bigpo.ru
добавить свой файл
1

Создание семиреченского казачьего войска

Преподаватель кафедры административно-служебной деятельности МПИ ФСБ России подполковник Лещев Е.Н.



Становление и развитие Российского государства, начиная с периода Московского царства, были напрямую связаны с территориальным ростом в восточном направлении. Новооткрывшиеся земли Урала, Сибири, Северной и Средней Азии имели для России не меньшее значение, чем приобретение обширных заатлантических колоний для европейцев. «История России, - писал В.О. Ключевский, - есть история страны, которая колонизируется. Область колонизации в ней расширялась вместе с государственной территорией»1. Его мысль продолжает М.К. Любавский: «Во главе угла истории российского народа стоит его территориальная экспансия – расселение по обширным пространствам Восточной Европы и Северной Азии… Расселение это наполняет собой всю русскую дореволюционную историю»2.

Вся внешняя политика России, начиная с XV века, была продиктована логикой обретения естественных геополитических рубежей, что способствовало нормальному осуществлению процессов экономического, политического и социального развития русского народа и народов, входивших в состав Российской империи. Геополитическая миссия казачества по временным рамкам совпадает с основным периодом становления и развития Российского национального государства3. Казаки как самая отважная и воинственная часть населения имели, по мнению С.М. Соловьева, «великое значение как проводники колонизации»4.

Отношения Российского государства со странами Средней Азии имеют глубокие корни. Торговые отношения между Средним Востоком и Восточной Европой существовали еще до периода образования древнерусского государства. Активно заселяемое казаками юго-восточное порубежье постепенно становилось сферой более тесного соприкосновения интересов России с государствами Средней Азии – Хивой, Бухарой, Кокандом и Китаем5.

Сложные отношения с крымским ханством, опасность со стороны Ногайской орды, восстание против российского владычества в Поволжье и Башкирии, угроза влиянию Московского государства на Востоке, исходившая от Сибирского ханства, требовали от правительства решительных мер. Ставка была сделана на более активное привлечение вольных переселенцев для проведения государственной политики на Востоке. Именно в 70-е годы XVI века, когда трудности Российского государства были особенно велики, начинается заселение Урала и Зауралья. Переселенческая волна двигалась в основном через Башкирию. На юге заселение шло по берегам реки Яик, а на севере – в направлении Пермской земли в Сибирь.

Выход на находящиеся на стыке Европы и Азии, Средний и Южный Урал, соединявший судьбы многих племен и народов, имел далеко идущие последствия для России. С XIV века Россия оказалась изолированной от азиатских стран вклинившимся через Поволжье исламом. Прорыв в Поволжье, на Урал, в Сибирь и киргиз-кайсацкие степи восстанавливал центрально-азиатские связи русских, позволяя им в перспективе создать прочную континентальную евразийскую империю. С приобретением Сибири «началось наступление на Азию европейского и русского мира», окончившееся в XIX столетии приобретением Амура, среднеазиатских владений и приблизившее русских к Памиру и Индии6.

С включением в состав России западно-сибирских земель завершился начальный этап формирования полиэтнического сибирского казачества – за Уралом сложилось как особый социальный организм «войско со всеми его основными компонентами»7. В течение XVII–XVIII веков Россия постоянно предпринимала попытки сближения с народами и странами Средней Азии8. Русские казаки застали в Сибири значительное число среднеазиатских торговцев и переселенцев из Хивы, Бухары, Джунгарии и других восточных государств, большая часть которых приняла российское подданство9. Правительство начало обращать более пристальное внимание на изучение соседних с Сибирью государств. В наказах воеводам все чаще звучали требования «собрания вестей о Средней Азии»10. В XVII столетии Московское правительство отправляло уже послов в Хиву, Бухару и даже к Великому Моголу. В XVII–XVIII веках сибирскими казаками был собран богатый материал для описания степей и Средней Азии. Казаки выполняли функции топографов, проводников, конвоиров, переводчиков при всякого рода путешественниках, ученых, дипломатах, разведчиках. Их вклад в географическое исследование киргиз-кайсацкой степи и Средней Азии без преувеличения огромен. Многие из них обстоятельно описывали увиденные ими страны и пути их достижения. Так, например, отправленное в 1694 г. из Тобольска к киргиз-кайсацкому хану Тявке посольство казаков Федора Скибина и Матвея Трошина составило подробное описание своего странствия через степь «К Туркестану и отсюда через Бухару и Хиву на Яик, Волгу, а оттуда через Уфу обратно в Тобольск»11.

Перечислить же все военные, научные и разведывательно-дипломатические вояжи казаков в степь, Туркестан, Персию, Афганистан, Индию, Монголию и др. регионы в XVII–XIX вв. в рамках настоящей работы не представляется возможным. Но необходимо отметить, что казаки – колонизаторы, начиная с XVII века, стали проникать на юг и юго-восток гораздо далее того, чем это требовали интересы занятия и освоения собственно Урала и Сибири.

Казаки Сибири считались находящимися на государственном обеспечении, получая за службу провиантом или деньгами. Корпоративная сплоченность сибирского служилого «мира» превращала его в могучую силу перед лицом внешнего врага12. Общепризнанной особенностью казачьих войск как авангарда колонистов была их универсальность: широчайший спектр служебных обязанностей делали казачество незаменимым на просторах Урала, Сибири и Средней Азии, где в течение нескольких столетий властям приходилось в ходе решения сложных задач по колонизации края широко маневрировать его более чем скудными людскими ресурсами.

При рассмотрении истории создания Семиреченского казачьего войска возникает вопрос: «Почему оно было создано только здесь, в отличие от других территорий Средней Азии?» Если мысленно выстроить на карте Российской империи всю цепь казачьих земель, то за исключением Донского (внутри страны) и Семиреченского они располагались либо на естественных рубежах исторических «русских» территорий, либо на границе кочевого мира. Семиреченское войско стало искусственным барьером между китайскими землями и кочевниками Средней Азии, в неспокойном мире которой царской власти нужна была постоянная опора для стабилизации положения и охраны внешних границ. Крестьян для переселения в столь далекий край было трудно организовать – нет железных дорог. А без них пустыни продолжали неизменно собирать свой «урожай» – человеческие жизни.

Признав казачество наиболее способным элементом для военного прикрытия государственной границы, российское правительство приняло меры к совершенствованию существовавших и созданию новых казачьих войск. Заселяя окраинные земли и выдвигаясь все дальше от центра, казаки обустраивали их, охраняли и защищали13. Выход в освоении Семиречья виделся в казачьей колонизации, основой которой должны были стать сибирцы, уже бывавшие в этих краях, знавшие язык и традиции коренного населения.

