал, что подавил в зародыше бунт, показал народу, какой он крутой, и поспешил в Рим за своим назначением66.

В результате, все произошло с точностью до наоборот. Вместо того, чтобы пока­зать народу свою власть и подавить бунт, Архелай спровоцировал как раз то, что хотел подавить в заро­дыше. Действительно, сразу же после разгона толпы, когда он уже уехал в Рим, в Ие­руса­лиме начался реальный бунт. Причем такой сильный, что оставленный им римский на­местник с легио­ном римских солдат, которые накануне разогнали толпу, теперь не сумел справиться с восставшими, и был вы­нуж­ден отступить и обратиться за помощью к своему сирийскому начальнику по имени Вар. Тот при­вел из Антиохии еще два легиона римских солдат и тремя легионами усмирил вос­ставших, а затем жестко рас­правился с непокорными, распяв на крестах еще 2000 че­ловек. В результате, когда Архе­лай вернулся в Иудею в чине этнарха, формальный порядок в стране был, но бỏльшая часть подвластных ему людей его уже ненавидела.

Однако, Архелая это не волновало. Он не понял, что назначение его этнархом было актом доброй воли со стороны Октавиана Августа по отношению к его покойному отцу, а от самого Архелая Август еще только ждал проявления способностей, и потому сохранил царский титул для последующего поощрения в случае, если Архелай его за­служит. Но Архелай, уверенный в поддержке Рима, начал править также жестко, как его отец, но со­всем не так умно и умело. По примеру отца он жестоко притеснял свой на­род нисколько не сократив величину налогов, установленных Иродом, в нару­шение ев­рейской традиции лично назначал и смещал первосвященников, нарушал за­коны ев­рейской веры (женился на вдове своего брата Александра, казненного Иродом, что строжайше запрещено зако­ном), но в отличии от отца он не делал для евреев ничего полезного ни у себя в стране, ни в ближнем зарубежье. И главное, не имел и не старался получить поддержку ни в какой из общественных групп. В конце концов дело дошло до того, что ев­реи, уставшие от такого прави­теля, в 6г. н.э. направили в Рим специальную делега­цию с жалобой на Архелая и прось­бой освободить их от него. Выслушав эту делега­цию, император Август вызвал Ар­хелая в Рим, лишил его звания этнарха и сослал в галльский город Виену, где тот прожил остаток жизни и умер в 16г. н.э.

А римляне, изгнав Архелая из Иудеи и не найдя ему достойной замены среди иу­деев, окончательно лишили ее статуса госу­дарства в государ­стве, сде­лали, как когда-то Помпей, не­большой римской провинцией под названием Иудея (в нее вошли собст­венно только владения Архелая: Иудея, Самария и Идумея) в составе римской про­винции Си­рия67. Управление этой провинцией они поручили римскому прокуратору68, а местом его резиденции сделали Цеза­рию При­морскую (ныне Кесария). Иерусалим при этом стал просто крупнейшим еврейским го­родом. При этом братья Архелая Ирод Ан­типа и Филипп остались правителями в своих уделах: Ирод - в Галилее и Перее, а Фи­липп – в Голане и Трахее и правили там еще до­вольно долго69.

Отметим здесь же, что иудейский прокуратор (или наместник) обладал в Иудее реальной властью не меньшей, чем иудейский царь или римский наместник Сирии (во многих кни­гах иудейских проку­раторов и называют наместниками). Кроме того что он со­бирал с ев­реев подати, раз­меры которых определял сам, он же с помо­щью римских легионеров и вспомогательных военных подразделений, формировавшихся из числа местных жите­лей, в основном, неиудеев70, обеспечивал в Иудее порядок, проверял су­дебные ре­шения Си­недриона, имел право выносить смертные приговоры (“право меча”), назначал и сме­щал первосвя­щенни­ков и т.п. И хотя формально в некоторых вопросах он зависел от сирийского наместника, жив­шего в Антиохии71, на положение евреев это не влияло.

Для иудеев главным было то, что будучи не иудеями и абсолютно не ин­тересуясь иудаиз­мом, как мировоззрением подвластного им народа, эти прокураторы не понимали и не ува­жали еврейскую веру. Иудея для них была не бо­лее, чем местом, куда их временно командировал император. Поэтому, получая в управление эту про­винцию, большин­ство из них смот­рело на свое новое назначение, как на место, где надо отработать опре­деленное время, обеспечивая там римский порядок, со­бирая на­логи и соблюдая интересы Рима. И, главное, где можно очень не­плохо заработать. А интересы, религия и устройство жизни ев­реев для них были не только непонятны, но и абсолютно безраз­личны. Впрочем, как и другие прокураторы в других провинциях.

Итак, начиная с 6г. н.э., в Иудее было установлено прямое римское управление. Первым римским прокуратором Иудеи император Август назначил некоего всадника72 по имени Копоний, кото­рый этом посту пробыл 3 года, начиная с 6г. н.э. и до 9г. и, как пишет И.Флавий, для евреев ничего особо плохого не сделал. А в истории Копоний запомнился тем, что при нем, в самом начале его дея­тельности на этом посту, в стране была проведена перепись населения73. Для обес­печения этой переписи, а также конфискации имущества Архелая и оценки имуще­ства всего населения провинции в Сирию (перепись проводилась по всей Сирии) по при­казу императора в 6г. н.э. специально прибыл сенатор Квири­ний,74 пользовавшийся в Риме большим авторите­том и влиянием. Вместе с Копонием они и должны были провести перепись населения.

Однако, при них же в Иудее возник первый ан­тиримский бунт. И это не удиви­тельно, надо знать иудеев, их упертость, строптивый нрав и религиозный фанатизм. Конечно, c того са­мого момента, как только в Иудее царская форма правления (иллю­зия самостоятель­но­сти) была заменена на наместническую, в еврейском обществе появились люди не­при­миримые к ней. Их на­зывали зелотами. Эти люди не при­зна­вали над собой никакой вла­сти, кроме власти Гос­пода и осуждали соотечественников за их согласие признать над собой власть Рима. “Идти на смерть они считают за ничто, равно как презирают смерть друзей и родст­венников, лишь бы не признавать над со­бой главенства человека,”- писал про них Флавий (Л.4). И они действительно убивали коллаборационистов и эллинистов, называя их предателями. А уж ко­гда рим­ляне задумали осуще­ствить перепись, то они, стали побуждать народ к оказанию сопро­тив­ления, доказывая, что перепись населения и имущества, а также согласие платить на­логи римскому импе­ратору, приведут народ к рабству.

Воз­главили это движение некий галилеянин Иуда и иерусалимский фарисей Саддук. В результате в стране на­чались всякого рода не­по­виновения. По словам И.Флавия (Л.4), “возникли все­воз­можные воз­мущения, происхо­дил ряд политических убийств, отчасти вследствие кро­вопро­литной междоусобной борьбы, так как люди, оз­верев, кидались друг на друга и в своем увле­че­нии не желали оставлять в живых ни­кого из своих противников, отчасти же вследст­вие из­биения врагов. Наконец на­ступил голод, доводящий людей до крайнего бес­стыдства; го­рода брались на­сильно и разру­шались, пока наконец эта смута не довела до того, что сам храм Предвеч­ного стал жертвою пламени, брошенного вра­гами.” (Л.4).

Однако, у римлян был большой опыт по­давления всякого рода бунтов, и им без боль­шого труда удалось спра­виться со смутья­нами. Они снова, как и десять лет назад в начале правления Архелая, привлекли своих легионеров, жестоко расправились с лиде­рами бунтовщиков и провели перепись населения. Как пишет все тот же И.Флавий, иудеи “оставили всякую мысль о со­противлении и беспрепятст­венно допус­тили расценку сво­его имущества.” (Л.4). Это по­зволило римлянам системати­зировать правила сбора нало­гов, ввести по­душную подать и т.п. Однако, результаты этой пере­писи, к сожалению, не сохранились. Во всяком случае, я ни их самих, ни ссылок на них в современной литературе нигде не видел.

Правда, римляне не сумели окончательно победить зелотов (да это было и не­реально), и впослед­ствии именно зе­лоты продолжили провоцировать и воз­главлять все антиримские восстания в Иудее. А что касается Квириния, то секвестрировав иму­щество Архелая, закончив перепись населения и заменив первосвященника (обвинив его в том, что он не сумел предотвратить бунт зелотов) в он в 7г. покинул Сирию и вернулся в Рим. А Копоний остался в Иудее еще на два года.

Все эти годы в Риме продолжал править Октавиан Август (до 17г. н.э.), что, как я уже писал выше, для евреев было хорошо. А воз­вращаясь к Копонию и сравнивая его со всеми последующими прокураторами, можно сказать, что это был наиболее либераль­ный римский про­куратор за все время проку­раторского правления в Иудее. И он, возможно, единственный из прокураторов, кто сделал для евреев кое-что полезное. При нем, в частности, в Иудее был от­ремонтиро­ван храм, поврежденный во время мятежа. Вероятно, поэтому он пользовался попу­лярностью среди части еврейского населения.

После Копония в 9г. н.э. прокуратором Иудеи был назначен Марк Амбивий, ко­торый пробыл на этом посту до 12г., а после него Анней Руф. Ни тот ни другой ничем особым за время своего правления, кроме того, что каждый новый прокуратор на­зна­чал сво­его пер­восвященника, что противоре­чило иудейской вере75, не прославились. Однако, нажились они оба при­лично, по­скольку, собирая подати в соответствии с дан­ными переписи Копо­ния, дополни­тельно обременяли население поборами на личные нужды, размер которых определяли по собствен­ному усмотрению. И это делало жизнь евреев непрогнозируемой и очень трудной. А если учесть их отношение к еврейской религии и важность этого вопроса для иудеев, то можно с уверенностью сказать что введение в стране прямого римского правления через прокураторов значительно ус­ложнило их жизнь. Правда, зная благо­желательное отношение императора к евреям и помня, за что был снят Архелай, они не слишком злоупотребляли своим положением. Во всяком случае, Флавий ничего не пишет об этом периоде истории Иудеи.

В то же время в диаспорах при Августе жизнь евреев по-прежнему была значи­тельно легче, чем в Иудее, по­скольку там, как я уже писал выше, жили наиболее пред­приимчи­вые евреи, и ни государство, ни местные власти им не мешали. Наоборот, Ав­густ, как и Цезарь, считал евреев, живущих хоть и отдельными диаспорами, но по всей империи фактором, объединяющим народы и укрепляющим единство государства, и потому относился к ним вполне благожелательно (конечно, не забывая при этом, что это подвластный ему народ). Так, например, в период его принципата76 (27г. до н.э.÷14г. н.э.) даже в самом Риме существовало несколько синагог и по его распоря­жению евреям, как и коренным жителям города, ежемесячно выдавалось зерно. А если эта выдача происходила в субботу, то для евреев выдачу специально переносили на следующий день. Словом, никакого антииудаизма при нем не было. Правда, в рим­ских провинция в отсутствии спонсорства от Ирода отношение к евреям стало менее благожелательным, но все равно оставалось хорошим. Поэтому эмиграция евреев из Иудеи в эти провинции продолжалось. Ведь при Архелае жизнь в Иудее легче не стала. Будучи иудейским царем, он притеснял и обдирал свой народ не меньше отца, а когда его заменили прокураторы, то они добавили к материальному гнету еще и про­блемы с неуважением к иудейской вере.

Здесь же еще раз подчеркну, что отъезд евреев из Иудеи нисколько не означал их отказ от своего вероисповедания. Все евреи, независимо от новых мест проживания по-прежнему оста­вались верующими иудеями. На новых местах жительства они орга­низовывали синагоги, в быту со­блюдали еврейские традиции и предписания Торы, а также ежегодно совершенно добровольно платили свою долю на содер­жание храма в Иерусалиме (не менее ½ шекеля). А периодически по мере возможности, хоть раз в жизни, евреи посещали храм. Это они по-прежнему считали своим священным долгом.


2.2.Тиберий. Зарождение христианства. (17-37гг.).


Во время правления в Иудее Руфа в Риме на 78г. жизни поле 57-летнего правле­ния скончался император Октавиан Август. Произошло это в 14г. н.э. Он прожил по рим­ским меркам так долго, что пережил всех своих основных наследников (зятя, двух род­ных внуков и даже приемных детей от двух первых браков), и поэтому наследником императора Окта­виана и вторым законным римским императором стал усы­новленный им сын его третьей жены Юлии от ее первого брака Тиберий Нерон77. В истории он остался извест­ным под своим царским именем Тиберием Цезарем Авгу­стом или про­сто Тибе­рием.

