bigpo.ru
добавить свой файл
1 2 ... 4 5





АННИ БЕЗАНТ


СИЛА МЫСЛИ


СОДЕРЖАНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Глава первая. ПРИРОДА МЫСЛИ 5

ГЛАВА ВТОРАЯ. МЕНТАЛЬНОЕ ТЕЛО И МАНАС 11

Глава три. ПЕРЕДАЧА МЫСЛИ 14

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. НАЧАЛО МЫШЛЕНИЯ 17

ГЛАВА ПЯТЬ. ПАМЯТЬ. О ПРИРОДЕ ПАМЯТИ 21

ГЛАВА ШЕСТЬ. РОСТ МЫСЛИ. 26

НАБЛЮДЕНИЕ И ЕГО ЗНАЧЕНИЕ 26

ГЛАВА СЕМЬ. СОСРЕДОТОЧЕНИЕ 33

ГЛАВА ВОСЕМЬ. ПРЕПЯТСТВИЯ К СОСРЕДОТОЧЕНИЮ 39

ГЛАВА ДЕВЯТЬ. КАК УКРЕПИТЬ СИЛУ МЫСЛИ 45

^ ГЛАВА ДЕСЯТЬ (ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ) 51

Заключение 56


ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта маленькая книжка имеет целью помочь читателю в изучении его собственной природы, или, лучше сказать, интеллектуальной стороны его природы. Вникнув в изложенные здесь начала, он будет в состоянии содействовать своей собственной эволюции и ускорить свой ментальный рост в гораздо большей степени, чем если бы он оставался несведущим относительно условий своего развития.

Введение, может быть, представит некоторые затруднения для непосвященного читателя и, может быть, оно будет им пропущено при чтении в первый раз. Но оно необходимо как основание для тех, кто хочет понять связь между интеллектом и другими сторонами человеческой природы с внешним миром. Те, кто хочет следовать изречению “Познай самого себя”, не должны отступать перед небольшим усилием и ожидать того, чтобы в их лениво открытый рот упала бы с небес уже совершенно готовая пища.

Если эта книжка поможет даже только нескольким серьёзно изучающим людям и устранит с их пути некоторые затруднения — цель её будет достигнута.

Анни Безант


ВВЕДЕНИЕ

Ценность знания измеряется его силой очищать и облагораживать жизнь; серьёзно-настроенные теософы естественно желают применить теоретические познания, приобретенные изучением Теософии, для развития своего собственного характера и для служения ближнему. Эта книжка написана для них в надежде, что лучшее познание их интеллектуальной природы приведёт их к сознательной культуре хорошего и к искоренению дурного. Чувство, которое побуждает нас к праведной жизни, теряет отчасти свою ценность, если ум не озаряет стезю поведения, ибо, как слепой сбивается с дороги в своем неведении и попадает в канаву, так и Эго, ослепленное неведением, отклоняется от прямого пути и падает в пропасть дурных деяний. Воистину, Avidya — неведение, есть первый шаг от единства к обособлению, и только с уменьшением его уменьшается постепенно и обособление, до тех пор пока исчезновение Avidya не восстановит Вечного Мира.


^ Я — КАК ПОЗНАЮЩИЙ

Изучая человеческую природу, мы отделяем человека от проводников, которыми он пользуется, живое “Я” — от покрова, в который он облачен. Несмотря на разнообразность форм, под которыми оно проявляется посредством разного рода материи, “Я” — всегда едино. Существует только Единое Я, в полном значении этого слова, т.к. подобно лучам, исходящим из солнца, все “я” — люди — суть лишь лучи Божественного Я, так что каждый может сказать: “Я есмь Оно”. Но для нашей предстоящей задачи мы возьмём только один луч, утверждая присущее ему, хотя и скрытое под формами, единство. Сознание не делимо, и разделения, которые мы вводим в него, имеют целью лишь облегчить наше изучение; они — иллюзии, которыми мы обязаны нашей ограниченной способности органов восприятия, действующих в низших мирах. Тот факт, что проявления “Я” происходит в отдельности от его трёх аспектов: познания, воли и энергий, рождающих мысли, желания и поступки, не должен заслонять от нас сознания, что разделения субстанции не существует; все Я познает, все Я желает, все Я действует. Кроме того, функции его совершенно отделены друг от друга; когда оно познает, оно в то же время действует и желает; когда оно действует, оно познает и желает. Одна функция преобладает и иногда в такой мере, что почти совершенно скрывает другие; но даже в процессе самой интенсивной сосредоточенности познания, наиболее отдельно действующей из функций “Я”, внимательный анализ всегда может найти скрытую энергию и волю.