Основными этапами, предшествовавшими созданию Семиреченского казачьего войска, были: казачья колонизация Семиречья и реорганизация казачьих подразделений Сибирского, Уральского и Оренбургского казачьих войск, находившихся в Туркестанской области с целью не только охраны государственной границы, но и в качестве военной силы для выполнения полицейских функций, «наведения порядка» при выступлениях коренного населения присоединенных к России земель Казахского края и Средней Азии.

Семиреченское казачество выросло из Сибирского казачьего войска и неразрывно было связано с ним. Потомки славного атамана Ермака Тимофеевича самоотверженно охраняли восточную границу государства Российского, нередко расплачиваясь своими жизнями. Казаки были первыми защитниками русских людей от воинственных кочевников, постоянные набеги которых в XVII веке разоряли их поселения. На долю казаков выпала не только полная опасностей служба в небольших укреплениях, но и строительство оборонительных пограничных линии. Землепроходцы Сибири в основном все были пешими, но полная опасностей жизнь, когда судьба малочисленных гарнизонов часто зависела от мобильности и взаимовыручки, заставила их пересесть на коней. Во всех укреплениях линии размещалась пехота, которой придавалась и конница, а на стратегически важных пунктах имелась более или менее значительная артиллерия14.

До начала XVIII века служилые казаки, стоявшие в крепостях, придерживались тактики пассивной обороны границы, но она оказалась малоэффективной, отряды кочевников, получив отпор, уходили беспрепятственно в степь, угоняя захваченный скот и пленных, и, пополнив свои силы, вновь нападали на обескровленные гарнизоны. Немногочисленные русские посольства к воинствующим ханам не приносили желаемых результатов и мира15.

В XVIII веке основой тактики в пограничных районах Сибири стала активная защита – наказание нарушителей, перенесение боевых действий на территорию противника и создание опорных форпостов. Вскоре вся Западная Сибирь покрылась сетью кордонов. К концу столетия казачьи поселения придвинулись к границе Семиречья16.

Семиречье17 было населено кочевавшими племенами казахов и киргизов, которые находились в номинальной зависимости от Китая, не желавшего присутствия России в этом регионе и поощрявшего разорительные нападения своих степных подданных на русские владения. Однако случалось, что кочевники переходили кордоны и обосновывались в приграничных землях. Страдая от внезапных набегов своих недругов, они в начале XIX века искали защиту у русских властей. По инициативе графа М.М. Сперанского в 1822 году для них в Западной Сибири были учреждены внутренние округа. Одновременно предполагалось создать и внешние округа – для приграничных казахов18.

В 1825 году для защиты искавших союза с Россией казахских племен были возведены на их землях казачьи укрепления. Китай резко воспротивился таким действиям, и эти строения пришлось уничтожить, а передовому отряду уйти. В 1830 году был учрежден Аягузский внешний округ, а через год – Аягузский приказ с внешним управлением. Появившиеся в этом районе русские утверждали, что пришли сюда по приглашению местного султана Сарта, который подтвердил справедливость данного утверждения19. На этот раз Китай не предпринял активных демаршей и фактически согласился с присутствием российских передовых сил в казахской степи.

В 1832 году генерал-губернатор Западной Сибири А.И. Вельяминов разрешил поселить в Аягузском и вновь учрежденных Каркаралинском и Кокчетавском внешних округах по 100 казачьих семей в каждом, но только добровольцев и с льготой от службы на два года.

С 1839 года для оказания помощи дружественным казахам начинают посылаться из Сибири в степь войска, часть которых составляли казаки. В Аягузском округе таких отрядов со временем появилось немало, причем вооружены они были обычным ручным холодным и огнестрельным оружием, крепостными ружьями и даже артиллерийским орудием, которое обслуживала команда сибирских казаков 7-го полка. Весной и летом в степь регулярно направлялись конные отряды для защиты признавших власть России казахов, обеспечения порядка среди инонациональных подданных и охраны границ округа. Во время таких экспедиций летучие казачьи отряды не раз сталкивались с отрядами кокандцев и бухарцев, входивших в формирования казахов, не желавших принимать подданство России и враждебно относившихся к ней, и обычно выходили из этих стычек победителями20.

На рубеже 30–40-х годов XIX века в степь пришел казахский султан Кенесара Касимов, который объединил недружественные России казахские племена, стал притеснять союзников русских и нападал на казаков, что создало крайне напряженную обстановку в регионе21. Первая вcтреча казаков с войском Кенесары произошла в ноябре 1837 года. В боях с ним казаки потеряли хорунжего Рытова, трех урядников и одного казака, ранения получил 21 нижний чин. За это мужественное дело император пожаловал участникам семь Георгиевских крестов.

В ответ на нападения враждебных кочевников русское пограничное командование стало активнее способствовать принятию изъявивших желание казахских родов покровительства России. В 1846 году в присутствии старших султанов Кокчетавского, Аягузского, Каркаралинского округов и знатнейших лиц из среды казахов были приняты в русское подданство роды Большой орды. Эти роды во главе с султанами Али Адилевым и Сюк Аблайхановым и др. вместе с казачьим отрядом есаула Нюхалова дали бой силам Кенесары и вынудили его бежать из района. Но вскоре он возобновил разорительные нападения, провоцируя и настраивая степных казахов против русских. В 1847 году Кенесара был разбит и взят в плен, а затем умерщвлен манапом Джантаем Карабеком22.

Русские власти, осознав важность укрепления своего влияния и обеспечения безопасности новых подданных, приняли решение о строительстве в Семиречье крепости и продвижении на берега реки Или. Для защиты тыла и создания форпостов в 1847 году туда было начато принудительное переселение казаков. Опыт в этом деле уже был. В 1841 году на Аягузе обосновались пять семей нижних чинов 8-го Сибирского линейного батальона, зачисленных в казаки и поставленных временно на казенное довольствие23. В 1846 году для переселенцев были установлены следующие льготы: все они в течение двух лет обеспечивались деньгами, продовольствием, фуражом.

В 1847 году на Аягузе поселилось полсотни семей 9-го Сибирского казачьего полка, которые образовали станицу Аягузскую, названную впоследствии Сергиопольской24. В том же году казаки отряда есаула Абакумова заложили в урочище Капал укрепление Капальское. Для удобства сообщения его с Аягузом наметили строительство 12 пикетов, для чего в Капальское переселили казаков из 9-го Сибирского полкового округа. Они прибывали партиями в течение 1848–1850 годов, располагаясь у Капальского укрепления, а затем образовали здесь станицу Капальскую из 200 семей25.