О Тиберии историки пишут очень противоречиво. Некоторые (например, Светиной78 и Тацит79) пишут, что Тиберий, как тиран, ужесточил императорский режим, зажал политиче­ские сво­боды и при этом умело маскировал свои действия видимостью реше­ний сената. Предоставляя внешний блеск консулам, сам он держался в тени, жил в республи­канской простоте и отказы­вался от почетных титулов, которые готов был ему поднести раболепный сенат. Другие же историки (Веллей Патер­куль80 и Филон Александ­рийский) пишут об этом человеке и комментируют его действия совсем иначе. Они считают, что, став императором в 56 лет81, Тиберий обнару­жил прекрас­ные админи­стративные способно­сти и, не стремясь к новым террито­риаль­ным завоева­ниям, а также к личной славе и обогащению упрочил римскую власть в огром­ной импе­рии, навел порядок в про­вин­циях (умень­шил лихоимство наместников и продажность судов), удовлетворил спра­вед­ливые требова­ния легионов (сокращение срока службы и увеличение жалова­ния), усилил дисциплину в ар­мии и т.п. Однако, и те и другие схо­дятся в том, что при Тиберии произошло укрепление монархии и центральной власти, что он был вспыльчив, раздра­жителен и скор на принятие жестких решений, за что был нелюбим знатью и непопулярен среди простых римлян. Последнее, кстати, подтвер­ждает и И.Флавий. В (Л4) он пишет: “Когда римляне узнали о смерти Тиверия, они очень обрадовались этому приятному для них известию”.82


Однако, все эти качества нового императора проявились впоследствии, а пока все это было не известно, и смерть Августа стала тяжелым ударом для всех евреев, как в Иудее, так и в диаспорах. Они оплакали смерть Августа, и теперь им надо было каким-то образом начинать строить отношения с новым императором. А как это де­лать?

К моменту смерти Августа его империя охватывала прак­тически все Средизем­но­морье и, как я уже писал выше, в ней проживало ~80 млн. че­ловек (вероятно, муж­чин) в т.ч. жителей, имеющих статус граждан Рима83, было всего ~5 млн. человек и жили они, в основном, в Италии. Остальные жи­тели империи были просто римскими подданными. Они имели гораздо меньше прав, чем римские граждане. Евреи состав­ляли около 10% населения (т.е. ~8 млн. человек), и за очень редким исключением гра­жданами Рима они не были. Поэтому, несмотря на то, что 10% это очень не малое число, и несмотря на их заметное влияние на экономику Рима, особенно в восточных провинциях, в своих юриди­ческих правах они были весьма ограничены. Поэтому не­смотря на благожелательное отношение к себе со стороны императора и активное участие в экономической жизни страны, на решение политических вопросов евреи практически не влияли. Правда, не ду­маю, что это их очень расстраивало. А вот быто­вой антисемитизме процве­тал и в самом Риме и во многих римских провинциях, усили­вался по мере увеличения там ко­личества евреев, и, конечно, усложнял жизнь евреев в диаспорах.

После смерти Октавиана Августа, положение евреев в диаспорах сильно не из­менилось, но потеряло устойчивость, поскольку местные власти первое время не знали ни об отношении нового императора к евреям, ни о своей собственной судьбе, поскольку с приходом к власти Ти­берия среди римских чиновников всех уровней про­изошли естественные пертурбации. В частности в Иудее прокуратор Руф был заменен на Валерия Грата. При этом сами евреи повлиять на это не могли никак. А то, как стро­ить отношения с новым императором определялось не столько желанием самих ев­реев, сколько тем, хо­тел ли сам император строить эти отношения. А вот это было не известно. Во всяком случае, в явном виде он его не проявлял. И то, что римские исто­рики, и даже Флавий, очень мало пишут об от­ношении Тиберия к ев­реям и о положе­нии евреев в империи в годы его правления, подтверждает это. Однако, некоторые ис­торические факты, косвенно говорящие об отношении нового императора к евреям из­вестны. И ниже я их изложу.

Историки пишут, что Тиберий от­рицательно отно­сился к иуда­изму, считая его варварской религией, про­ти­воречащей здравому смыслу и раз­ви­вающей у ее адептов фанатизм (в последнем, возможно, он был даже прав). Однако, при этом я не знаю фактов, реально гово­рящих о его плохом отношении к евреям и иудаизму. И у историков, которые пишут о его отрицательном отношении к евреям я не видел ссылок на древние документы, которые бы подтверждали это. Более того, судя по его словам и поступкам, создается впечатление, что, не при­знавая иудаизм, он тем ни ме­нее старался со­хранять с евреями хорошие отношения. Приведу несколько примеров. Первый пример. при вступлении Ти­берия на трон в Антиохию и Кесарию поступили распоря­жения, в кото­рых местным вла­стям рекомендовалось с уважением относиться к местным обычаям и верованиям. И хотя я не видел оригинальных докумен­тов этого периода, подтверждаю­щих сказанное, но та­кое предположение делаю на основании информации о переписке Рима со своими восточными прокураторами, полученной из книги И.Флавия (Л.5).

^ Вто­рой пример, при замене старого наместника Иу­деи Аннея Руфа на нового, Ва­лерия Грата, Тиберий, как пишут историки, напутст­во­вал его сло­вами: “Хороший пастух дол­жен стричь своих овец, но не сдирать с них шкуры”84 и совето­вал уважать мест­ные верова­ния и обычаи (Соот­ветст­венно, как пишет Флавий, Грат стриг своих овец не слишком сдирая с них шкуру. Хотя, конечно, стриг он не слабо, да и религию тоже понимал по сво­ему. Так за 12 лет сво­его правления он сме­нил 4-х перво­священников85.).

^ Третий пример, И.Флавий в (Л.5.) пишет, что Тиберий, сознательно “забо­тясь о состоя­нии без того уже сильно разоренных подданных своих не отправлял к ним одного чи­новника за другим, которые бы наподобие мух стали высасывать из них…”86. Поэтому, несмотря на заявление некоторых историков об отрицательном отношении Тиберия к иудаизму, у меня нет оснований для обвинения Тиберия в практическом антииу­даизме.

Одновременно о том, что сами евреи не видели в Тиберии очень жестокого при­тесни­теля, говорит хотя бы тот факт, что тетрарх Ирод Антипа, владевший землями в Галилее и Заиорданье, в честь Тиберия назвал Тивериадой новый город, построенный им на берегу Генисаретского озера87, и сделал его столицей своей тетрархии (Л.5). Ко­нечно, можно было бы предположить, что это акт подхалимажа мелкого иудейского тетрарха пе­ред властели­ном мира. Но насколько мне известно, современники воспри­няли этот по­ступок Ирода Антиппы, как вполне нормальный, и не возмутились тем, что это не заслу­женно. Так что, вероятно, Тиберий относился к иудейским евреям терпимо, и они это це­нили. Что же касается евреев, живших в диаспорах, то фактов, говорящих о каких-то при­теснениях евреев у меня тоже нет, и все эдикты нового императора относительно льгот, предоставляемых еврейским диаспорам во всех восточных провинциях, дейст­вовали по-прежнему, т.е положение евреев в римской империи при Тиберии не ухудшилось.

И даже то, что в 19г. по распо­ряже­нию Тиберия римские евреи из-за глупо­сти и жад­ности четырех евреев - аферистов88, а также вспыльчивости импера­тора, были из­гнаны из Рима, а римские синагоги закрыты, не характеризует его, как антисе­мита, по­скольку практиче­ски это произошло под действием внезапной вспышки возмуще­ния, произошло в одном месте и никак не сказалось на общем положе­нии евреев ни в Иу­дее, ни в диаспо­рах. И, кстати, спустя 12 лет (в 31г.), ко­гда Тиберий понял ошибоч­ность своего указа, то он сам же его и от­менил. Так пишет И.Флавий (Л.4), и у меня нет оснований с ним не соглашаться.

Более того, мне трудно себе представить, чтобы из-за одного неблаговидного по­ступка четырех евреев-аферистов, глава такого государства, как Рим, пусть даже очень вспыльчивый, стал бы выселять из города несколько десятков тысяч их сопле­менников89 Поэтому я позволю себе предположить, что, если эта история действи­тельно имела место, то она говорит о том, что репутация евреев в Риме в те годы была такова, что изложенная Флавием история явилась последней каплей, переполнив­шей терпение вспыльчивого Тиберия, после которой он не выдержал и дал команду из­гнать этот народ из города. Однако, отсутствие евреев в Риме показало, что это нега­тивно сказывается на жизни города. Да и нравы в городе в отсутствии евреев лучше не стали. Поэтому через 12 лет после изгнания евреев Тиберий принял реше­ние возвратить их в город. История средних веков знает много таких случаев, когда ев­реев сначала изго­няли из городов, а потом, почувствовав, что без них в городе лучше не становилось, а на­оборот, возникали разные проблемы, возвращали снова. Сильные личности способны признавать свои ошибки. Однако, повторяю, это не более, чем мое предположение.

И теперь об одном из важнейших событий в истории человечества, которое, как считают очень многие люди, имело место в Иудее в годы правления Тиберия. Став императором в достаточно пожилом возрасте, Тиберий тем ни менее прожил доста­точно долго (78 лет), и потому правил в Риме тоже достаточно долго, с 14-го по 37-й годы. А именно в 30-е годы в Иудее имело место это событие. И тех пор люди с разной степенью эмоционального восприятия и с разной степенью доверия обсуждают его вот у же в течение почти 2000 лет. Я имею в виду историю Иисуса Христа. Христианские авторы, начиная с апостолов, пишут об этих событиях, как о достоверных историче­ских фактах, и о Христе, как о боге в человеческом обличии, сошедшем в эти годы на землю и своим страданием, искупившем все людские грехи начиная от сотворения мира. Атеисты, считают историю Христа чис­тым вымыслом. Третьи полагают, что у библейского Христа среди многочисленных проро­ков, бродивших в те годы по Пале­стине, был реальный прототип. Только это был не бог, а живой человек, внушавший людям христианские ценности жизни и казненный римлянами за свои проповеди, но впоследствии обожествленный талантом своих учеников, апо­стола Павла и, конечно, человеческим воображением. Другими словами, они полагают, что нужное событие произошло в точ­ное время и точном месте, все совпало. Словом, единого мнения нет. Но факт состоит в том, что во второй половине I века н.э. в Иудее воз­никло новое уче­ние, которое в течение нескольких десятилетий завоевало умы и души очень многих людей во всем мире. Это учение называ­ется христиан­ство. Это название возникло в Антиохии примерно в 40-х годах как производное слово от имени Иисуса Христа, что в переводе с греческого языка означает мессия или помазанник божий90.

Однако, настоящая работа посвящена не истории христианства, и не изучению роли римлян или иудеев в его зарождении на палестинской земле. Поэтому здесь мы не будем обсуждать историю Христа и его учения, а расскажем только о жизни евреев в эти годы в Палестине, о том, как они воспринимали то, о чем так живо рассказывают хри­стианские апостолы и почему евреи отвергли Христа, хотя он пришел именно к ним.

Итак, в 20-е годы первого столетия н.э. в Иудее евреи жили очень трудно, рим­ляне не желали вникать в специфику иудаизма и свою деятельность в этой провинции рас­сматривали исключительно как источник обогащения. Новый римский прокуратор по имени Понтий Пилат, сменивший в 26г. Валерия Грата, был гораздо более жаден, жесток и коварен, чем его предшественник91. При этом к иудаизму он относился отрица­тельно, не понимал и не стремился к пониманию его сущности, а пред­ложения Рима по уважению местных верований и обычаев считал непро­стительным отступничеством. Об этом свидетельствуют все его действия на посту прокуратора.

Приведу несколько примеров. Во-первых, Филон рассказывает (Л.3), что, приняв бразды правления в Иудее, Пилат приказал внести в Иерусалим и повесить на стены быв­шего дворца Ирода, где он устроил свою резиденцию, римские знамена и щиты с изо­бра­жением импера­тора, и языч­ники должны были воздавать им божеские по­чести. Но иудеи, которым закон за­прещает по­клоняться всяким изображениям, возмути­лись. Члены семьи Ирода и другие видные иудеи послали протест императору Тиберию. Император распо­рядился перенести щиты в Цезарею, и Пи­лат вынуж­ден был убрать знамена. Второй пример, когда Пилат для строительства водопро­вода взял деньги из храмо­вого храни­лища, евреи снова возмутились и собрались у храма. В результате Пилат был вынужден по­слать в Иерусалим своих легионеров, переодетых в простых граждан, которые силой разо­гнали толпу. В-третьих, во всех конфликтах между иу­деями и греками или римля­нами, жившими в Иудее, он всегда принимал сторону про­тивоположную иудеям. Словом, у Пилата еще до истории с Христом неоднократно случались конфликты с еврейским на­селением. И разрешать все эти конфликты он предпочитал силой. В Риме знали об этом и не одобряли. Однако, доверия, которым он пользовался у рим­ского двора, хва­тило на то, чтобы он мог сохранять свое положе­ние в Иудее в течении 11 лет. И это при том, что сирийским наместником в эти годы был римский экс-консул Витте­лий - представи­тель древнего патрицианского рода, че­ловек, обладавший огромными связями и могуще­ством, отец будущего императора. Про­стому всаднику, каковым был Пилат, ладить с патрицием было совсем не просто. А у Понтия Пилата получалось, что говорит об определенном та­ланте последнего.