Мы назвали эти три функции “три аспекта Я”; более подробное объяснение нам поможет, быть может, уяснить это себе. Когда “Я” находится в покое, проявляется аспект Познания, посредством которого оно может принять подобие любого предмета. Когда “Я” сосредоточено и готовится перейти к иному состоянию Сознания, является аспект Воли. Когда “Я” в присутствии какого-нибудь предмета напрягает энергию, чтобы войти в соприкосновение с этим предметом, является аспект Действия. Отсюда видно, что эти три аспекта не суть особенные разделения “Я”, но одно неделимое, проявляющееся в трёх аспектах.

Не легко осветить основное понятие “Я” не давая ему определения. “Я” — это та сознательная, чувствующая, всегда пребывающая сущность, которая в каждом из нас сознает себя существующей. Никто не может мыслить о себе как о несуществующем или формулировать себя в своём сознании, как “Я не есмь”. Bragavan Das говорит так: “Я” есть первая и необходимая основа жизни”... По словам Vachaspati — Mishra в его комментариях “Никто не спрашивает себя: “Есмь ли я”? или “Не есмь ли я”? Утверждение “Я есмь” предшествует всему другому, стоит над и вне всех рассуждений. Никакое доказательство не может придать ему более силы, никакое опровержение не может его ослабить. И доказательство, и опровержение оба основываются на утверждении “Я есмь”, на неподдающемся анализу чувстве простого бытия, которое не несёт с собой никакого предиката, кроме расширения и сжимания. “Я есмь больше” — выражение удовольствия, “Я есмь меньше” — выражение страдания.

Рассматривая “Я есмь” мы находим, что оно выражается тремя различными способами: а) внутренним отражением “Не Я”, это — Познание, корень мыслей; б) внутренним сосредоточением — Воля, корень желаний; с) расширением во вне — Энергия, корень действия; “Я познаю” или “Я мыслю”, “Я хочу” или “Я желаю”, “Я обнаруживаю энергию” или “Я действую”. Вот три утверждения единого неделимого “Я”, того, что сознает себя как “Я есмь”. Все аспекты его проявления могут быть подведены под одну из этих категорий. “Я” проявляется в наших мирах только под этими тремя видами: как все цвета происходят из трех первичных, так и бесчисленные проявления “Я” исходят все из воли, энергии и познания. Я желающее, Я познающее. Я обнаруживающее энергию, это “Я” — Единый в Вечности и корень индивидуальности в Пространстве и Времени. Это “Я” мы и будем изучать в аспекте мысли как Познающего.


^ НЕ — Я” КАК ПОЗНАВАЕМОЕ

Я — “природа которого познание”, находит отраженным внутри себя множество форм и узнает через посредство опыта, что оно не может через них не желать, ни действовать. Оно видит, что эти формы не подчинены его власти, как та форма, которую оно впервые начинает сознавать и которую оно (ошибочно, но неизбежно) отождествляет с самим собою. Оно познает, а эти формы не мыслят; оно хочет, а в них не происходит никакого желания; оно обнаруживает энергию, а в них не происходит никакого ответного движения. Оно не может сказать “в них я познаю, я действую, я хочу”; наконец оно начинает видеть в них другие “Я” минеральных, растительных, животных, человеческих и сверхчеловеческих форм, и оно начинает видеть в них другие “Я” минеральных, растительных, животных, человеческих и сверхчеловеческих форм, и оно обобщает их всех одним всеобъемлющим словом “Не — я”, т.е. то, в чём его как отдельного “Я” нет — то, в чём оно не познает, не действует, не хочет. Таким образом, оно, в продолжении долгого времени, на вопрос: Что такое не — я? Отвечает следующей формулой: “Все, в чём я не познаю, не хочу, не действую”.