Для управления присоединенными территориями Старшего Жуза в 1848 году в сформированном Аягузском территориальном округе создается должность «Пристава Большой орды», подчинявшегося Западно-сибирскому генерал-губернатору26. В каждом округе было создано окружное управление, называвшееся приказом, с полицейской и судебной властью под председательством старшего местного султана, двух русских и двух казахских заседателей. Чтобы администрация и принимаемые ею решения выглядели в глазах кочевников внушительно, при приказах находились команды сибирских казаков, направляемых в степи и по возможности поселяемых там.

Переход к концу первой половины XIX столетия большинства казахов Старшего и Среднего Жузов в Российское подданство означал, что процесс присоединения Казахстана к России вступил в свою завершающую стадию. Внешние округа, по сути, были ступенями мирного продвижения России в казахские степи27.

Во второй половине XIX века российские интересы в крае столкнулись с интересами Кокандского ханства28, поощрявшего взаимные распри среди казахов и подталкивавшего их к набегам на русские поселения. Экспансионизм Кокандского ханства вызвал обоснованные опасения российского правительства, увидевшего в нем угрозу своим замыслам утверждения влияния империи в Казахстане и Средней Азии, установлению и расширению торговых связей с областями Западного Китая и другими странами. Правительство России, стремясь защитить подвластные ему казахские земли, остановить экспансию кокандцев, обеспечить спокойствие на территории, через которые проходили торговые пути России на Восток, активизирует свои военные действия против Кокандского ханства.

Опорным пунктом кокандцев был Таучубек, куда в 1850 году направилась казачья экспедиция. Российские власти рассчитывали на поддержку казахских племен в борьбе с кокандцами, но их расчеты не оправдались. У стен Таучубека 175 казакам пришлось отражать атаки 6-7-тысячного неприятельского войска. Казаки выстояли. Психологический эффект победы был огромен – население края прочно утвердилось в мнении, что даже небольшой русский отряд им разбить сложно, а уничтожить – вообще не по силам29. В 1851 году к Таучубеку был послан сильный отряд во главе с командиром 6-го Сибирского казачьего полка подполковником Карбышевым (пехотный батальон, четыре казачьи сотни и шесть орудий). Увидев русских, гарнизон крепости не принял боя и бежал. Влияние России в крае еще больше усилилось, и в 1853 году подданство торжественно и добровольно приняли кара-киргизы во главе с Урман-Ниязбеком30. Беспрепятственный путь России в Семиречье был открыт.

В 1854 году отряд майора Перемышльского, состоявший из двух сотен 7-го и 8-го Сибирских полков, проник в долину реки Алматы. Встретившись с настороженным и подозрительным отношением к себе со стороны местного населения, казаки начали строительство Заилийского укрепления (в будущем – города Верного)31. Через год рядом с ним поселились казачьи семьи, положив начало освоению земель на реках Талгаре, Иссыке, Каскелене.

Особенно быстро осваивались новые земли в царствование Александра II (1855—1881). В 1855—1856 годах переселенцам были установлены льготы от службы на три года со времени прибытия на место, выделялся земельный надел (30 десятин на каждого члена семьи), выдавалось единовременное пособие на обзаведение хозяйством от 30 до 55 рублей на каждую семью и зерновая ссуда (с возвращением через три года)32. Основной контингент новоприбывших составили казаки 6-го, 7-го, 8-го, 9-го Сибирских полков, которые и образовали станицы Карабулакскую (позднее Урджарская), Лепсинскую, Коксуйскую, Алматинскую. Сотня 10-го полка занялась устройством пикетов – Заилийского, Илийского, Чингильдинского, Карачекинского, Куянкузского, Алтын-Эмельского и Терс-Аканского. К концу 50-х годов возникли станицы Софийская (10-й полк), Надеждинская (7 и 8-й полки), Сарканская, выселки Арасанский и Карабулакский. В 1860 году проведено последнее крупное переселение – 6-я сотня 9-го полка была размещена в долине Каскелена и образовала станицу Каскеленскую. В этом же году разросшаяся станица Алматиская разделена на Больше-Алматинскую (юг) и Мало-Алматинскую (север)33. Освоение Семиречья было в основном закончено. К этому времени мужская часть казачьего населения состояла из 7486 человек.

Присоединение Средней Азии совпадает по времени с периодом серьезных реформ в казачьих войсках в 60-х гг. XIX - начале XX в., которые также были непосредственно связаны с колонизационными процессами в Семиречье и Туркестанском крае, а также частично в граничащих с ними степных областях34.

Во всеподданнейшем докладе по Военному министерству за 1865 г. указывалось на необходимость общей реформы казачьих войск и отмечалось, что казачье общественное устройство устарело и «становится анахроничным», и казаки сами должны осознать этот факт. Но «на других пределах империи, на вновь занятых нами землях, пограничных с Китаем и Кокандским ханством, только что наступает период развития казачьего населения, долженствующего составить оплот нашего владычества против соседних полудиких орд», - отмечалось в докладе. Для увеличения численности казачьих войск в крае предлагалось принять «те же меры, которые с таким успехом были испытаны в последующие годы на Кавказе, благодаря ... дарованным поселенцам льготам»35.

К 1 января 1865 г. в войсках Оренбургского края состояло на действительной службе всего нижних чинов регулярных войск - 13041, а иррегулярных - 15527 человек. В целях усиления Оренбургского округа туда была переведена часть войск из Западной Сибири, находившихся на кокандской границе. Два сибирских линейных батальона были переименованы в 1 и 3-й Оренбургские, а роты прочих батальонов были отправлены на укомплектование войск в Туркестанскую область. Было значительно увеличено число казачьих частей, служивших в степи и на среднеазиатской границе, доукомплектовывались гарнизоны степных укреплений, продолжалась застройка степи военно-оборонительными сооружениями. В августе 1865 г. «для местного управления военными силами и учреждениями края» был образован Оренбургский военный округ36.

Туркестанские войска также были усилены прибывшими с Оренбургской линии тремя батальонами, саперной ротою и казачьей батареею, а из Сибири – сводным Сибирским казачьим полком в составе 4-х сотен. Для единства управления 6 казачьими сотнями, находившимися в занятом в 1864 г. Чимкенте, из них был образован сводный казачий полк, который возглавили командиры и офицеры из регулярной армии. Находившуюся в Туркестанской области казачью конную батарею № 2 Главное управление генерального штаба в 1864 г. предложило передать «в Оренбургское ведомство с переименованием ее в полевую конную батарею». По данным М.Г. Черняева, к 1 ноября 1865 г. в Туркестанской области находилось уже 55 рот пехоты, 21 сотня казаков, «что составляет ... самостоятельную единицу, равную дивизии» и 4 батареи. Все делопроизводство по управлению этими частями было сосредоточено в штабе области37.