И возможно, не случайно, что именно при таком жестоком и коварном прокура­торе в Палестине произошли события, о которых рассказывается в Библии. Именно при Пи­лате, согласно Библии, иудеи слушали проповеди Христа, видели чудеса, кото­рые он творил, и, чтобы ни говорили евангелисты, именно по его команде произошла казнь Ии­суса Христа (если она действительно была), поскольку согласно римского за­конодательства ответственность за принятие решения о том, казнить или миловать преступника, в те годы в Палестине целиком лежала на прокураторе.

И теперь о том, как жили евреи при Понтии Пилате и почему Христос пришел именно к евреям (или именно в Иудее возник миф о Христе), хотя рядом была масса других не менее достойных народов. Алчность и бессмысленная жестокость римлян при новом прокураторе настолько разо­рили иудеев, что в эти годы очень много еврейских семей разорилось, многие семьи лишились земли, а некоторые даже распадались из-за невозможности вы­жить в таких условиях и того, что часть их членов попала в долговое рабство. Люди не знали, что делать, как жить и куда идти. Но так трудно жили не только одни евреи и, конечно, только это не могло стать причиной того, что Христос пришел к ним.

В том, что идея Христа пришла именно к евреям принципиальную роль сыграло ев­рейское мировосприятие, состоящее в том, что, во-первых, они были монотеистами, а во-вторых, что по Палестине с давних пор бро­дили сотни так называемых пророков, некоторые из которых предсказывали что, когда жизнь народа станет совсем невыносимой на землю придет Мессия, который восстановит на земле спра­ведливость и все люди получать по делам своим. Как сказано в Библии, тогда “волк и ягненок будут пастись вместе, и лев, как вол, будет есть солому, а для змея прах бу­дет пищею: они не будут причинять зла и вреда на всей святой горе Моей, говорит Господь.”92.

И, конечно, эта идея быстро прижилась в народе, и люди стали ждать этого мессию. И при этом ясно почему эта идея пришла именно к евреям, хотя все народы жили очень трудно и все мечтали о лучшей доле: ведь только евреи в те годы были монотеистами, и, следовательно, только они могли создать легенду, со­гласно которой единый бог пошлет на землю мессию93.

Однако, Исайя, которого я цитировал выше, жил лет за ~600 до начала н.э., и, стало быть легенда о мессии была не нова. Однако, в конце двадцатых годов I века н.э. среди бро­дячих пророков эта древняя идея неожиданно получила новое звучание, со­гласно которому именно теперь жизненные трудности стали настолько невыносимы, что Бог, который все видит, наконец сжалится над еврейским народом и очень скоро пришлет мессию, который придет и установит, на земле новый порядок, мир, справед­ливость и благоденствие. И эта идея была так кстати. Люди жили так плохо, что мечта сразу же на­шла своих поклонников. Многие так хотели ей поверить, что поверили. И они стали ждать этого мессию чуть ли не со дня на день, на­деяться на его скорый при­ход. Поэтому появ­ление Христа (или его прототипа), и его проповеди, в которых зву­чали те же слова, было воспринято некоторыми иудеями, как появление настоящего, долгожданного мессии. Так что Иисус не случайно пришел именно к евреям, именно они его и ждали.

Однако, для усиления эффекта явления Мессии в Библии рассказывается не только о словах Хри­ста, такие слова могли говорить и другие пророки, но и о чудесах, которые он тво­рил на глазах у изумленной публики. Пятью хлебами он накормил толпу голодных, возвратил зрение слепым, здоровье больным, оживил Лазаря и т.п. О реальности по­доб­ных собы­тий я судить не берусь. Однако, думаю, что именно этим (легендами о творимых им чуде­сах и о его собственном воскрешении) библейский Христос отлича­ется от реаль­ных про­роков, бродивших в то же время по Палестине. И, думаю, в этом же и причина того, по­чему евреи не поверили в библейского Христа, хотя, казалось бы кому, как не им, быть живыми свидетелями творимых им чудес, и, следовательно, его существования на земле и всего того, о чем рассказывается в Библии. А вот именно они-то и не поверили в то, что Всевышний в облике простого человека ходил по их земле и творил чудеса. По­чему?

Первое. Думаю, что если бы такие чудеса, о которых рассказывают евангели­сты, действительно имели бы место, то слава о чудотворце в момент облетела бы всю Галилею, Перею, Иудею и прочие земли. Чудотворец сразу же стал бы не только куми­ром толпы, которая эти чудеса видела воочию, но и всей страны. Люди стали бы толпами ходить за этим чудотворцем, тре­бовать бы от него повторения чудес, исцеления от болезней, возвращения зрения, воскрешения мертвых и т.п. Его бы действительно смогли бы принять за мессию, и уверен, что очень быстро нашлись бы очевидцы, которые пожелали бы описать эти чудеса. И те, что видели это сами, и те, которые слышали о них от других людей, ведь слухи о них пошли бы по всей стране. Летописание всегда было в еврейской традиции. Вспомним хотя бы историю создания “Ветхого завета”, в котором описана еврейская история в подробностях гораздо менее значимых, чем чудеса, о которых рассказано в Библии. А здесь реально было о чем рассказать. И где эти рассказы? Их нет. Мы знаем о них только из четырех Евангелий, которые если были написаны очевидцами тех со­бытий, то уже в очень пожилом возрасте и спустя несколько десятилетий после тех времен, когда они должны были иметь место. А просто живых свидетелей этих событий, не апостолов, вообще нет. Для меня это очень странно. Таким образом, отсутствие опи­сания христовых чудес и бурной реакции на них со стороны очевидцев и всего населе­ния страны, где они должны были иметь место, заставляет усомниться в их существо­вании.

Второе. Как пишут евангелисты, когда Иисус въезжал в Иерусалим, то толпа народа с восторгом встречала его, как мессию и чудотворца. Однако, буквально через несколько дней все переменилось. Триумфальный въезд Иисуса был, согласно Еван­гелию, в воскресенье. А уже в четверг вечером Христос был арестован. И никто за него не заступился. А менее, чем через сутки, в пятницу, он был казнен. Причем та же толпа, которая торжественно встречала своего кумира, теперь с жаром требовала его смерти и настаивали, чтобы его казнили одной из самых жестоких казней. И опять ни­кто за него не заступился. Не понятно. А ведь дело было перед пасхой, и в Иерусалиме в это время было не­сколько сотен тысяч человек, возможно, миллион. И они должны были видеть все это, и присутствовать при казни. И это должно было всем им запомниться. Конечно, при Пилате казни в Иудее были не редким явлением, и сам факт казни удивить никого не мог94. Однако, здесь речь идет не о обычной казни, а о казни чудотворца, кумира, человека, которого многие должны были считать мессией. Или лжемессией. Но об этом опять никто не рассказывает. Вернее, расска­зывают всего четыре человека. И при том рассказчики - это люди заинтересованные: евангелисты, ученики Христа. А кроме этих четырех евангелистов, среди евреев мы не знаем ни одного очевидца библейских событий, ни один еврейский автор рассказывая о тех временах, не упоминает о библейских историях, в еврейской литературе и хро­нике тех лет нет ни одного намека на библейские рассказы. Даже если казнь мессии, не сумевшего себя защитить, разочаровала толпу, все равно рассказать об этом стоило. А рассказов нет. Другими словами, кроме четырех евангелистов в истории нет ни одного очевидца столь неординарных и столь значительных событий, как библей­ские. И это поражает! И вызывает недоверие к рассказам четырех очень пожилых евангелистов.

Единственный нехристианский автор, упоминающий Христа, это И.Флавий, млад­ший современник евангелистов. Он родился спустя несколько лет после библей­ской казни. В (Л.4) у Флавия есть короткий абзац, в котором говорится: “Около этого времени жил Иисус, человек мудрый, если его вообще можно назвать человеком. Он совершил изумительные деяния и стал наставником тех людей, которые охотно вос­принимали ис­тину. Он привлек к себе многих иудеев и эллинов. То был Христос. По настоянию наших влиятельных лиц Пилат приговорил его к кресту. Но те, кто раньше любил его, не пре­кращали этого и теперь. На третий день он вновь явился им живой, как возвестили о нем и многих других его чудесах боговдохновенные пророки. Поныне еще существуют так на­зываемые христиане, именующие себя таким образом по его имени”95 Но, во-первых, в этом абзаце пересказывается то, о чем в те годы повсюду проповедовали христиане, и Флавий мог просто повторить их слова, сам то он никого видеть не мог просто в силу своего возраста. А во-вторых, в академиче­ских Приложе­ниях к этой главе, написанных в наше время, сказано, что подлинность этого абзаца Флавия неоднократно подвергалась сомнению и некоторые ученые считают его интер­поляцией, а другие видят в нем искажение и искусственное дополнение. Так что отно­ситься к информации Флавия нам тоже надо осторожно.

Однако, повторяю, для нас в настоящей работе важно не это. Нам важно под­черк­нуть, что независимо от того, существовал ли в те годы реальный Иисус Христос или нет и являются события, изложенные в Евангелиях, правдой или нет, евреи в ос­новной массе его (если он был) не восприняли. Основная часть еврейского населения Иудеи либо не заметила событий о которых рассказывают Евангелия, либо отнеслась к ним с недове­рием, либо их просто не было.

Однако, небольшая часть евреев восприняла новое христианское учение близко к сердцу и уже в тридцатые годы, т.е спустя всего несколько лет после описанной в Библии казни, стала жить по его заповедям. И среди них естественно были все первые адепты христианской церкви (12 учеников Христа, апостол Павел и т.п.) и первые ее прихожане. Причем, повторяю, все они были евреями. Да и сам Хри­стос (или его про­тотип, если та­ковой был), тоже в своей земной жизни был евреем. Более того, первых христиан (хри­стиан, живших в I веке) уче­ные обычно называют иудохристианами, по­скольку все они были верующими иудеями, соблюдавшими все нормы и правила иуда­изма, но плюс к тому уверовавшие в то, что мессия в облике Иисуса Христа уже прихо­дил на землю, но был казнен римлянами и после этого вознесся на небо. И первая иу­дохри­стианская цер­ковь тоже воз­никла в Иу­дее. Возглавлял ее согласно Библии апо­стол Иаков, которого христиане считают родным братом Христа по матери96 (а Мария согласно Библии была ге­нетической еврейкой), и существовала она в Иеру­са­лиме од­новременно с ортодоксаль­ным иудаизмом. Да и римляне в I веке не очень хо­рошо отде­ляли христиан от иудеев. Поэтому христиане в эти годы часто станови­лись жерт­вами антииудейской нетерпимости. Словом, христианство возникло исключительно на еврейской почве как первое протестантское учение в рамках иудаизма. Но затем очень быстро выросло из таких коротких штанишек и буквально через несколько десятков лет стало успешно конкурировать с исходным древним учением.

Со своей стороны римский прокуратор Понтий Пилат проповеди бродячих проро­ков относительно богатства, единобожия и учения о том, как должен жить на­стоящий богоугодный человек, есте­ственно не мог воспринять положительно. А, сле­довательно, и к Иисусу Христу (или его прототипу) и к его учению он тоже должен был относиться отрицательно, а не так, как об этом рассказывают евангелисты. А учитывая его характер и отношение к иудеям не просто отрицательно, а воинственно отрица­тельное, трудно себе представить, чтобы его отношение к Христу было таким, как это опи­сано в Библии. Таким образом, представление историков о Пон­тии Пилате вступает в противоречие с текстом Евангелий. И причина этого, я думаю в том, что хри­стиане, ко­торые не только хотели ссориться с римлянами, а наоборот хотели создать у них о себе хорошее впечатление, сознательно в своем описании Понтия Пилата пред­ста­вили его как доста­точно мудрого и осторожного правителя, симпатизирующего Христу. А виновниками казни своего учителя изобразили своих врагов евреев и в первую оче­редь их религиозных лидеров. Но подоб­ное объяснение этого противоречия суть тоже серьезный аргумент в пользу недоверия к тексту Евангелий. Как можно верить текстам, написанным и, возможно, отредактирован­ным с учетом конъюнктурных соображений?!