И хотя в конце концов, последовательно анализируя, он должен будет увидеть, что каждый из его проводников (исключая самую тонкую субстанцию, которая создает из него отдельное “Я”) есть не что иное, как часть “Не — Я”, как объект познания, т.е. Познаваемое, а не Познающий, однако, практически его ответ все же правилен. Действительно, оно никогда не будет в состоянии познать, как предмет отдельной от него самого, эту тончайшую, создающую из него особое “я” субстанцию, потому что существование этой субстанции необходимо для индивидуализации его и потому, что познать её “Не — Я” значило бы слиться во Всем.


ПОЗНАНИЕ

Для того, чтобы “Я” могло быть Познающим, а “Не -Я” — Познаваемым, нужно установить между ними определенную связь. “Не -Я” должно действовать на “Я”, и “Я” — в свою очередь — действовать на “Не -Я”, Между ними должен происходить обмен. Познание это и есть установление этой связи между “Я” и “Не -Я”, и о природе этой связи мы будем говорить в следующей главе, а сперва необходимо ясно понять, что познание есть “отношение”. Это “отношение” заключает в себе двойственность: сознание “Я” и познавание “Не -Я”; присутствие этих двух факторов, взаимно связанных между собой, необходимо для познания.

Необходимо понять, что Познающий, Познаваемое и самый акт Познавания суть три вещи в одном, — иначе человек не будет в состоянии пользоваться силою мысли для настоящей её цели, — помощи миру. Согласно западной терминологии, разум есть Познающий, объект — Познаваемое; отношение, которое устанавливается между ними — Познание. Мы должны изучить природу Познающего, природу Познаваемого и природу того отношения, которое устанавливается это отношение. Уяснив себе это, мы сделаем огромный шаг вперед по пути к Познанию самого себя, т.е. к Мудрости. Мы тогда будем в состоянии помогать окружающим нас, сделаемся помощниками и защитниками, потому что настоящая цель Мудрости и состоит в этом: одухотворенная любовью, она должна поднять мир из глубин его скорби к познанию, в котором все страдания навсегда прекращаются. Такова наша задача, потому что, как говорится в книгах народа, обладающего древнейшей и вместе с тем глубочайшей и мудрейшей наукой о душе, цель философии — положить конец страданию. Это — цель каждого Познающего, ради этого и стремится он к познанию.

Положить конец страданию — вот истинная цель философии; всякая иная мудрость, которая не ведет к обретению Мира, не есть истинная мудрость.


^ Глава первая. ПРИРОДА МЫСЛИ

Природа мысли может быть изучаема с двух точек зрения: со стороны сознания, которое есть познание, и со стороны формы, через посредство которой познание дости­гается; способность же формы к видоизменениям, пластичность её делает возможным достижение познания. Эта возможность привела Философию к двум крайностям, которых не должны избегнуть, т.к. каждая из них не признает одной из сторон проявляющейся жизни. Одна смотрит на всё как на сознание и не признает условия, де­лающего возможным сознание, т.е. необходимости формы. Другая смотрит на всё как на форму и не признает того, что форма может существовать лишь в силу одухотворяющей её жизни.