В 1865 г. на поддержание управления иррегулярных войск было выделено 97150 руб. Из них Оренбургское войско получило 11658 руб., Сибирское - 5586 руб. и Уральское - 3157 руб. На жалование урядников и казаков, состоявших на почтовой службе в степи, было выделено 7104 руб. на 204 человек. На поддержание почт по кордонной линии Сибирскому войску было выделено 51720 руб. На добавление жалования офицерам, находившимся на внешней службе в 1865 г., было выделено 38931 руб. Власти проявляли заботу и оказывали материальную поддержку духовенству, находящемуся при казачьих войсках, причем не только православному, но и мусульманскому38.

Активно шло перевооружение войск. В 1865 г. в Туркестан был направлен полный комплект 6-ти линейных винтовок для вооружения оренбургского стрелкового батальона, а также значительное количество огнестрельных орудий. Из оставшегося нарезного оружия «различных систем и калибров» были образованы особые запасы для нужд войск Оренбургского края и Туркестанской области. Активизировались работы по картографированию Оренбуржья и Туркестанского края. Все сделанные в 1865-66 гг. топографические съемки карты были исполнены 2 офицерами и 3 топографами из Оренбурга и 3 офицерами и 8 топографами, выкомандированными из Сибири39.

К 1 марта 1866 г. всего на действительной службе из числа иррегулярных войск Урала и Сибири состояло 13566 чел. В Туркестанской области находились 1946 оренбуржцев, 863 уральца и 426 человек (3 казачьи сотни) от Сибирского войска40. С весны 1866 г. офицерам казачьих отрядов, отправляемых в степь, Высочайше разрешено было выдавать жалование в размере полугодовых окладов. В июле 1866 г. генерал-губернатор Туркестанской области обратился к Оренбургскому генерал-губернатору с просьбой об увеличении казачьих сотен в крае до 22-х по случаю занятия Ходжента и Hay. До решения вопроса из-за нехватки кавалерии Н.А. Крыжановский задержал в области 2 уральские и 1 сибирские сотни, подлежащие смене, а также потребовал для проведения новых экспедиций еще 2 сотни от Оренбургского казачьего войска, которые были отправлены в край осенью 1866 г. На их отправку было ассигновано 25 тыс. руб. На ноябрь 1866 г. в Туркестанской области находилось «всего войск 113/5 батальонов (57 рот), 191/2 казачьих сотен, 3 пеших и 13/4 конно-казачьих батареи при 38 полевых орудий»41. К 1 января 1867 г. в войсках Оренбургского военного округа на действительной службе состояло нижних чинов иррегулярных войск 12053 человека. Ко времени отделения Туркестанской области от Оренбургского округа к 11 июля 1867 г. на службе находилось 16257 чел. со сменными командирами. Число регулярных войск составляло 24200 чел.

С образованием в 1867 г. Туркестанского генерал-губернаторства и Туркестанского военного округа (ТуркВО) насущной потребностью стала реорганизация системы управления войсками, которые несли службу в Средней Азии. Сохранившаяся в архивах военная и организационно-управленческая документация того времени изобилует предложениями об усилении войск в Туркестанском крае. Важная роль для реализации этих планов отводилась казачеству Урала и Сибири42. После соединения Оренбургской и Сибирской пограничных линий стал очевиден недостаток военных сил в Оренбургском крае и Туркестанской области для упрочения положения России в Средней Азии43.

В 1867 г. к К.П. Кауфману с предложениями о преобразованиях в казачьих частях, несших службу в Туркестанском округе, обратился полковник Пистолькорс. Многие годы он изучал положение казачьих войск в России, оставил службу в регулярных войсках, командовал в течение 12 лет казачьими частями на Кавказе и 3 года в Туркестане. По его мнению, рассчитывать на то, что правительство будет содержать в крае большое число регулярных войск, «не приходится и почти невозможно». Единственной опорой России в Средней Азии Пистолькорс считал казачьи войска Урала и Сибири, расположенные на протяжении тысяч верст от Каспия до китайской границы, «которые по первому требованию могут выставить, не оголяя своей кордонной линии, 36 тысяч кавалерии и пехоты, совершенно достаточной не только для удержания, но и для покорения всех народов Средней Азии»44. В случае войны на Западе и одновременного восстания в крае, казаки, составляя «единственный резерв края», могут, по мнению Пистолькорса, «увеличить эту цифру до 70 тысяч». До 1865 г. казаки, служащие в ТуркВО, не имели «прямого общего начальника». После 1865 г. положение изменилось, и казачьи сотни были подчинены особому начальнику кавалерии. В силу особой значимости казачества для края Пистолькорс предлагал подчинить казачьи войска Урала и Сибири Туркестанскому генерал-губернатору. Он считал, что не следует дробить управление округа на части, поддерживал идею подчинения казаков «одному знающему свое дело генералу, с правами и званием походного атамана». Подобную идею еще раньше высказал М.Г. Черняев, предлагавший поставить во главе служащих в Туркестане казаков «наказного атамана». Пистолькорс предлагал Кауфману сократить сроки казачьей службы, сформировать в области казачьи полки и сотни, дать им определенные названия. Обновлять же их планировалось ежегодно по 1/5 от общего состава, что сохраняло бы в частях «и боевые предания, и корпоративный дух, и труды, употребляемые на обучение людей и заведение хороших лошадей и сотенного хозяйства не пропадали бы даром». Пистолькорс выступал за грамотную и рациональную подготовку «кавалерийской реформы» в ТуркВО, качественное обучение нижних чинов и казачьих офицеров, их материальное благополучие, которое было явно неудовлетворительным45.

Основанные в Семиречье казачьи поселения до образования отдельного войска жили в административном отношении по специальному положению, действующему в пределах Сибирского линейного войска. Оно регламентировало жизнь казаков Сибири и было распространено на переселившихся в Семиречье казаков.

Структура управления Сибирским линейным войском в царствование Императора Николая I по положению 1846 г., введенному в действие 6 декабря 1847 г., управление Сибирским казачьим линейным войском делилось на главное и местное. Главное принадлежало единоличному командиру Отдельного Сибирского корпуса. Органом местного управления являлись войсковой наказной атаман, войсковое дежурство, войсковое правление, бригадное управление. Высшим административным органом управления и хозяйственной жизни войска являлось Военное министерство, его департамент военных поселений, где войско имело своего представителя и защитника своих интересов с конца 1856 г.

Командир Отдельного Сибирского корпуса управлял войском через Особое отделение при штабе корпуса при содействии войскового наказного атамана, назначаемого из лиц невоенного сословия. Ему непосредственно подчинялось все казачье население войска, которым он управлял при помощи войскового дежурства и войскового управления.

Войсковое дежурство – это своего рода управление, оно ведало военными, инспекторскими, военно-судебными и военно-медицинскими вопросами. Войсковое управление занималось хозяйственными вопросами, включая земледелие и скотоводство, а также прочими промыслами казачьего населения.