Итак. Была ли реально история с Христом мы не знаем. Но если нечто подоб­ное и было, то как вел себя Пи­лат в этой истории? Этого мы тоже не знаем, поскольку ни од­ного ориги­нального римского или еврейского документа об этих собы­тиях не со­хранилось. Все до­несения, которые Понтий Пилат писал в Рим сго­рели во время рим­ского пожара в 64г., а что стало с перепиской, которую Понтий Пилат вел с Антиохией и со всеми прика­зами и докумен­тами, которые он получал из Рима, неизвестно. Воз­можно, ко­нечно, что значи­тельная часть документов Пилата сгорела во время пожара в Иерусалиме, имев­шего ме­сто при его штурме войсками Тита в 70г. Тогда сгорели и сам иерусалим­ский храм и рези­денция Пилата, находившаяся во дворца Ирода, со всем их содержимым. А вот куда про­пала документа­ция, которая храни­лась в офици­альной резиденции Пилата в Це­зарее При­мор­ской, и ар­хив сирийского наместника Виттелия, который жил в Антиохии, и с ко­торым Пи­лат тоже вел переписку, этого я не знаю. И в исторических книгах об этом не на­писано97. Наконец, что каса­ется еврейских документов об этом периоде, то они, как известно, храни­лись в Иеру­салимском храме и сгорели вместе с ним во время знаменитого пожара в 70г.

Учитывая изложенное, сегодня трудно рассуждать о том, как вели себя в исто­рии с распятием Христа (или какого-то иудейского пророка, который впоследствии стал прото­типом Христа) реальные Тиберий и Понтий Пилат. Хотя, если исходить из харак­теристики Тиберия, как достаточно осторожного человека, а Пилата, как жесткого, и отрицательно от­носящегося к иудаизму в принципе, то трудно себе представить, чтобы Тиберий стал бы вмешиваться во внутренние дела Иудеи (скорее всего, он просто даже не мог знать об этой истории, ведь согласно Евангелиям суд над Христом и его казнь произошли очень быстро), а Пилат в подобной ситуации стал бы “умывать руки” и докладывать императору о таких мелочах, как казнь рядового смутьяна. Скорее всего он с удовольствием исполнил то, что ему полагалось сделать по поло­жению, т.е. каз­нил смутьяна и бунтовщика. И, если подобная история реально была, то формально он был прав. Об этом говорит и то, что в дальнейшем Пилат не изменил себе и продол­жал править в Иудее так же жестко и безжалостно. Так в 36г., спустя всего 3 года после известных событий, он учинил резню самарян98 в дере­вушке и подножия горы Гаризм.

Этот факт заставил наместника Сирии Вителлия, который всегда склонялся к про­ведению более мягкой политики и считался с религиозными чувствами евреев, сместить его с должности и отправить для императорского суда в Рим (Л.4, кн.XVIII, гл.4, п.2). В ре­зультате Пилат вернулся в Рим, и это последнее, что мы знаем об этом человеке99. Одно­временно Вителий, стремясь умиротворить иудеев, отменил введен­ный Пилатом налог на продажу фруктов, передал из рук прокуратора храмовым свя­щеннослужителям надзор за облачением первосвященника, а также отстранил перво­священника Кайфу и назначил на его место авторитетного еврейского лидера Иона­фана. Наконец, когда Вителий отпра­вился на войну против набатейцев, то, по просьбе евреев, он распорядился, чтобы его легионы, на знаменах которых были челове­ческие изображения, обошли стороной Иу­дею, а во время своего второго визита в Иеру­са­лима он даже принес жертву в Храме.

После Пилата прокуратором Иудеи был назначен Марцелл (36-37гг. н.э.), кото­рый пробыл на этом посту совсем недолго, а вслед за ним прокуратором стал Марулл (37-41 гг. н.э.). И хотя при нем в Иерусалиме произошли очень серьезные события, степень уча­стия и роль в них самого Марулла нам не известны. Правление Марулла завершилось с приходом к власти в Риме Клавдия и воцарением на престоле Иудеи царя Агриппы I. Но об этом чуть ниже.


2.3. Калигула. Александрийские погромы.


В 37г. Тиберий умер, и римским императором стал его внучатый племянник и пра­внук Августа по матери Гай Юлий Германик более из­вест­ный под именем Калигулы и во­шедший в историю своей беспримерной жестокостью, ковар­ством и многочислен­ными пороками. И евреи при этом императоре тоже испытали много трудностей.

Од­нако, пер­вые шаги нового императора обещали спокойное существование подвласт­ным народам. Калигула делал все возможное, чтобы понравиться людям. Он помило­вал осужденных и сосланных по всем обвинениям, оставшихся от прошлых времен. Должностным лицам он разрешил свободно править суд и даже сделал попытку вос­становить народные собра­ния. Он облегчил налоги и помог гражданам, пострадавшим от пожаров. Дважды он уст­раивал всенародные раздачи по триста сестерциев каждому римлянину. Неоднократно он устраивал всевозможные зрелища на потеху народу. В первый же год он завершил строительство храма Августа, который Тиберий начал строить в начале своего правле­ния, но так и не закончил, хотя находился у власти около 20 лет. В результате примерно за один год он промотал огромное наследство Тиберия в 2700000 (два миллиарда семь­сот миллионов) сестерциев100. Но приобрел определенную популярность.

На Востоке, будучи связанным дружескими узами с царями клиентских эллини­сти­ческих государств, Калигула вернулся к форме непрямого управления. На Балка­нах, в Малой Азии, Сирии и Палестине для его друзей были созданы эфемерные марионеточные государства. Tри сына его друга Котиса получили Фракию, Малую Арме­нию и Понт, Антиох Коммагенский получил трон на своей родине. В Палестине в 38г. Калигула передал своему близкому другу Агриппе, внуку Ирода Великого и Мари­аммы, территорию тетрархии Филиппа, который в 37г. умер, а в 39г. - владения Ирода Антипы (которого отстранил от власти101) и сделал его царем над этими террито­риями102. И хотя в Иудее прокуратором по-прежнему оставался Марцелл, это вселяло надежды на скорое объединение этих земель. Так что для евреев два первых года прав­ления Калигулы не предвещали ничего плохого.

Однако вскоре все изменилось. Уже в конце 38г., когда за короткий срок все на­копленные Тиберием резервы государственной казны оказались растраченными, у Ка­лигулы пришло отрезвление (возможно это также связано с тяжелой болезнью, кото­рую он перенес в это время). В Риме начались казни, произвол и полнейшее беззако­ние. Были казнены даже самые близкие и преданные ему люди (Макрон, Силан, Лепид и т.п.). Он ввел невероятное количество новых налогов и требовал, чтобы знатные и богатые люди в своих завещаниях делали бы его сонаследником, а потом объявлял их пре­ступниками, осуждал на смерть и завладевал имуществом.

Как пишет Светоний (Л.7): “Калигула, истощившись и оскудев, занялся грабежом, прибегая к исхищреннейшим наветам, торгам и налогам. Поистине не было человека такого безродного и такого убогого, которого он не постарался бы обездолить”. И еще “Зависти и злобы в нем было не меньше, чем гордыни и свирепости.” (Л.7). Его ненавидели и одновременно боялись. Но он продолжал делать свое и не обращал на это никакого внимания. Слова из одной модной тогда трагедии: “Пусть ненавидят, лишь бы боялись!” он сделал своей любимой поговоркой.

Вскоре почувствовав, что богатство он может приобретать очень легко, просто путем ограбления своих подданных, Калигула возжелал большего. И он потребовал, чтобы ему стали поклоняться как богу. Тот же Светоний пишет в (Л.7): “Он распоря­дился привезти из Греции изображения богов, прославленные и почитанием и искусст­вом, в их числе даже Зевса Олимпийского, — чтобы снять с них головы и заменить своими… Мало того, он посвятил своему божеству особый храм, назначил жрецов, ус­тановил изысканнейшие жертвы. В храме он поставил свое изваяние в полный рост и облачил его в собственные одежды. Он назначил жрецов, а должность главного жреца заставил отправлять по очереди самых богатых граждан.”

Язычники подчинились этому приказу. Для них в нем не было ничего особен­ного. Они давно привыкли к обожествлению живых людей, и этот приказ они воспри­няли спо­койно и естественно. Но то язычники. Слово “бог” для них было лишено того высочайшего и непостижимого человеком смысла, какое оно уже тогда имело тогда для евреев, а сегодня для всех верующих людей. Поэтому евреи так, как язычники, воспринять указ импе­ратора не могли. Он противоречил самой сути иудаизма. Самая пер­вая из десяти за­поведей Мои­сея гласит: “Не сотвори себе кумира” и запрещает евреям обожествлять кого бы то ни было, кроме Все­вышнего. А евреи эти заповеди чтили. И потому при всей своей лояльно­сти Риму они готовы были пойти на казнь, но они не могли исполнить этот приказ импера­тора. т.к. признание Калигулы богом и поклонение ему, как богу, полностью противоречило самим основам еврейской религии. И они естественно отка­зались его исполнять. А это вскоре привело к очень печальным последствиям.

Филон рассказывает (Л.3), что в иудейском городе Явне язычники из числа жи­телей города во исполнение пожелания императора установили жертвенник в честь Калигулы. Однако евреи, проживавшие в Явне, заявили, что этот жертвенник противо­речит их убеждениям и разрушили его103. Их поведение вызвало ярость императора, и он в качестве наказания приказал взамен разрушенного жертвенника установить в Ие­русалимском храме собственную статую, огромную, позолоченную и прекрасную (Л.3).

Исполнение данного решения император поручил новому наместнику Сирии и командующему римскими войсками на Ближнем Востоке Петронию. Однако Петронис был умный человек, и он понимал, что выполнение такого приказа может привести к самым кровавым последствиям. В то же время он не мог ослушаться приказа Калигулы. По­этому, как пишет Филон (Л.3), он поручил мастерам из Сидона сделать статую, а сам отправился в Акко во главе двух легионов. Тысячи евреев, в свою очередь, прибыли к Петронию в Акко, а затем в Тивериаду (Тверию) для того, чтобы просить его отменить распоряжение об установке статуи в Храме. Члены семьи Ирода предупредили Петро­ния, что данное решение может иметь катастрофические последствия. Да сам Петро­ний, как я уже писал, был глубоко убежден в том, что ради сохранения святости Храма евреи готовы совершить величайшее самопожертвование, которое приведет к всеоб­щему восстанию евреев в римских владениях на всем Востоке, и подавление такого восстания потребует от него столь значительных усилий, что баланс сил в регионе бу­дет нарушен.

Поэтому он направил Калигуле письмо, в котором перечислил возникшие трудности и попросил императора отменить этот приказ или хотя бы отложить его ис­полнение. Одновременно и Агриппа I, рискуя своим положением, обратился к Калигуле с подобной же просьбой. Император послушался своего старого друга и велел отме­нить установку статуи в Храме. Правда, Филон считает (Л.3), что это решение было временным; Калигула дожидался более удобного момента для того, чтобы возобно­вить свое требование. Однако, как бы то ни было, исполнение приказа было приоста­новлено, а вскоре из Рима не пришло сообщение о гибели Калигулы104. Таким образом после смерти императора угроза окончательно миновала. Однако воспоминание о данном инциденте серьезно осложнило взаимоотношения между еврейскими гражда­нами Иудеи и Римом. После него иудеи окончательно убедились в непрочности своего положения и зависимости от капризов Рима.

Одновременно с вышеописанными событиями (но до гибели Калигулы) в Иудее, в некоторых других го­родах Ближнего Востока впервые за примерно 80 лет жизни евреев в Римском госу­дарстве прошли антииудейские погромы. События эти тесно связаны друг с другом, с калигуловской формой правления и в некоторой степени с поведением самих евреев. Ниже я постараюсь описать эти события.

Крупнейший из известных нам антииудейских погромов той поры, точнее целая серия погромов, произошел в Алексан­дрии в 38-39гг. Бо­лее мелкие погромы, воз­можно, имели место в эти же годы и в других египетских городах, в Сирии и на грече­ских островах, т.е. везде где жило много евреев и отношение к ним было неоднознач­ным. Однако о других погромах, кроме погрома в Антиохии, мы ничего не знаем. Да и о александрийском погроме знаем только благодаря известному еврейскому автору Фи­лону Александрийскому, описавшему их в своих работах (Л.3,4), которые по удачному сте­чению обстоятельств дошли до нас в полном объеме. Об этом бунте я вспоминал во Вступлении. Других источников информации по этим вопросам я не знаю.

Рассказывая о причинах Александрийских погромов 38-39гг. следует сказать, что подобный погром назревал здесь давно и антииудейские настроения в местном обществе имели некото­рые объектив­ные причины. Дело в том, что еврейская диаспора Александрии была самой большой и успешной. Как пишут некоторые историки (Л.3,7,9), в Александрии в I веке н.э. примерно 2/5 населения города, т.е. ~400000 че­ловек, были евреями, а вообще в Египте по данным Филона было около 1млн. ев­реев105. Кроме того, здесь, как и вообще на Ближнем Востоке, было немало прозели­тов. Греческие прави­тели Египта, за редким исключением таких царей, как Птоле­мей IV Филопатр, поощряли евреев считая их деятельность полезной для страны. Однако, первую скрипку здесь играли все-таки греки. И это было естественно, ведь и сами Пто­лемеи были греками - македонцами. И тем ни менее евреи в Египте тоже имели больше вся­кого рода преференций, чем местное население (напоминаю, евреи имели в Александрии свой совет старейшин, этнарха и даже суд, т.е. практически националь­ную автономию).