Форма и жизнь, материя и дух, проводник и сознание нераздельны в проявлении, они — неотделимые аспекты Того, чему обе эти стороны присущи, Того, что есть ни сознание, ни проводник его, а корень обоих. Философия, пытающаяся объяснить всё через посредство формы, не признавая жизни (одухотворяющей её), неизбежно встретиться с проблемами, разрешить которые она будет не в состоянии. Философия, пытающаяся объяснить всё через посредство жизни, не признавая формы, очутится перед глухой стеной, преодолеть ко­торую она не сможет. Конечное разрешение этого состоит в том, что сознание и его проводники — жизнь и форма, дух и материя — лишь временные выражения двух аспектов единого, неограниченного Бытия, которое познаваемо лишь в своём проявлении, как Корень — Дух, называемый индусами (Pratyag — atman), т.е. отвлечённое Бытие, отвлечённый Логос, от которого рождаются все индивидуальные “я” и как Корень — Материя (Mulaprak — riti) от которого изошли все формы. Когда происходит проявление, этот Корень — Дух рождает тройственное сознание, а Корень — Материя — тройственную материю; но за ними лишь Единая Реальность, не познаваемая для условного сознания. Цветок не видит корня, от которого растет, хотя он черпает из него всю свою жизнь и не мог бы существовать без него.

“Я” как Познающий имеет своей отличительной функцией отражение “Не — я” в себе. Как чувствительная пластинка принимает лучи света, отраженные от предметов, а эти лучи производят видоизменения в веществе, на которое они падают, что и делает возможным получение изображений предметов, так происходит и с “Я” в аспекте познания по отношению ко всему внешнему. Его проводник является сферой на которой “Я” принимает от “Не -Я” отраженные звуки Единого Я, заставляя появиться на поверхности этой сферы изображения — отражение того, что не есть оно само. Познающий не познает самих предметов на первых ступенях своего сознания. Он познает только образы, произведенные действием “Не -Я” на его проводнике, на его чувствительной оболочке, т.е. фотографии внешнего мира. Поэтому разум, проводник “Я” как Познающего, и сравнивается с зеркалом, в котором отражены образы всех поставленных перед ним предметом. Мы познаем не самые предметы, а только действие, произведенное ими на наше сознание; не предметы, а только их изображения, находим мы в разуме. Как зеркало, в котором кажется вы видите предметы, а между тем эти видимые предметы лишь образы, иллюзии, произведенные световыми лучами, отраженными от предметов, а не сами предметы, так и разум в своем познании внешнего мира познает только призрачные образы, а не вещи сами в себе. Эти образы, произведенные в проводнике, воспринимаются Познающим как предметы, и это восприятие состоит в воспроизведении их в нем самом. Аналогия с зеркалом и употребление слова “отражение” в предыдущем параграфе могут ввести нас в заблуждение, т.к. образ есть воспроизведение, а не “отражение” производящего его предмета. Оболочка разума (ментальная материя) действительно образуется на подобие представленного ему предмета и это подобие воспроизводится в свою очередь Познающим. Когда он видоизменяет, таким образом, себя до подобия с внешним предметом, он познает данный предмет, но в том случае, который мы рассматриваем, то, что он познает, есть только образ, отраженный предметом на его проводнике, а не сам предмет. Причину того, что этот образ есть совершенное воспроизведение предмета, мы рассмотрим в следующей главе.

“Но”, могут сказать “будет ли так всегда? Разве мы никогда не будем в состоянии познавать самих предметов”.

Это заставляет нас коснуться главного различия между сознанием и тою средою, в которой оно действует. Когда сознание путем долгой эволюции разовьет силу воспроизводить в себе всё, что существует вне его, тогда материальная оболочка, внутри которой оно действовало, спадает и сознание, ставшее познанием, отождествляет своё “Я” со всеми “Я”, среди которых оно развивалось; тогда оно рассматривает как “Не — я” только оболочку всех “я” в отдельности. Это — “День да будет с нами”, слияние, торжество эволюции, когда сознание познает себя и других как себя. Общностью природы достигается совершенное познание, и “Я” осуществляет то чудесное состояние, в котором торжество не умирает и память не теряется, а обособленность исчезает, и Познающий, Познаваемое и Познание сливается в одно.