Территория войска делилась на 9 полковых округов, на которых располагались 9 полков, во главе с командиром полка в каждом. Командир полка был облачен военной, административной, судебной и полицейской властью. При нем имелось полковое управление – полковая канцелярия из двух писарей. Полковой командир подчинялся непосредственно наказному атаману, а как администратор и по полицейской части – войсковому управлению. Все его действия осуществлялись под контролем командира бригады. Командирами полков назначались только штаб-офицеры регулярных войск. Офицерский корпус казачьего войска состоял из дворян с незначительным числом выходцев из местного военного сословия.

14 апреля 1867 г. была образована Семиреченская область. В нее вошли Верненский, Джаркентский, Капальский, Каракольский, Лепсинский и Пишпекский уезды. Образование Семиреченской области (в настоящее время это территории юго-западной части Семипалатинской, юго-восточной части Джамбульской и Алма-Атинской областей Республики Казахстан; Иссык-Кульской, Нарынской и Чуйской областей Киргизской Республики), и включение ее в Туркестанское генерал-губернаторство46, являлось составной частью административной реформы 1867—1868 гг. в Казахстане, осуществленной правительством Александра II. Эта реформа укрепила органы колониальной власти и привилегированное положение феодально-байской верхушки казахского общества. Над трудящимися массами устанавливалась мощная военно-бюрократическая машина, способная держать их в повиновении. Определенное место в этой машине занимало казачество. С образованием области и нового генерал-губернаторства встал вопрос о выделении Семиреченских казачьих поселений как единого целого организма из состава Сибирского линейного войска и Западносибирского военного округа47.

Правительство России, исходя из значимости русского казачества как организованной военной силы, нужной ему для дальнейшей колонизации уже присоединенных территорий, а также для захвата новых, 13 июля 1867 г. на основании «Высочайше утвержденного положения Военного Совета «Об учреждении Семиреченского казачьего войска», создает из 9-го и 10-го полковых округов Сибирского казачьего войска (Алатаевский и Сергиопольский округа) самостоятельное Семиреченское казачье войско48. Оно было подчинено военному министерству по Главному управлению иррегулярных войск и состояло под главным начальством туркестанского генерал-губернатора как командующего войсками Туркестанского военного округа. Непосредственное командование было вверено наказному атаману, звание которого было присвоено военному губернатору и командующему войсками Семиреченской области49. Военное руководство осуществлялось через перешедшее к области в полном составе полковое правление 10-го округа (полковое правление 9-го округа было упразднено). Для осуществления административной и хозяйственной деятельности в штабе войск Семиреченской области было сформировано казачье отделение. В гражданском, полицейском и судебном отношениях войско подчинялось общим областным властям50. Первым наказным атаманом вновь образованного войска стал генерал-майор Г.А. Колпаковский51.

Разделение войск завершилось 10 августа 1867 г. В 9-й округ вошли следующие поселения: станица Сергиопольская (387 душ мужского пола), станица Урджарская (488), станица Лепсинская (1291), станица Капальская (848), выселок Сарканский (159), выселок Арасанский (112), выселок Карабулакский (114), выселок Коксуйскнй (143). Всего по округу – 3542 души мужского пола. В состав 10-го полкового округа: станицы Большая Алматинская (947 душ мужского пола), Малая Алматинская (809), Каскеленская (309), Софийская (1018) и выселки Илийский (70) н Надеждинский (789). Всего по округу – 3942 души мужского населения. По двум округам в войске было 7484 человека мужского пола казачьего сословия. Всего казачьего населения в Семиреченском казачьем войске на 1 января 1868 г. было 14648 человек том числе 7832 души мужского пола и 6816 – женского. В 1869 году в состав войска зачислены китайские эмигранты – маньчжуры, калмыки и др., всего 400 человек52. В 1870 г. в войске было уже 17 111 человек, из них 9220 мужчин и 7891 женщина.

Каждое из 14 поселений имело определенный надел земли на территории своих округов. Следует отметить, что войско не имело единой площади поселения, как, скажем, Уральское. Земли Семиреченского казачьего войска были разбросаны по территории области между горными хребтами Тарбагатая на северо-востоке и Заилийским Алатау на юго-западе. Общая земельная площадь войска на наличные мужские души составляла на время его образования около 50 тыс. десятин с запасом на прирост населения и образование новых поселений. Это планировалось еще до образования Семиреченского казачьего войска с 1846 г. Именно в то время были проведены работы по определению мест будущих казачьих поселений на удобных землях, преимущественно в пограничной с китайскими владениями полосе. Стихийности в действиях правительственной администрации не было, как в создании условии для успешной колонизации присоединенных и предполагаемых к присоединению территорий казахских земель Семиречья и Заилийского края, так и в образовании казачьего войска и области. Создание нового войска диктовалось необходимостью заменить дорогостоящие государству командировки в Туркестанский край частей Сибирского, Оренбургского и Уральского казачьих войск местными строевыми частями.

Войсковой комплект был определен в два конных полка. Для служащих казаков была введена единая форма (мундирный цвет оставлен по Сибирскому войску – темно-зеленый, прикладным – назначен малиновый)53. Положением от 13 мая 1870 года вместо подчиненности населения военному губернатору и уездным начальникам введено почти полное самоуправление в станичных обществах, важная роль отводилась главному органу самоуправления – сходу, в котором могли присутствовать и лица невойскового сословия, имевшие недвижимость в районе станиц, но они получали право голоса только в делах, их касающихся54. В нем впервые четко была определена структура, права и полномочия станичных обществ. По положению станичное общество образовывалось из всех (без различия сословий) жителей станицы и ее выселок. Органами его правления были станичный сход, станичное правление во главе с атаманом и станичный суд; последний ведал всеми делами станичного общества, в военных и гражданских вопросах подчинялись в то же время общим установлениям в области. Сход получил полный контроль над станичными финансами и деятельностью избираемых им всех должностных лиц. Решения схода заносились в особую книгу приговоров, подписывались большинством присутствующих на нем и приводились в исполнение станичным правлением, в состав которого входили станичный атаман, его помощники и станичный казначей. По всем же другим делам гражданского и военного правления станицей, не входившим в компетенцию станичного схода или правления, станичный атаман распоряжался по своему усмотрению и под свою личную ответственность в соответствии с законом55.

В 1878 году Семиреченское областное правление получило исключительное право издавать инструкции станичным обществам и должностным лицам по вопросам исполнения возложенных на них обязанностей. В некоторой степени инструкции стесняли самоуправление, расширяя власть уездных начальников.