При императорах Августе и Тиберии, несмотря на то, что римляне в основном опирались на греческое население Александрии, среди евреев тоже были и государственные чиновники и крупные коммерсанты. Евреи были ростовщиками, вла­дельцами крупнейших в Египте торговых домов, вели международную торговлю, имели свой торговый флот, а некоторые евреи были даже откупщиками налогов. В качестве примера можно вспомнить алабарха106 Александра, бывшего при Тиберии откупщиком всего правого берега Нила, про которого рассказывает А.Тюменев (Л.30). Тот же Алек­сандр впоследствии считался другом императора Клавдия и был управляющим его ма­тери Антонии. Богатства Александра были таковы, что он сумел ссудить Агриппе, впо­следствии царю Иудейскому, около 200000 драхм. Сумма по тем временам очень большая. Правда, большинство евреев продолжали жить в бедности и добывать себе пропитание тяжелым каждодневным трудом (земледельцы, ремесленники, торговцы).

Однако, местное население это трудовое еврейское большинство не особенно замечало. А вот зажиточные евреи бросались в глаза. И бросалось в глаза, что они ак­тивно пользовались своими преференциями. Более того, они, по-видимому, не прояв­ляли достаточной скромности и такта считая свой народ выше и лучше туземного на­се­ления как в отношении происхождения, так и в отношении мудрости и доб­рых нравов. Даже И.Флавий в своей книге “Иудейские древности” (Л.4) демонстрирует пренебрежи­тельное отношение к египтянам и ссылаясь при этом на ветхозаветные истории, пыта­ется доказать превосходство евреев над египтянами. Как известно, в “Ветхом завете”, рассказывается, что еврей Иосиф уже в древности был фактическим пра­ви­телем Египта, и, что во времена исхода Бог определенно встал на сторону ев­реев и заставил египет­ского фа­раона разрешить евреям уйти из Египта. А когда фараон отправился в погоню за евреями, то именно бог сначала, убрав морские воды, позволил евреям пройти по дну моря, как по суше, а затем, когда на это дно ступило войско фараона, вернул морские воды на их прежнее место, и они затопили все это войско.

Однако, “Ветхий завет” был непререкаем для евреев, а егип­тяне Библией не интересова­лись и не знали ее, а вы­движе­ние евреев, кичащихся своим происхожде­нием и высокомерно ведущих себя по отношению коренному населению страны, на видные роли в государстве, не могло не резать глаз "хозяевам страны", и не быть обидным для них. И это подпитывало антисемит­ские тради­ции, которые в Египте все­гда имели довольно глубокие корни и периодически выли­вались на улицу107.

Кроме египтян серьезные антииудейское настроения муссировались и среди греко-македонского населения, которого в Египте тоже было немало. Ведь Птолемеи, повторяю, имели македонское происхождение. Эта группа населения видела в евреях своих удачливых конкурентов на египетской земле. Кроме того, с давних времен греки, гордящиеся тем, что именно они придумали целый пантеон разнообразных богов (Зевс, Афина, Афродита, Аполлона и т.п.) и массу историй об их жизни, считали , что иудаизм, проповедующий монотеизм, является их антагонистическим врагом108. Вспом­ним хотя бы историю с попыткой селевкидского царя Антиоха IV насадить греческую религию в Иудее, и чем она кончилась. В период римского владычества большинство греков Александрии сразу получило гражданские права, ведь римляне переняли у гре­ков их вероисповедание. Евреи же, хоть и имели определенные преференции, о кото­рых я писал выше, гражданских прав не имели и только добивались их. А греки были против. Так что у евреев в Александрии было много врагов. Однако, обычно власти умели держать ситуацию под контролем, и все межконфессионные и социальные кон­фликты гасили в зародыше.

Но местные власти гасили межконфессиональные конфликты потому, что при Августе и Тиберии они имели такую установка из Рима. А в действительности они умели не только гасить, но и провоцировать эти конфликты. Так и случилось в Александрии в 38г., когда эта власть в лице римского префекта Авилия Флакка109 сочла выгодным для себя дать черни свободу рук и спровоцировать антииудейские выступления. Дело в том, что Ави­лий Флакк был ставленником императора Тиберия, и при воцарении Калигулы он сразу же почувствовал неустойчивость сво­его положения. Поэтому он очень желая выслу­житься перед новым им­ператором, показать ему свою преданность, и свое умение управлять городом, сразу же после прихода Калигулы к власти стал искать подходящий для этого случай.

И вскоре такой случай подвернулся. Выше я писал, что большинство греков в Александрии имели гражданские права, а местное население таких прав не имело. И евреи, как я уже писал выше, несмотря на наличие реальной автономии, формально тоже не имели гражданских прав и де-юре, как и все местное население римских провинций, находи­лось на низшей ступени общества. Воспользовавшись этим Флакк по науще­нию грече­ских популистов, воз­главляемых ярыми антисемитами, провел в городе ряд анти­ев­рейских мер, в т.ч. лишил ев­реев права голоса, запретил празднование субботы и т.п. Александрийская чернь, которая завидовала евреям и никогда их не любила, почувст­вовала изменение отношения власти к евреям и моментально организовала целый ряд антииудейских погромов, нападений и грабежей еврей­ских домов и магазинов. Однако городские власти сознательно оставили все антисемитские хулиганские поступки без внимания. И это естественно способствовало усилению городских беспорядков и по­громов.

И как раз в это время в городе стал известен указ Калигулы об обожествлении собственной персоны. И греки прекрасно понимая последствия своей провокации вне­сли в Александрийскую синагогу статую императора, чем осквернила ее. Последствия не заставили себя ждать. Евреи эту статую из синагоги убрали. И тогда городские беспорядки вспыхнули с новой силой, в городе воцарился хаос. Антииудейские выступления достигли в Александрии своего апогея.

Пытаясь найти управу местным властям александрийские евреи в 39г. снаря­дили в Рим представительную делегацию. Во главе ее находился самый известный еврейский деятель того времени Филон Александрийский, который должен был от­стаивать права своих соплеменников и убедить Калигулу в лояльности евреев и их пользе для Рима. Греки также направили в Рим свою делегацию. Ее руководитель, Апион110, по-видимому планировал убедить императора в обратном, во враждебно­сти евреев Риму. Не знаю почему, но император не дал Филону выступить в защиту евреев и с презрением отверг все жалобы пострадавших. В то же время Апион же заслужил одобре­ние Калигулы.

Обо всем этом Филон написал в книгах “Против Флакка” (Л.3) и “О посольстве к Гаю” (Л.4): “Почитая законом самого себя, Гай отменил все про­чие законо­уложения как пустые словеса. Он всех нас записал в рабы и не просто в рабы, а в низшее рабское сословие, а наш правитель стал нашим хозяином. Все это не укры­лось от глаз алек­сандрийской черни, пестрой и переменчивой; и вот, ре­шив, что это весьма удобный случай, они набросились на нас, и ненависть, с давних пор тлевшая, вспыхнула пла­менем; все спуталось и пришло в смятение. Ибо считая, что само­держец обрек нас ужаснейшим несчастьям или что мы разбиты врагом, александрийцы ис­полни­лись бе­ше­ной и зверской ярости: они врывались в наши жилища, выгоняли хозяев с детьми и женами, чтобы все видели, что эти жилища пусты. Они уносили все, что можно и чего нельзя было унести, но не как воры (под покровом ночи и тьмы из страха быть пой­ман­ными), но открыто, при свете дня, гордо показывая встречным, как будто законные владельцы сами им продали или отдали все это. А если сразу несколько погромщиков решали объеди­нить усилия, то до­бычу они делили прямо на рынке, нередко на глазах хозяев, осыпая их бра­нью и насмешками. Уже одно это страшно, не правда ли: быть бо­гатым — стать бедным, быть преуспеваю­щим — стать жалким и притом внезапно, ни в чем не преступив закона; лишиться крова, очага, быть изгнанным из собственного дома, чтобы днем и ночью обретаться под от­крытым небом и по­гибать то под паля­щими лучами солнца, то от ночного холода.” (Л.3). И далее Филон описывает то, как не­которых наиболее известных и авторитетных еврейских деятелей, не взирая на воз­раст, раздели догола, связали, притащили в алек­сандрийский театр и там публично высекли. Причем некоторых до смерти. Там же описаны и другие эпизоды этих издева­тельств. Словом, классический погром.

После этого Флакк, продемонстрировав Риму то, как легко в Александрии вспы­хивают беспорядки, погромы и грабежи, остановил их и, по его мнению, тем самым по­казал импера­тору свою силу, влияние и авторитет в городе. Таким образом, огромная еврейская об­щина в Александрии была принесена Флакком в жертву александрий­ской черни ради фальшивой демонстрации его силы и преданности римскому императору. И хотя непосредственно Флакку эта его затея не помогла,111 евреям она в очередной раз показала их место в империи и их полней­шую зависимость от власти.

Примерно в это же время на фоне событий в Александрии антисемитские по­громы про­изошли в других египетских городах. Так в 40г. в Антиохии на фоне поощре­ния мест­ными властями недоволь­ства черни влиянием, которое имели евреи в городе, и льго­тами, предостав­ляемыми евреям в связи с их вероисповеданием112, тоже вспых­нуло антиев­рейское восста­ние (легко быть сме­лым, если разре­шили). Словом, при Ка­лигуле евреям при активном содействии местных властей аукнулось их привилегиро­ванное по­ложение, ко­торое им, начиная со времен Ирода Великого, обеспечивали предыдущие римские им­ператоры.


2.4. Клавдий (41-54гг.). Агриппа.


После Калигулы к власти в Риме пришел племянник Тиберия и дядя Калигулы Клавдий Тибе­рий Нерон, более известный в истории просто как Клавдий (41-54гг.). При­чем, как пишет И.Флавий, произошло это почти случайно и нема­лая роль в слу­чившемся принадлежала Аг­риппе, тому самому, которого Калигула совсем недавно сделал царем Заиордания и Самарии. Агриппа в свое время воспитывался в Риме вместе с сыном им­ператора Тиберия – Друзом и в молодости был дружен с Клавдием, а в момент гибели Калигулы совер­шенно случайно оказался в Риме.

А произошло это по рассказу Светония (Л.7) следующим образом. Клавдий по рим­ским законам был прямым наследником им­ператорского трона. Однако, к моменту гибели Калигулы он был уже немолод, и, хотя успел уже побывать консулом, обладал опреде­ленным опытом в военном деле и знаниями в науках (выпустил несколько тру­дов по ис­тории этрусков и Карфагена), но имел слабое здоровье, был хромым, заи­кался, часто подвергался насмешкам и авторите­том ни в семье, ни в высших кругах римской знати не пользовался. Поэтому се­нат и часть армии, которая знала про его скверный характер, трусость, жадность и коварство, были против. Однако, императо­ром его провозгласила армия, и произошло это, повторяю, практически случайно и почти против его воли. Опи­сание этого события по Светонию приведено в настоящей ссылке113, а дополнение его рассказа по И.Флавию – в этой ссылке114. Из повествова­ния, приведенного в этих ссыл­ках, следует, что Клав­дий к власти не рвался. Однако, когда такой шанс появился, он его не упустил. Дело могло кон­читься крова­вой схваткой между соперничающими партиями, если бы не Аг­риппа, который су­мел выступить в качестве удачного посредника между споря­щими сто­ронами и по­сле перего­воров с сенатом склонить его к тому, чтобы они признали Клавдия новым им­ператором. (Л.5). Собственно, эта история не имеет отноше­ния к еврейской ис­тории, и я не стал бы ее здесь излагать, если бы не еврейский царь Агриппа, который, как видно из приведен­ного описания, оказал римскому императору Клавдию неоценимую ус­лугу и таким об­разом стал реальным фигурантом римской исто­рии. А это уже приятно от­метить.

Утвердившись у власти, Клавдий действительно проявил все вышеназванные ка­чества. Он держался скромно, как простой гражданин, отклонил имя императора и отверг непомер­ные почести в свою честь, каз­нил организато­ров убийства Калигулы, демонстра­тивно советовался с сенатом по всем вопросам, отме­нил многие одиозные законы Кали­гулы и амнисти­ровал неза­конно осуж­дённых. Кроме того, он выполнил все свои обеща­ния, которые дал солдатам, способствовавшим его назначению принцеп­сом. Благодаря этим дей­ствиям, а также скромному и демо­кратичному поведению Клавдий вскоре приоб­рёл популярность среди римлян. Однако знать по-прежнему не считала его достойным импера­торской власти и продолжала критиковать.