Эту чудесную природу “Я”, которая развивается в нас в настоящее время через познание, мы и должны изучить, чтобы понять природу мысли; необходимо ясно увидеть призрачную сторону мыслительного процесса, чтобы вполне преодолеть иллюзию. Итак, рассмотрим, как устанавливается Познание — связь между Познающим и Познаваемым и это поможет нам понять яснее природу мысли.


^ Непрерывная цепь между Познающим, Познаваемым и Познанным


Вибрация — вот понятие, которое делается все более и более основной нотой всей западной науки, как она всегда была основной нотой науки Востока. Движение — корень всего. Жизнь есть движение; сознание есть движение, организованное вибрациями энергий в огромном диапазоне “плотности”, “тонкости”. Единого, Всеобъемлющего мы мыслим как Неизменное или абсолютное движение, или отсутствие движения, потому что в Едином относительного движения быть не может. Только тогда, когда существует разделение, части, мы можем мыслить то, что мы называем движением, т.е. изменение пространства, места в последовательности времени. Когда Единый становится Множеством — является движение, т.е. здоровье, сознание, жизнь, если оно ритмическое и правильное, и болезнь, несознание, смерть если оно без ритма, неправильно, ибо жизнь и смерть суть сестры близнецы, одинаково рожденные движением, которое есть проявление.

Движение непременно должно проявиться, когда Единый становится множеством, потому что когда вездесущий появляется как отдельные частицы, бесконечное движение должно представлять вездесущность, или, выражаясь иначе, должно быть её отражением или изображением в материи. Сущность материи есть обособленность, сущность духа — единство, и когда двойственность появляется в Едином, подобно сливкам в молоке, отражение вездесущности этого Единого во множественности материи является постоянным и бесконечным движением. Абсолютное движение, т.е. присутствие каждой двигающейся единицы в каждой точке пространства в каждое мгновение времени, тождественно покою, будучи неподвижностью, рассматриваемою лишь с другой стороны, т.е. со стороны материи, а не духа. С точки зрения духа существует всегда Единый, с точки зрения материи существует всегда множественность.

Это бесконечное движение проявляется как ритмические колебания, вибрации в материи. Каждая Джива или отдельная единица сознания обособляется материей от всех других 1Джива . Каждая Джива воплощается или облекается в различные покровы материи. Когда эти последние вибрируют, они сообщают свои вибрации окружающей их материи и она становится посредником, посредством которого вибрации передаются внешнему миру; и этот посредник, в свою очередь, сообщает вибрационное движение покровам, заключающим другую Дживу, заставляя таким образом вибрировать и эту Дживу подобно первой. В этом ряду вибраций — начинающихся в одной Дживе и происходящих в окружающей её материи, а затем переданных окружающей её среде и сообщенных ею оболочке другой Дживы — мы получаем непрерывную цепь вибраций, посредством которых каждая Джива познает другую — вторая познает первую, потому что воспроизводит её в себе и таким образом испытывает то же самое, что и она. Но здесь есть некоторая разница. Так как наша вторая Джива уже находилась в вибрационном состоянии и её движение, сообщенное толчком от первой, не есть простое повторение этого толчка, но соединение её собственного движения с тем, которое она получила извне, то это воспроизведение не является совершенным. Достигается известное сходство, всё более и более совершенное, но полное тождество всегда будет ускользать от нас, пока будут существовать покровы.

Эта последовательность вибрационных действий часто замечается в природе; так, пламя есть центр вибрационной деятельности в эфире, называемой нами теплотой; эти вибрации или тепловые волны вызывают в окружающем эфире подобные себе волны, а эти волны вызывают однородные волны в куске железа, находящемся поблизости, так что его частички начинают вибрировать под их влиянием, железо нагревается и становится в свою очередь источником тепла. Подобным образом ряд вибраций переходит от одной Дживы к другой, и все существа соединены этою сетью сознания.