В 1879 году было утверждено положение о Семиреченском казачьем войске, причем от составов 1-го и 2-го полков были выделены части на сформирование 3-го полка, и комплект войска определен следующим образом: 1-й полк на действительной службе, а 2-й и 3-й на льготе, все полки – четырехсотенные, казачье отделение штаба войск области было упразднено, а все дела переданы в новообразованное войсковое правление, состоявшее из двух отделений – военного и хозяйственного и одновременно исполнявшее обязанности управления отдела56.

В 1881 году, к началу царствования Александра III, численность населения достигла 20 тысяч человек обоего пола, в том числе лиц мужского пола войскового сословия – 10768 человек, из них на действительной службе находилось 703 казака57. В 1882 году для объединения всего военного управления в областях, граничивших с Западным Китаем, в руках одного главного начальника, вместо Западно-Сибирского было образовано новое Степное генерал-губернаторство из Акмолинской, Семипалатинской, Семиреченской областей, которые вместе с Тобольской и Томской губерниями составили новый Омский военный округ. С этого времени войско было подчинено войсковому наказному атаману Сибирского казачьего войска, но через семь лет вновь возвращено под власть туркестанского генерал-губернатора58.

В 1894 году, к началу царствования Николая II, население Семиреченского войска насчитывало около 26 тысяч человек обоего пола, в том числе лиц мужского пола войскового сословия – 13 500 человек, из них на действительной службе находилось до 700 казаков59. В 1902 году комплект войска в военное время был установлен в три четырехсотенных полка и одной запасной сотни; при этом мобилизация проводилась по сотням. Первоочередной полк, размещавшийся в городе Катта-Кургане, формировался за счет местных казаков, которые компактно проживали в 19 станицах и 15 выселках60.

За подвиги в боях с неприятелем в 1875 году 5-й сотне 1-го полка были даны знаки отличия на головные уборы. За боевые заслуги перед Отечеством в 1900 году простым знаменем награжден 3-й полк, в 1903 году войску дано Георгиевское знамя и присвоено старшинство, одинаковое с Сибирским казачьим войском (с 1582 г.). В 1909 году простое юбилейное знамя вручено 1-му Семиреченскому полку, которому в 1911 году было присвоено имя прославленного устроителя и защитника Семиречья генерала Колпаковского. С 1906 года впервые определена служба казаков в Лейб-Гвардии – в составе Семиреченского взвода 3-й (сводной) сотни Лейб-Гвардии Сводно-Казачьего полка. Наказной атаман впервые получил войсковую насеку, а всем казакам за их усердную службу России назначены одиночные белевые петлицы на воротники и обшлага мундиров.

В 1914 году в связи с начавшейся Первой мировой войной все Семиреченское служилое казачество было мобилизовано и самоотверженно сражалось на боевых рубежах в составе Туркестанских казачьих бригад.

Таким образом, мы видим, насколько русская колонизация непосредственно в областях Туркестанского края имела свою специфику. Правительство создавало поселения в Средней Азии с целью обеспечить себе твердую опору в регионе. Вопрос о «крепком поселке» был основным вопросом переселенческой политики царского правительства. В 80-х гг. XIX в. среди русской администрации края были очень популярны идеи Сыр-Дарьинского военного губернатора Н.И. Гродекова, считавшего, что «каждый новый поселок в Туркестане равносилен батальону русских войск». Он считал Семиречье за образец для обустройства Сыр-Дарьинской области. Туркестанские власти, вопреки стремлению помещиков затормозить колонизацию, упорно проводили свою линию в вопросах переселенческой политики. Русская власть в Туркестане была в первую очередь военной властью, своего рода периферией Военного министерства и ее представители не могли думать и действовать иначе, как по военному. С точки зрения военных, русские поселения не имели смысла, если они не являлись реальной вооруженной силой в крае. Военный аппарат искал в русском поселке свое собственное продолжение. «Может наступить время, когда религиозно-политическое сознание покоренных народностей созреет настолько, что идеи естественного сепаратизма ... проникнут в массу народа и создадут нам много серьезных затруднений...» - писал Н.И. Гродеков. Генерал предлагал два варианта действий: либо «постоянное сильное военное занятие края», либо «обрусение народностей, ассимиляция с ними, медленное, но зато и гораздо более прочное этнографическое завоевание края». Образование русских поселений в Средней Азии он считал важнейшей политической задачей61.

Идея военизации русских поселков зародилась вместе с идеей колонизации в год образования Туркестанской области, о чем свидетельствует «Записка» поручика Н.А. Маева о мерах к увеличению русского населения в Туркестане. Н.А. Маев предлагал создать слободы, «наподобие казачьих станиц», могущих принести пользу на случай беспорядков в крае. Населенные пункты, подобно казачьим станицам, должны были быть готовыми к бою единицами62. План расположения поселков, намеченный Н.А. Маевым, к концу 90-х гг. XIX в. действительно осуществился.

Оренбургско-сибирская оборонительная пограничная линия протяженностью более 3000 км от устья реки Урала до Бухтарминска на реке Иртыш, состоявшая в 1792 г. из 141 укрепленного поселения, удаленных одно от другого всего на расстоянии одного обыкновенного перехода, т.е. не более 25-30 км «не могла защитить русскую приграничную полосу от набегов номадов, то внести умиротворение в страну киргиз-кайсаков она конечно и совсем не могла. Без внутреннего умиротворения и без установления сильной власти в самих киргизских степях не представлялось возможности парализовать хищничество кочевников, бывшее постоянной угрозой российской колонизации и торговли в Сибири»63.

Более чем столетний опыт пассивной обороны границы показал полную несостоятельность такой защиты и в силу сложившихся обстоятельств заставил русское правительство перейти, наконец, к защите активной, т.е. двинуть войска в страну врагов, завоевать киргиз-кайсацкие степи, Семиречье, Туркестан и силою оружия внести мир в глубину Средней Азии.

Появление Семиреченского казачьего войска стало результатом такого решения, которое оказалось положительным как для русских, так и для народов Средней Азии. Конец XIX века лучше всего свидетельствует о культурных преимуществах активной политики России в Средней Азии: там, где на просторах безграничных степей непрестанно боролся человек с человеком, воцарился мир. Кочевники, населяющие степи и горы этой богатой, чудесной страны, прекратили междоусобные войны и обратились к труду. Под влиянием изменившихся условий жизни были ликвидированы унаследованные кочевниками привычки: не стало набегов на поселения русских, не стало прежних ожесточенных распрей между родами и ордами, исчезли батыры, руководившие шайками буйной вольницы. Им не стало места там, где грубая физическая сила отжила свой век и уступила свое место в жизни силе культурной.