Что касается евреев, то начало правления Клавдия внушило им тоже большой оп­тимизм. Поводом для этого послужили следующие обстоятельства. Во-первых, в са­мой Иудее сразу же после воцарения Клавдия произошли обнадеживающие перемены, кото­рые проявились в том, что одним из первых своих указов император Клавдий от­менил в Иудее римское на­местничество (прокуратуру) и, присоединив к бывшим вла­дениям Аг­риппы (Галилее и Пе­рее, Голану, Итурее и Батанее) Иудею, Итурею и Сама­рию, назначил его иудейским царем. Таким образом, Агриппа стал правителем всей территории, которой когда-то владел его дед Ирод Великий. Правда, не вызывает со­мнения, что в этом реше­нии Клавдия играли роль также и политические соображения: он хотел успокоить броже­ние, наблюдавшееся в Иудее со времен попытки установки статуи Калигулы в Иеруса­лимском храме.

И надо ска­зать, что решение Клавдия оказалось удачным. Агриппа искренне счи­тал себя прежде всего еврейским царем, который должен действовать в интересах ев­реев Иудеи и диаспоры. Или очень умело демонстрировал это. Он старался, чтобы его правление отвечало желаниям ев­рей­ской нации. На своем новом посту он сразу же начал и впоследствии продолжил посто­янно подчеркивать свою приверженность еврейским традициям и обычаям, точно соблю­дал все еврейские законы, все требования ритуала, лично оплачивал жертво­приношения неимущих и не проходило дня, чтобы он не совершил установленного за­коном жертво­приношения.

По примеру своего деда он использовать свое положение главного вассала Рима на Востоке для экономического и политического упрочения своего царства. Так он пред­принял множество действий для укрепления и развития Иерусалима, поста­рался укре­пить стены го­рода (правда, делать укрепление стен император ему запре­тил115), сумел осво­бодить жите­лей Иерусалима от налога на домашние постройки, заботился о евреях диаспоры. Как пишут историки, Агриппа пользовался большой популярностью среди евреев. Об этом свидетельствуют и Иосиф Флавий в "Иудейских древностях" (кн.IXX, гл.7, п.4).

Во-вторых, Клавдий издал два эдикта о положении евреев в империи, чем значи­тельно его улучшил. При этом первый эдикт касался вопроса о привилегиях для евреев Александрии (КЕЭ), а второй - о разрешении евреям империи жить в соответ­ствии со своими религиозными законами по всей империи. Ниже приведено подробное изложение обоих этих эдиктов.

Итак, первый из этих эдиктов подтвердил привилегии александ­рийских иудеев и содержал требование к обеим сторонам прекратить беспорядки. И.Флавий в (Л.5) при­во­дит его текст: : “Так постановляет император Тиверий Клавдий Германик Август, верхов­ный жрец, облеченный властью народного три­буна: принимая во внимание, 1) что алек­сандрийские иудеи, называющиеся александрийцами, были поселены в Алек­санд­рии вместе с первыми жителями этого города и пользовались благодаря распоря­же­нию ца­рей одинаковыми (с греками) гражданскими правами, как то явствует из писа­ных докумен­тов и имеющихся на сей счет указов; 2) что во время наше­го (римского) владыче­ства Александрия была подчинена Ав­густу и при этом в различные времена дарованные та­мошним иудеям права были соблюдаемы посылаемыми туда наместни­ками, которые от­нюдь не умаляли этих прав; 3) что вместе с этим в то время, когда в Александрии нахо­дился Аквила116 и умер иудейский этнарх, Август не препятствовал избранию новых этнар­хов, так как желал, чтобы все его подданные не­возбранно поль­зовались самоуправ­ле­нием и не были принуждаемы к нарушению своих исконных ре­лигиозных обрядов; и, на­конец, 4)… я не желаю, чтобы, вопреки глупому распоря­же­нию Гая, иудейский народ был чем-либо стеснен в своих правах, но требую, чтобы за ним были утверждены все преж­ние права его, дабы иудеи могли жить по своим обы­чаям. При этом я требую, чтобы с обеих сторон было приложено вся­ческое старание избегнуть каких бы то ни было вол­нений по­сле обнародования этого моего распоряже­ния”117. Как видно из вышеприведен­ного текста эдикт подтверждал право иудеев всей империи соблюдать свои обычаи и ре­лигиозные традиции, а также содержал требова­ние не устраивать беспо­рядки. При этом последняя фраза первого указа касается греко-иудейских отношений и содержит до­вольно резкое приказание не устраивать беспорядков.

Текст второго эдикта тоже приводит И.Флавий в (Л.5). И ниже он представлен в полном объеме: “Я, Тиверий Клавдий Ав­густ Германик, император, верховный жрец с трибунской властью и вторично консул, по­становляю, так как любезнейшие мне цари Аг­риппа и Ирод обратились ко мне с просьбой утвердить за всеми римско-подданными иу­деями те же права, которые я утвердил за иу­деями александрийскими, я с удоволь­ствием согласился на это, и притом не только в угоду просителям, но и потому, что счел того достойными тех, за которых они просили, ибо они всегда соблюдали вер­ность римля­нам”118.

Таким образом, из приведенных текстов видно, что первое время Клавдий, нахо­дясь под влиянием Аг­риппы (Да Клавдий этого и не скрывал. Агриппа действи­тельно ока­зывал на него благотворное влияние в смысле его отношения к евреям.) и по лич­ным со­обра­жениям, относился ко всем римско-под­данным иудеям вполне доб­рожела­тельно, был согласен на то, чтобы они имели право жить в любом месте Рим­ской империи и на их самоуправление (этнар­хию) во всех местах их проживания в со­ответствии с законами иу­даизма. Но при обязательном соблюдении условии не возбу­ждать никаких этнических и межконфессиональных волне­ний. По существу эти законы официально закрепили право евреев проживать в любом регионе Римской империи сохраняя при этом свою национальную и религиозную самобытность. Других за­ко­нов, изданных Клавдием в начальный период его правления (пока был жив Агриппа) и имеющих отно­шение к евреям, я не знаю.

А что касается подлинности текстов, приведенных Флавием, то в 1921г. в Фаюме были найдены древние свитки с текстами обоих эдиктов Клавдия. В 1924г они были опуб­ликованы. В (Л.16) приводится оригинальный текст из этих свитков. Сравне­ние оригина­лов с текстами, приведенными у Флавия, показывает их практическую идентичность.

Таким образом, правление Калигулы на первом этапе складывалось для евреев удачно. Однако, если уж не везет, то и везенье бывает не долгим. И в этот раз евреям снова не повезло. Агриппа очень недолго пробыл царем объединенной Иудеи. И потому и сделать успел тоже не много119. Уже в 44г. он вне­запно умер. Смерть Агриппы вызвала также глубокий эмоциональный кризис среди ев­реев, на­дежды и чаяния, которые они связывали с правлением Агриппы, рух­нули, при­шли к концу попытки всесторонней реорганизации политической и религиозной жизни в еврейском го­сударстве. Не было больше никого, кто мог бы продолжить его дело, под­хватив знамя там, где Агриппа упал. Его сыну Агриппе II было всего семна­дцать лет, когда отец его умер. Он был в это время в Риме, где воспитывался среди сыновей римских правите­лей. Несмотря на свою дружбу с обоими – с отцом и с сыном – император Клавдий дал себя убедить своими советниками, что не следует разре­шать молодому Агриппе унасле­довать трон Иудеи. Ему предоставили часть ливанского района (Халцис), которым когда-то управлял его прадед Ирод. А Иудея была присое­динена к провинции Сирии, и к вели­кому несчастью евреев, она вновь была отдана под контроль римского прокуратора.

Первым римским прокуратором Иудеи после смерти Агриппы был назначен Куспий Фад. И вскоре евреи, помнившие еще годы правления Агриппы, испытали глу­бокое раз­очарование. Приняв власть, Фад вновь восстановил в Иудее по­рядки своих предшест­венников, начал вмеши­ваться в духов­ную жизнь иудеев и жестоко подав­лять всякое ина­комыслие. И естественно все это для евреев было очень обидно.


Некоторые историки (Л.16) пишут, что после смерти Агриппы в 44г. отношение Клавдия к евреям несколько ухудшилось. Так за оставшиеся 10 лет его правления (он умер в 54г.) в Иудее сменилось 4 прокуратора (Куспий Фад, Тиберий Александр, Вен­ти­дий Куман и Антоний Феликс120), трения между этими прокураторами и их еврейскими под­данными не утихали, экономика страны, которая никогда не была на высоком уровне, постепенно приходила в упадок, и од­новременно росла активность си­кариев.

Одновременно в диаспорах обстановка тоже несколько накалялась, в т.ч. усили­вался конфликт между иудеями и христианами. Однако, как пишут историки, Клавдий на это никак не реагировал и улучшению ситуации ничем не способствовал121. В качестве при­мера можно вспомнить как в ~49г. после бур­ного конфликта, произошедшего в Риме между ор­тодоксаль­ными ев­реями и евреями - последовате­лями Христа (иудохристианами), он не раз­бираясь в том, кто прав, а кто вино­ват, обвинил всех евреев в на­рушении порядка и всех их из­гнал из Рима. Об этом эпи­зоде кратко рассказывается в книге Гая Светония “Жизнь двенадцати цезарей” (кн.5, гл.25, п.4). Есть об этом корот­кий рассказ и у И.Флавия, и даже в Биб­лии. Но везде об этом сказано мельком, очень кратко и так, что читателю трудно понять причину и время этого события122. Однако, это единственный из­вестный мне такой эпизод, и делать на его основании какие-то выводы нельзя. Других фактов, прямо свидетельст­вующих о его отрицательном отно­шении к евреям, я не знаю. А если учесть, что это произошло в последние годы жизни Клавдия, когда он, как пишет Светоний (Л.7), впал в слабоумие, практически перестал заниматься государственными делами, и попал под влияние своей четвертой жены Аг­риппины (его племян­ницы),123 то серь­езно относиться к этому эпизоду его жизни мы уже не можем. Дело дошло до того, что он усыно­вил и сделал своим на­следником сына Аг­риппины Нерона, отстранив своего родного сына Британника, после чего ею же и был от­равлен за ненуж­ностью.

Возвращаясь в Иудею, следует отметить, что в это время в иудейской среде по-прежнему широкое распространение имели мессианские чаяния простых людей. От­верг­нувшие Христа иудеи все еще ждали мессию и надеялись на его скорый приход. И проку­раторы, как ранее Пилат, боролись с этим заблуждением. Так первый иудейский прокура­тор, на­значенный Клавдием после смерти Агриппы, Куспий Фад прославился тем, что бу­дучи прокуратором Иудеи в 44÷47 гг. н.э. разгромил движение некоего Февды, который, объявив себя то ли пророком, то ли мессией, увлек за собой очень группу людей (~400 человек) обещанием ос­вободить народ от гнета римлян. В каче­стве доказательства своей силы он, по словам И.Флавия (Л.5), обещал людям пере­вести их через реку Иор­дан, воды которой должны были перед ним расступиться124. По приказу Куспия Фада от­ряд конницы расправился с безоружной толпой, которая собра­лась у подножия горы Га­ризм, чтобы увидеть это чудо. При этом погиб и сам Февда, ему отрубили голову. Правда зачем К.Фад это сделал я не понимаю. Проще и эффек­тивнее было бы не трогать толпу, а дать на­роду самому убедиться в том, что Февда его обманывает (или заблуждается) и затем исполняя волю обманутой толпы его на­казать. Однако, К.Фад мудрствовать не стал и решил вопрос с типичной римской про­стотой, силой. Как пишет М.Абрамович (Л.20), произошло это в ~45г., т.е. почти сразу после смерти Агриппы.

Об этом событии повествует не только Иосиф Флавий, но и христианский автор в новоза­ветных “Деяния святых апосто­лов” 125. Правда, в Библии говорится, что Февда жил, когда в Иудее была перепись, так что некоторые историки высказывают мнение, что у И.Флавия и в Библии речь идет о разных людях. Кроме истории с Февдой, К.Фад прославился еще тем, что будучи прокуратором по­пытался взять в свои руки право на­значения первосвящен­ника, в свое время переданное Клавдием Агриппе. С этой це­лью он потребо­вал у евреев отдать облачение первосвященника под его охрану, что позволяло ему реализовать свое желание. Однако, иудеи с согласия сирийского наме­стника срочно снарядили посольство в Рим и там сумели убедить импера­тора Клав­дия, что передача облачения первосвященника под охрану прокуратора стала бы отме­ной его собственного указа. И Клавдий от­менил распоряжение Фада. Так иудеи сохра­нили за собой право хранить облачение первосвященника.

Второй римский прокуратор Иудеи, Тиберий Александр (кстати, он был племянником еврейского философа Филона Александрий­ского), был наместни­ком Иудеи в 47÷ 48гг., а его преемник на этом посту Вентидий Куман управ­лял Иудеей с 48 по 52г. н.э. Однако, ни тот ни другой ничем особым за годы своего прав­ления в Иудее не прослави­лись, кроме того, что при них тоже имели место восстания и столкновениями между иу­деями и пред­ставителями римских властей и сопротивление иудеев политике римских властей увели­чилось. Характерно, что при Тиберии Александре антиримское движение возглавили сы­новья Иуды Галилеянина, Иаков и Симон. Однако, они были пойманы и распяты.

При Ку­мане конфликты между римлянами и иудеями тоже имели место. При­чем в их возникно­вении, на мой взгляд, вина полностью лежит на прокураторе, кото­рый, как показывает рассказ И.Флавия, приведенный в настоящей сноске126, не пони­мал ни иудейский ментали­тет, ни его характер и совершенно не умел разговаривать c толпой и управлять ей, что для руководителя многотысячных коллективов совершенно необходимо. Другой кон­фликт между Куманом и местным населением, который тоже закончился вооруженной стычкой с большим количеством жертв,127 вынудил иудеев пожаловаться на своего прокура­тора сирийскому наместнику. Последний отстранил Кумана от должности и от­правил в Рим, где тот предстал пред императорским судом. Куман был признан виновным в неумении гасить конфликты между местным населе­нием мирными средствами и приго­ворен к изгнанию. Правда, справедливости ради надо сказать, что в обоих описанных выше случаях Куман поступил, как типичный рим­лянин, привыкший все вопросы с насе­лением захваченных территорий решать силой. Однако, в данном случае Клавдий, по-видимому, вспомнил своего друга Агриппу, его рассказы про евреев и удовлетворил их жалобу. Хотя удивительно, поскольку про­изошло это уже в 52г., практически перед самой его смертью, когда, как я уже цитиро­вал выше Светония (Л.7), он уже мало что помнил и мало что соображал. Однако факт остается фактом, Куман был уволен и сослан.

На место Кумана Клавдий назначил Антония Феликса. Своим назначением но­вый прокуратор, бывший раб, а затем вольноотпущенник Клавдия, был обязан во-пер­вых тому, что он был братом Палласа, фаворита императора Клавдия, ведавшего фи­нансами всей империи, а во-вторых тому, что третьим браком он был женат на млад­шей дочери царя Ирода Агриппы, которая ради этого брака развелась со своим преж­ним мужем Азизом, царем Емеса (Феликс до этого был женат на дочери мавританского царя Юбы Второго). В самой Иудее за него хлопотал первосвященник Ионаф. В эти годы ситуация в Иудее постоянно накалялась и Клавдий считал, что назначением на­местником человека, связанного родством с иудеями, ему удастся добиться стабили­зации в этой римской провинции (что еще раз ставит под сомнение его слабоумие). Но император ошибся. При такой могущественной поддержке Феликс, достигнув реальной власти, раскрыл свой истинный характер и начал в Иудее такие беззакония, которые и не снились его предшественникам. Не случайно Тацит назвал его впоследствии “рабом на троне”. Однако, все это произошло уже после смерти Клавдия при следующем рим­ском императоре Нероне.

А нам, прежде, чем перейти к периоду правления Нерона и связанными с этим событиями необходимо отметить еще одно важное обстоятельство. Дело в том, что при Клавдии по всей империи стала активно набирать обо­роты христианская актив­ность среди нееврейского населения. Толчок к этому дал состоявшийся в 48г. в Иеру­салиме Собор апостолов, который по предложению Павла разрешил обращаться с проповедью о Христе не только к иудеям, но и к язычникам, а также снял для новых христиан массу требований предъявляемых Торой к евреям. Это решающим образом расширило аудиторию христианских последователей и по существу определило даль­нейшую судьбу христиан­ства, т.к. допустило возможность сравнительно легкого вклю­чения в ряды христиан (по сравнению с иудеями) огромного большинства населения древнего мира, которое к этому времени уже начинало разочаровываться в язычестве. А христианские апостолы, Матфей, Лука, Марк, Павел и прочие уже вовсю вели пропа­ганду среди населения империи и число последователей новой религии росло с каж­дым днем. При этом естественно, что увлечение прозелитизмом среди той части насе­ления, которая слушала проповедников новой веры, постепенно пошло на спад. Хри­стианство обещало те же блага, что и иудаизм, но гораздо проще и с гораздо мень­шими проблемами (без обязательных суббот, без огромного количества ограничений и, главное, без обрезаний). Оно завоевывало мир. Однако, римских чинов­ников все это инте­ресовало мало. Никто из них этими вопросами тогда не интересовался и не разли­чал иудеев, иудохристиан и просто христиан. Для них все они по-прежнему были ев­реями.


2.5. Нерон. Последние прокураторы (54-66гг.)


После Клавдия к власти в Риме пришел Нерон, безумец, известный своей жес­токостью, коварством и распутством. Выше я писал, что к власти Нерон пришел с по­мощью своей матери, убедившей Клавдия усыновить Нерона и затем отравившей мужа128. Здесь же я добавлю, что придя к власти, Нерон, неуемный в своей разнузданно­сти, сразу же проявил все свои самые бесчеловеч­ные качества, а Рим почти сразу после его прихода к власти по­грузился в беззаконие, раболепие, страх и ненависть129. Однако, здесь мы обсуждаем не морально-нравственные качества римских императоров и даже не римлян, которые обвиняли евреев в рабской психологии, а жизнь евреев при этих императорах и в окружении этих римлян. В данном случае, при Нероне. А говоря об этом, надо признать, что несмотря на свою фантастическую жестокость и бесчеловечность, за все время своего правления Нерон (54÷66гг.), насколько я знаю, не издал ни одного анти­еврейского за­кона. Что касается этого обстоятельства, то здесь, возможно, сыграло роль то обстоятельство, что его жена Поппея покровительствовала иудеям.130 Правда, я не думаю, что она оказывала сильное влияние на принятие им тех или иных решения. И все-таки, хотя он и не издал ни одного антиеврейского закона, именно при нем в середине 60-х годов антиримское движение в Иудее достигло максимума и взорвалось крупнейшим восстанием. Однако обо всем по порядку.

Став императором, Нерон несколько увеличил владения Агриппы II (сын Аг­риппы I, правнук Ирода Великого) отдав ему район, сегодня известный как Трансиор­дания, а также часть северной Галилеи и при­своил титул царя. Однако большая часть Иудеи осталась под властью Антония Феликса, который после восшествия на престол Нерона сохранил свой пост прокуратора. И соответ­ственно продолжил издевательство над еврейским населением и укрепление своей вла­сти в Иудее используя при этом противозаконные средства, аморальные приемы и про­тиворечия между различными кругами иерусалимского общества. Так Флавий рассказы­вает про то, как Феликс изба­вился от первосвященника Ионафа, который в свое время способствовал его назначе­нию на этот пост и впоследствии часто напоминал Феликсу о необходимости лучшего управления Иудеей, дабы тот оправдал его рекомендацию и не навлек на себя нена­висть народа. Однако, не для того Феликс в свое время стремился к этому посту, чтобы служить на пользу еврейскому народу или римской короне. И частые поучения Ионафа ему, в конце концов, надоели. Как пишет Флавий, “по этой причине Фе­ликс за огромную сумму денег подкупил одного из преданнейших друзей Ионафа, иеру­салим­ского жреца Дораса, и уговорил его подослать к Ионафу наемных убийц. Дорас со­гла­сился....”131 Он привлек к этому делу ультрарадикальную еврейскую группировку сика­риев, которая была известна убийствами своих политических противников и с их по­мощью убил человека, который в свое время помог Феликсу занять пост прокуратора. Убийство прошло безнаказанным, и, как пишет Флавий, это способствовало тому, что сикарии стали безбоязненно являться в праздничные дни в город и, смешиваясь с народной толпой, убивать как своих политических противников, так и личных врагов и людей против которых их нанимали за деньги. Причем делали это не только в самом городе, но и в святом храме.

Я не думаю, что здесь была прямая связь между безнаказанностью убийства Ионафа и действиями сикариев. Они и без этого были достаточно самовольны. Од­нако, то, что после этого события они действительно развернули в городе массовый террор и весь город наполнился ужасом, это факт, о котором писал Флавий. И естественно это способствовало тому, что в стране резко усилились антиримские настроения и мессианские ожидания. Феликс сурово наказывал как руководителей этих движений, так и их последователей. Но это не помогало, он уже не контролировал ситуацию. И обо всем этом тоже написал И.Флавий.132 И он же рассказал об одном из подобных эпизодов. Из его слов, приведенных в настоящей ссылке,133 можно получить представле­ние об атмосфере, царившей в Иерусалиме в тот период.

Однако, дальше больше. Конфликты в разных местах страны возникали бук­вально на ровном месте и быстро переходили в вооруженные столкновения. И власть, несмотря на все и попытки регулирования положения в стране как с помощью угово­ров, так и с помощью силы, ничего не могла поделать, она потеряла всякий авторитет и влияние. Приведу лишь два примера, рассказанные все тем же И.Флавием, который является единственным источником информации о положении в стране в эти годы:

1. Примерно в середине 50-х годов острый конфликт возник в Цезарии между местными иудеями и сирийцами из-за вопроса о политическом равноправии. Иудеи, кичась своим богатством и тем, что основатель Цезарии Ирод был иудеем, требовали себе первенства. Однако, большинство римских легионеров, квартировавших в Цеза­рии состояло из цезарийцев, и они не хотели подчиняться иудеям. Дело дошло до воо­руженного конфликта. Феликс пытался уговорить иудеев остановиться, но не сумел и выпустил против них своих солдат, которые перебили многих иудеев и разграбили их дома. В результате иудеи вынуждены были просить пощады.

2. Примерно в то же время, когда конфликт разгорался в Цезарии, в Иеруса­лиме разразился другой конфликт. На этот раз между первосвященником, пытавшимся отнять законную десятину от простых священников, священниками и некоторыми влия­тельными иерусалимскими гражданами. И этот конфликт тоже вылился в многочис­ленные братоубийственные драки с применением камней, ножей и прочего оружия. Однако здесь уже Феликс вообще не вмешивался. Во всяком случае, Флавий, коммен­тируя эти события, пишет: “Не было никого, кто мог бы их припугнуть и тем положить предел смуте.”134 И естественно это вызывало неудовольствие местного населе­ния.

В заключении рассказа о правлении Феликса необходимо отметить, что его имя встречается также и в христианской литературе. В главе XXIV новозаветной книги “Деяния апостолов” подробно описана встреча Феликса с апостолом Павлом, которого первосвященник привел к нему на суд. Но, как пишет автор книги, чрезмерные денеж­ные и плотские запросы Феликса не позволили ему услышать Павла135.

В 60г. Феликс был снят. При этом, я не знаю, то ли за неумение управлять подведомственной ему провинцией, то ли просто пришел срок. Флавий об этом не пишет. О даль­нейшей судьбе этого “раба на троне” достоверных сведений у меня тоже нет. Известно только, что евреи жаловались Нерону на его беззаконные действия, но брат Нерона его защитил. А что было потом я не знаю. Правда, где-то я прочел, что лишившись своего поста, Феликс навсегда сошел с политической арены, а вскоре подвергнулся из­гнанию, и умер в безвестности.

На место Феликса Нерон назначил некоего Порция Феста. Наконец-то вместо алчного, сладострастного, нерешительного Феликса пришел к власти честный человек, настоящий римский прагматик в хорошем смысле этого слова. Фест оказался единст­венным сравнительно честным прокуратором, который действительно пытался как-то улучшить ситуацию в Иудее. Как пишет Флавий, новый прокуратор решительно начал бороться с мятежниками, кроваво подавляя все их выступления, борясь как с мятежниками, так и с казнокрадством и восстанавливая порядок во вверенной ему провинции. Однако, до­биться реального результата он не успел, волнения и беспорядки не прекращались, а менее, через два года после своего назначения Фест внезапно умер, так и не завершив начатого дела. Прямо, какой-то рок. Второй после Агриппы I честный и удачный прави­тель в Иудее, и снова быстрая смерть. (60-62 гг.). Неужели искусственная? Не знаю. Никто не пишет. Но после смерти Феста беспорядок и беззаконие быстро набрали былые обороты, сикарии с новой силой продолжили свою террористическую деятельность, а случаи появления людей, выдававших себя за мес­сию и пророков, и завлекавших народ обещаниями избавления, участились.