Семиреченскому казачеству, вопреки его желанию, выпала в истории отнюдь не самая завидная участь. Войско, образованное волей самодержавного правительства России в целях колонизации казахской степи, которая еще по определению Петра Великого была «ключом и вратами к азиатским странам и землям»64, после присоединения Средней Азии стало надежным стражем государственных рубежей империи с Китаем. Неся службу по охране государственной границы, оно также использовалось правительством в качестве военной силы внутри империи для выполнения полицейских функций, «наведения порядка» при выступлениях народных масс внутри страны, волнениях коренного населения присоединенных к России земель Казахского края и Средней Азии.


1 Ключевский В.О. Курс русской истории. Ч. 1. - М., 1911. - С. 24-35.

2 Любавский М.К. Обзор истории Российской колонизации с древних времен до XX века. - М., 1996. - С. 73.

3 См: Салохин Н.П. Становление Российской державы и геополитическая миссия казачества // Казачество: история и современность. – Омск, 1996. - С. 23.

4 Соловьев С.М. История России с древних времен. - М., 1989. - Т. 5. - С. 304.

5 См.: Юлдашев М.Ю. К истории торговых и посольских связей Средней Азии с Россией. – Ташкент, 1964. - С. 3-5; РГВИА. Ф. 483, оп. 1, д. 220, л. 1.

6 См.: Ядринцев Н.М. Сибирь как колония. – СПб., 1892. - С. 3, 190-191, 217-230.

7 См.: Катанаев Г.Е. Западно-Сибирское служивое казачество. – СПб., 1908. - Вып. 1. - С. 3-7.

8 В официальных документах МИД Российской империи в понятие «Средняя Азия» включались помимо среднеазиатских государств также Казахстан, Киргизия и туркменские племена. См.: АВПРИ. Ф. Отчеты МИД. 1856 г., л. 266 об.

9 Подробнее см.: Зияев Х.З. Узбеки в Сибири (XVII-XIXвв.). - Ташкент, 1968.

10 РГАЛИ. Ф. 191, д. 3434, л. 32-32 об.

11 См.: Катанаев Г.Е. Киргизские степи, Средняя Азия и Северный Китай в XVII-XVIII столетиях. – Омск, 1893. - С. 11, 16-17, 21.

12 Подробнее см.: Преображенский А. А. Урал и Западная Сибирь в XVI – начале XVIII вв. - М., 1972; Миненко Н.А. Северо-Западная Сибирь в XVIII – первой половине XIX вв. - Новосибирск, 1975; РГБ ОР. Ф. 68, д. 227, л. 137.

13 См.: Плеханов А.М., Плеханов А.А. На границе иметь крепкую осторожность и форпосты неоплошно содержать // Пограничник. - 2002. – Янв. - С. 71.

14 См.: Леденев Н.В. История Семиреченского казачьего войска. – Верный, 1909. - С. 50.

15 См.: Посольство к Зюнгарскому Хунь-Тайчжи Цэван-Рабтану капитана от артиллерии Ивана Унковского и путевой журнал его за 1722-24 гг. // Записки Императорского Русского географического общества, по отделению этнографии. - СПб., 1887. - Т. Х. - Вып. 2.

16 См.: Леденев Н.В. Указ. соч. - С. 50.

17 Историко-географическая область, расположенная между озёрами Балхаш на Севере, Сасык-коль и Ала-коль на Северо-Востоке, Джунгарским Алатау на Востоке и бассейном верхнего течения р. Нарын на Юге. Название происходит от семи рек, впадающих в оз. Балхаш: Или, Каратал, Биен, Аксу, Лепса, Баскан, Сарканд. Семиречье – один из древних центров земледелия, основанного на искусственном орошении. В 1219–21 гг. земледельческие оазисы и города Семиречья были разрушены монголами. В XVI веке на территории Семиречья образовался казахский старший жуз (орда). С принятием Старшим жузом русского подданства в 1846 году Семиречье вошло в состав России, образовав в дальнейшем Семиреченскую область с центром в городе Верном. Подробнее см.: Леденёв Н.В. Указ. соч.

18 Полное Собрание Законодательства. Т. XXXVIII. Собр. I. - СПб., 1822. - № 29124, 29125.

19 Леденев Н.В. Указ. соч. - С. 57, 59.

20 Записки Семипалатинского подотдела Западно-Сибирского отдела Императорского Русского географического общества. - Вып. 1. – Семипалатинск, 1903. - С. 3.

21 Сибирский казак. - 1582-1932. - Вып. 1. - С. 47-48.

22 См.: Макшеев А.И. Исторический обзор Туркестана и наступательное движение в него русских. - СПб., 1890. - С. 105.

23 Леденев Н.В. Указ. соч. - С. 98.

24 Полное Собрание Законодательства. Т. XXXV. Собр. II. - СПб., 1861. - № 35404.

25 Полное Собрание Законодательства. Т. XXIII. Cобр. II. - СПб., 1849. - № 22470.

26 Там же. - № 22292.

27 Полное Собрание Законодательства. Т. XXXVIII. Собр. II. - СПб., 1822. - № 29124, 29125.

28 Кокандское ханство, политически консолидировавшееся в первой четверти ХIХ столетия, энергично развертывало свою экспансию в северном и восточном направлениях. Ещё в 1810 году кокандские войска завоевали город Ташкент, в 1819 году – город Туркестан. Кокандцы проникли в Семиречье и Илийский край, подчинили себе ряд казахских народ Среднего и Старшего Жузов, а затем киргизов. На территории Кыргызстана кокандские войска строят ряд своих укреплений. См.: Агафонов О.В. Казачьи войска Российской империи. - М., 1995. - С. 213.

29 См.: Макшеев А.И. Указ. соч. - С. 137.

30 См.: Сибирский казак. - 1582-1932. - Вып. 1.

31 Полное Собрание Законодательства. Т. XXXV. Собр. II. - СПб., 1856. - № 29772.

32 Леденев Н.В. Указ. соч. - С. 105.

33 См.: Леденев Н.В. Указ. соч. - С. 106-109.

34 Степными областями называли Акмолинскую, Уральскую, Тургайскую, Семипалатинскую и Семиреченскую области. Хотя Семиреченская область с 1897 г. вошла в состав Туркестанского края, она вместе с перечисленными областями управлялась на основании Степного положения. Во главе Акмолинской и Семипалатинской областей (а до присоединения к Туркестанскому краю и Семиреченской) стоял Степной генерал-губернатор. Семиреченская область, как и туркестанские области, состояла в ведении Военного министерства, а не МВД, как все другие степные области. Во главе всех степных областей стояли губернаторы; в Уральской и Семиреченской - военные губернаторы. Во всех областях имелись областные правления с правами губернских правлений. Местопребыванием правлений являлись: для областей Акмолинской и Семипалатинской - г. Омск; областных: Акмолинского - «временно» - Омск, Семипалатинского - Семипалатинск, Семиреченского - Верный, Уральского - Уральск, Тургайского - Оренбург. Пермская, Уфимская и Оренбургская губернии относились к Европейской России. В состав Туркестанского генерал-губернаторства входили Сыр-Дарьинская, Самаркандская, Ферганская и Закаспийская области. Военные губернаторы и командующие войсками большинства областей были в статусе наказных атаманов, находящихся на территории вверенных им областей казачьих войск. Подробнее см.: РГВИА. Ф. 846, оп. 16, д. 6830, л. 1-143; Азиатская Россия. - СПб., 1914. - С. 43-44, 55-59; Положение об управлении Туркестанского края. - СПб., 1886. - Т. 2. Ч. 2. - С. 1.