Здесь же необходимо вспомнить и еще один эпизод, о котором рассказывается в Новом завете (“Деяния апостолов” гл.XXV), который связан с именем Феста и тоже характеризует его, как честного человека и добросовестного чиновника. Согласно рас­сказу автора “Деяний апостолов” от Феликса Фесту достался арестованный апостол Павел136. И Фесту надо было решить его судьбу. Фест выслушал апостола, затем выслу­шал обвиняющих его первосвященников, и ничего не понял в их разногласиях. Поэтому, как честный римлянин, уважающий законы страны, где он служит, он привлек к разбирательству царя Агриппу.137 Последовавшая затем беседа царя с Павлом мало интересовала Феста. Он просто хотел только придать всему происходящему законный характер. Поэтому, не вникая в подобности беседы Агриппы с Павлом, он без всяких мудрствований исполнил то, о чем Павел попросил Агриппу138 и отправил апостола в Рим. Кстати, тоже на смерть. Но он об этом и не подозревал. Современные христиане, комментируя этот библейский эпизод, пишут, что своим поступком Фест упустил то главное, о котором Бог попытался сказать ему, как честному и порядочному человеку, через апостола Павла. Однако, это мнение христиан, и не мне о нем судить.

В 62г. на место Феста в Иудею прибыл прокуратор Луций Альбин. Этот проку­ратор хотя и не был таким, как его предшественник, однако первое время тоже ста­рался быть полезным для вверенной ему провинции. Так, например, по рассказу Фла­вия он спас от гибели некоего “Иакова, брата Иисуса, именуемого Христом”139, которого первосвященник Анан в отсутствие Альбина приговорил к побитию камнями. Альбин отменил это его постановление. Однако при Альбине беззакония, внутренние кон­фликты между различными еврейскими группировками, в т.ч. между первосвященни­ком и священниками, между отдельными аристократическими кланами за получение сана первосвященника140 и т.п. продолжились, и, конечно, сильнейшее развитие полу­чило движение сикариев. Дошло до того, что сикарии захватили в заложники сына Анана и этим стали шантажировать первосвященника. А затем, после освобождения его сына, стали систематически захватывать кого-то из его родных и держать у себя до получения выкупа. “В Иерусалиме подняли головы сторонники переворота.”141 Словом, они с неслыханной дотоле дерзостью опустошали страну.

Альбин не владел ситуацией. Возможно он и желал лучшего, но не знал Иудею, и своими неуместными и непродуманными действиями еще больше разжигал старые конфликты и провоцировал новые. Судьба жителей Иудеи его совершенно не интересовала. Это утверждение подтвер­ждает хотя бы последний указ, который он издал находясь на этом посту. Узнав о своем смещении, Альбин “велел предать казни всех арестантов, которые заслужили смерть; тех же лиц, которые сидели в тюрьме по каким-либо незначительным и мало­важным причинам, он освободил за известную сумму денег. Таким образом, тюрьма, правда, опустела, зато страна наполнилась разбойниками.”142 По существу страна стре­мительно скатывалась в пропасть, но ни специальные прокураторы, ни сирийский наместник, ни сам Нерон ничего не делали, чтобы исправить положение. Если это еще было возможно.

В 62г. всего через два года после назначения Альбин был отозван в Рим и вме­сто него прокуратором Иудеи был назначен Гессий Флор, грек по происхождению, из­вестный своим крутым нравом и антисемитизмом. Некоторые историки, отмечая хро­нологическую близость этого события с известным римским пожаром, который про­изошел тоже в 64г., связывают эти два события. Известно (со слов Светония и Тацита), что Нерон обвинил в этом пожаре христиан. Причем не евреев, а именно христиан. И хотя в те годы большинство римлян их путали143, Нерон знал разницу между этими рели­гиозными группами. И поэтому я не знаю, суще­ствует ли логическая связь между этими двумя событиями. Флавий об этом не пишет, большинство современных истори­ков ее тоже не находят. Возможно, ее действительно нет, и причины здесь гораздо прозаичнее144.

Здесь же отмечу, что некоторые историки имеют по этому вопросу совсем дру­гое мнение. Оно изложено в настоящей ссылке145. Правда, к сожалению, я не заметил у авторов этого мнения серьезной аргументации своей позиции. А та, что приведена в ссылке, по моему мнению очень слаба. Кроме того, она входит в противоречие с дан­ными Светония и Тацита, и даже компрометирует их. Поэтому я вынужден от нее отка­заться. Однако, так или иначе, но Флор появился в Иудее, и это стало последней каплей в провокации начала восстания.

Как пишет И.Флавий (Л.5), сам Флор свое новое назначение воспринял, как назначение “па­лачом для казни осужден­ных”. Поэтому, приехав в Иу­дею, он сразу же стал безжалостно обирать евреев, в спорах между ними и жившим там римля­нами и греками постоянно вставать на сторону последних, а всякое непо­ви­новение со сто­роны иудеев жестоко по­давлять. Напрасно ев­реи жаловались на при­теснения римскому наместнику в Антиохии Ц.Галлу и даже в Рим самому императору. Нигде их не хотели их слушать, Флор был фаворитом жены императора. А возможно и исполнял волю самого императора. Кто сейчас знает?

Конечно, Флор принял Иудею в состоянии полнейшей разрухи, беззакония и внутренней раздробленности, практически на грани восстания. Однако, и сам Флор сделал все для того, чтобы это восстание приблизить как можно быстрее. Как пишет все тот же Флавий “Гессий Флор кичился своими беззакониями относительно нашего народа, как будто он был прислан лишь для выказывания собственной испорченности: он не упустил ни одного случая, где он мог грабить или обижать людей. Чувство жало­сти было недоступно ему, его любостяжание было прямо ненасытно, так что он не де­лал различия между большим и малым, но делил свою добычу с разбойниками. Боль­шинство последних действовало смело, потому что могло быть уверено в безнаказан­ности со стороны наместника, которому за это уделялась часть награбленного… Флор был тем, кто принудил нас начать войну с римлянами, т.к. он держался того мнения, что лучше гибнуть многим зараз, чем умерщвлять немногих отдельных лиц.”146

Это понимали даже римляне. Так Д.Шейнин в своей работе “Об антисемитизме и его причинах” (Л.11) приводит цитату известного своим ан­тисемитизмом римского ис­то­рика Тацита, которого невозможно заподозрить в симпатиях к иудеям и который опи­сывает этот процесс следующим образом: "…Терпение иудеев кончилось, когда проку­ратором стал Гессий Флор; при нем началась война... За оружие взялись все способ­ные его носить, и оказалось их больше, чем обычно для такого насе­ления. Равное упорство было в мужчинах и женщинах, и страх жизни в изгнании был сильней страха смерти"147. Словом, действия Флора оказались той последней каплей, которая перепол­нила чашу терпения иудеев и вызвала всеобщее восстание.


2.6. Духовная жизнь евреев. Антииудаизм. Разрыв с иудохристианами.


В заключении настоящей главы необходимо отметить, что в обсуждаемый пе­риод времени вне Иудеи, где политика, проводимая римскими прокураторами была от­кровенно антииудейской, современными историками не было зарегистрировано актов явного государственного антииудаизма. Указы Калигулы относительно обожествления своей личности к евреям явного отношения не имели. Просто так получилось, что они противоречили еврейскому монотеизму, а Калигула ради них не пожелал делать ис­ключение. Но это не был специально антииудейский шаг. Эдикт Клавдия относительно того, чтобы за всеми римско-подданными иудеями сохранялись те же права, что и за алек­сандрийскими, т.е. чтобы они пользовались одинаковыми с греками гражданскими пра­вами, при Калигуле соблюдался. И благодаря этому государством в отношении евреев не чинилось никаких препятствий, и они могли спокойно жить и работать во всех регионах империи. По­этому позиции иудаизма в эти годы Риме не только не ослабевали, но напротив, только уси­ливались. Правда, и позиции иудохристиан тоже усиливались.

Большин­ство евреев в эти годы жило вне Иудеи, в диаспорах. И они уже не счи­тали своей роди­ной Палестину. Палестина для них оставалась центром религиоз­ного культа, а их родиной постепенно становился весь насе­ленный ими мир. Так Филон Алек­сандрий­ский, характеризуя ситуацию с еврейским вопросом, сложившуюся в пер­вой по­ловине I-го века в римской империи, писал: "Евреи так многолюдны, что их не может вме­стить одна какая-нибудь страна. Вот почему они населяют большую часть и притом бога­тейших из стран Европы и Азии, как на суше, так и на островах. Своей метрополией они считают Свя­щенный Город, в котором находится святой храм Все­вышнего Бога; но роди­ной своей они считают те страны, которые достались им как ме­стожительство, от отцов, дедов, пра­дедов и еще более древних предков и в которых они сами родились и были воспитаны" (Л.9).

Как похоже на современную ситуацию с евреями, живущими вне Израиля. Разве что, будучи атеистами, мы не считаем Иерусалим своей метрополией. А в ос­тальном все точь-в-точь. Только вот мы в этих странах до сих пор чувствуем себя “чу­жими среди своих”. Во всяком случае в России.

Однако, так писал Филон Александрийский, еврейский автор. А вот ни римская аристократия, ни плебс городов, где жили эти евреи, своими соотечественниками ев­реев не считали. Для них евреи, которые распространяясь по всей империи сохраняли свою веру и своей метрополией считали Иерусалим, по-прежнему были пришлыми людьми, нарушавшими основные устои их веры, увеличивающими конкуренцию в борьбе за выживание, часто раздражавшими своими манерами и затруднявшими жизнь. И я думаю, что этим в значительной степени объясняется антииудаизм, который везде сопровождал продвижение евреев.

А если говорить более конкретно, то аристократов они раздражали по причи­нам, о которых я уже писал выше. Эти причины не исчезли, а наоборот обострились. И не случайно популярностью пользовалось сочинение Апиона в которых писалось, что евреи не достойны уважения, что они “не выдвинули из своей среды ни одного замеча­тельного или выдающегося человека ни в области практических наук, ни в области мудрости"148 и что постоянно были рабами того или иного народа. А известный рим­ский философ Луций Сенека (63г. до н.э. - 65г. н.э.) в эти же годы сетовал на то, что евреи сумели приобрести заметное влияние на общественную жизнь в Риме. “Обычаи этого преступного народа настолько укрепились, что широко распространяются во всех странах. Он сумел приобрести такое влияние, что побежденные диктуют свои законы победителям.”149 Правда мне трудно поверить в правдивость этого высказывания, по­скольку я не знаю ни одного еврея, который бы ему соответствовал. Даже Агриппа, который имел определенное влияние на Клавдия диктовать законы не только не мог, но и не помышлял об этом.

А городскому плебсу, как я уже писал выше, они по-прежнему мешали своим благополучием, порой нетактичным поведением, порой некоторыми льготами, которые они умудрялись получать от местных властей, и непоколебимой верой в своего бога. Последнее, кстати, язычников раздражало довольно часто, поскольку в добром распо­ложении к себе своих богов они были уверены далеко не всегда. “Евреи греческих го­родов не были любимы, - писал Э.Ренан в (Л.31) – Постоянно они должны были требо­вать возобновления своих привилегий, постоянно римские власти должны были по­свящать свое время охране их от нападок со стороны туземного населения.” И это правда, поскольку вспышки вражды между евреями и местным населением происхо­дили везде, где были более или мене значительные еврейские общины.

Однако в агрессивной форме на улицу бытовой антииудаизм в эти годы выры­вался довольно редко (известны только антииудейский бунт в Александрии и еще не­скольких городах при Калигуле) и как правило оставался в рамках дозволенных отно­шений между людьми. А вот что касается всякого рода насмешек и издевательств, то для такого рода юмора евреи были популярной мишенью и любимыми персонажами. Л.Лурье со ссылкой на Мидраш пишет, что язычники высмеивали евреев в театрах и цирках, а также о всякого рода глупых и колких шутках и клоунадах, которые обычно можно слышать по адресу евреев со сцены мима. Филон рассказывает, что даже при­бывший в Александрию еврейский царь Агриппа на улицах города подвергся всевозможным оскорблениям и насмешкам. И запретить это местные власти не могли и не хотели.

И наконец, именно в эти годы начал формироваться принципиальный оппонент и конкурент иудеев и иудейства, конкурент, которому вскоре предстояло стать для них злейшим, непримиримейшим и одновременно значительно более сильным, чем сами иудеи, врагом. Это христианство и его адепты. Реально кон­фликт между иудеями и христианами возник сразу по­сле появления нового учения. Однако вначале он носил скорее схоластический характер. Иудеи - христиане говорили, что Христос уже прихо­дил на землю, а традиционные иудеи это отрицали. При этом христианство с самого начала признавало в качестве Священного Писания еврейскую Библию (Танах), как правило в её греческом переводе (Септуагинта) и подчеркивало, что первыми предсказа­телями прихода мессии были именно древнееврейские пророки.

следующая страница >>