35 ГАРФ. Ф. 678, оп. 1, д. 429, л. 86, 89, 90; д. 436, л. 49.

36 Там же. Д. 433, л. 1 об, 3, 7, об-8, 12-12 об.

37 РГВИА. Ф. 483, оп. 1, д. 143, л. 2, 8 об.

38 РГВИА. Ф. 330, оп. 8, д. 229, л. 23, 24, 32-32 об, 64, 159 об; ГАРФ. Ф. 672, оп. 1, д. 111, л. 2.

39 Там же. Ф. 1396, оп. 2, д. 229, л. 1-1 об, 3; д. 214, л. 6-6 об; ГАРФ. Ф. 678, оп. 1, д. 433, л. 3 об-б, 8 об.

40 ГАРФ. Ф. 678, оп. 1, д. 433, л. 2.

41 РГВИА. Ф. 483, оп. 1, д. 143, л. 8, 10, 19-20, 21, 23, 33.

42 ГАРФ. Ф. 678, оп. 1, д. 432, л. 96.

43 Там же. Д. 433, л. 2 об.

44 Подробнее см.: Пистолькорс А. Записка о значении русской конницы. - СПб., 1873.

45 РГВИА. Ф. 1396, оп. 2, д. 214, л. 1-3, 10-10 об, 12, 14, 15-15 об, 18 об, 19.

46 Полное Собрание Законодательства. Т. XLII. Собр. II. - СПб., 1871. - № 44831.

47 Полное Собрание Законодательсва. Т. XLII. Собр. II. - СПб., 1871. - № 44844.

48 Там же. - № 44845.

49 Там же. - № 44844, 44845.

50 Полное Собрание Законодательсва. Т. XLII. Собр. II. - СПб., 1871. - № 44844, 44845.

51 Колпаковский Герасим Алексеевич (1819–1896 гг.). Российский полководец, офицер с 1841 года. Служил на Кавказе. Участник русско-венгерской войны (1849 г.). В Сибирь прибыл в 1852 г. в чине штабс-капитана, заняв должность личного адъютанта командира отдельного Сибирского корпуса генерала Г.Х. Гасфорда. В 1855-58 гг. Колпаковский исполнял обязанности начальника Березовского военного округа. В 1858 г. майор Колпаковский назначен начальником Алатавского округа (прибыл к месту службы в укрепление Верное 4 июля). В Узунагачском деле за подвиг, совершенный 21 октября 1860 г. на р. Каракастек, ему присвоены звание полковника и орден Св. Георгия 4-й степени, с правом ношения на папахе особого воинского знака “За отличие в 1860 году”. За взятие Пишпека 23-24 октября 1862 г. произведен в генерал-майоры; за победу в Кульджинском походе 16-22 июня 1871 г. получил генерал-лейтенанта, с вручением ордена Св. Георгия 3-й степени. 8 марта 1865 г. Колпаковский назначен военным губернатором Семипалатинской области (выехал из укрепления Верное 7 января того же года). В 1867 г. в связи с образованием Семиреченской области (с подчинением Туркестанскому, в 1882-99 гг. – Степному, генерал-губернатору) военным губернатором Семипалатинской области (выехал из укрепления Верное 7 января того же года). В 1867 г. в связи с образованием Семиреченской области (с подчинением Туркестанскому, в 1882-99 гг. – Степному, генерал-губернатору) Колпаковский назначается военным губернатором области, командующим войсками и наказным атаманом вновь сформированного Семиреченского казачьего войска (он прибыл в Верный 5 октября; днями позднее в Ташкент проследовал начальник края генерал-адъютант К.П. фон-Кауфман). В 1873-82 гг. в связи с болезнью Кауфмана Колпаковский неоднократно исполнял обязанности губернатора Туркестана. 26 марта 1881 г. Колпаковский назначен Степным генерал-губернатором и командующим войсками Омского военного округа, наказным атаманом Сибирского казачьего войска (с 1889 г. - почетный член войскового сословия). В 1885 г. он произведен в генералы от инфантерии. 25 октября 1889 г. Колпаковский назначается членом Военного Совета и уезжает в Петербург. Колпаковский - кавалер многих высоких воинских и гражданских наград России. Георгиевские кресты он завещал Больше-Алматинскому станичному казачьему Собору. Ему был пожалован также орден Св. Александра Невского (1883 г.), с бриллиантовыми знаками (1891 г.). Умер Герасим Алексеевич Колпаковский 23 апреля 1896 г. и был погребён в Троицком Соборе Александро-Невской лавры в Петербурге. См.: Галушко Ю.А. Казачьи войска России. Краткий историко-хронологический справочник казачьих войск до 1914 года. - М., 1993. - С. 156.

52 Галушко Ю.А. Указ. соч. - С. 154.

53 Полное Собрание Законодательства. Т. XLII. Собр. II. - СПб., 1871. - № 44846.

54 Положение об общественном управлении в казачьих войсках // Полное Собрание Законодательства. Т. XLV. Собр. II. - СПб., 1874. - № 48354.

55 Там же.

56 Полное Собрание Законодательства. Т. LIV. Собр. II. - СПб., 1881. - № 59834.

57 Столетие военного министерства. Исторический очерк. Т. XI. Ч. I. С. 552.

58 Полное Собрание Законодательства. Т. IV. Собр. III. - СПб., 1887. - № 1976.

59 Столетие военного министерства. Исторический очерк. Т. XI. Ч. I. С. 690.

60 Расписание сухопутных войск 1914 г. С. 353-354.

61 ГИМ ОПИ. Ф. 307, оп. 1, д. 48, л. 30-30 об, 42-42 об, 43 об-44 об.

62 Галузо П.Г. Вооружение русских переселенцев в Средней Азии. - Ташкент, 1926. - С. 4-9.

63 Леденев Н.В. Указ. соч. - С. 50.

64 Исторический очерк присоединения к России Оренбургского края и участие в этом местного казачества. – Оренбург, 1891. - С. 5.