В физическом мире мы обозначаем различного рода вибрации различными именами, называя один род светом, другой теплотой, третий электричеством, четвертый звуком и так далее, однако все они тождественны по природе, все суть лишь виды разнообразного движения эфира, хотя и различаются по степеням скорости и по характеру волн. Мысли, Желания и Действия — деятельные проявления в материи Познания, Воли и Энергии — все они едины по своей природе, т.е. все состоят из вибраций, но их проявления различны по причине различного характера их вибраций. Существуют ряды вибраций в особенного рода материи и особого рода, который мы называем мыслями. Другие ряды вибраций известны как желания, третьи — как действия.

Эти названия обозначают определенные действия в природе. Когда известный род эфира вибрирует и его вибрация действует на наши глаза, мы называем это светом. Другой более тонкий эфир вибрирует и воспринимается, т.е. вызывает соответственные вибрации в мозгу и мы называем это мыслью. Мы окружены материей различной плотности и обозначаем движения в ней согласно тому, какое впечатление они на нас производят и посредством каких органов наших более грубых или более тонких телах мы на них отзываемся. Мы называем “светом” известного рода движения, действующие на глаз; мы называем мыслью известного рода движения, действующие на другой орган — мозг. “Зрение” происходит тогда, когда световой эфир образует волны от какого-нибудь предмета к нашему глазу; “мысль” рождается, когда в мысленном эфире волны пробегают от предмета к нашему мозгу. Первое явление таинственно не более и не менее второго.

Что касается разума, мы увидим, что видоизменения в расположении его веществ вызываются соприкосновением мыслительных воли и что в конкретном мышлении мы как бы опять снова испытываем соприкосновения с внешним миром. Познающий узнает свою деятельность в этих вибрациях и все, на что они могут отвечать, т.е. все, что они могут воспроизвести и есть Познание. Мысль есть воспроизведение в разуме Познающего того, что — не — Познающий, “Не -Я”; это — картина, вызванная сочетанием волн, образ — выражаясь точнее. Часть “Не -Я” вибрирует и т.к. Познающий вибрирует в ответ, то эта часть делается познаваемой. Материя, волнующаяся между ними, делает возможным познание, заставляя их войти в соприкосновение друг с другом. Таким образом устанавливается и поддерживается непрерывная цепь между Познающим, Познаваемым и Познанным.


^ ТВОРЕЦ ИЛЛЮЗИИ

“Достигнув равнодушия к внешнему миру, ученик должен найти Властителя своих чувств, Творца мысли, того, который рождает иллюзию. Ум есть великий убийца Реального”.

Так гласит один из отрывков, переведенных Еленой Петровной Блаватской из “Книги Золотых Правил”, этой прелестной поэмы в прозе, составляющей один из её лучших даров миру. Нет названия, более значительного для определения ума, как “творец иллюзии”.

Ум не есть Познающий и их следует отличать один от другого. Много затруднений и смещения в понятиях происходят от того, что ученик забывает делать различие между тем, кто познает, и умом, который не более как орудие для приобретения познания. Это равносильно тому, как если бы ваятеля отождествляли с его резцом.

Ум по своей сущности двойствен: его составляет с одной стороны очень тонкая оболочка, которую можно назвать “телом причинности” и высший манас, отвлечённый разум; с другой стороны — оболочка, из более грубой материи, на­зываемая ментальным телом, и низший манас или конкретный разум, который есть ничто иное, как отражение в атомической материи того аспекта Высшего “Я”, который представляет собою Познание. Конкретный ум ограничивает “Дживу”, которая по мере того как самосознание увеличивается, становит­ся скованной им со всех сторон. Подобно тому, как человек, намеревающийся делать какую-нибудь работу, и надевающий толстые перчатки, замечает, что его руки утрачивают при этом свою чувствительность, гибкость и способность подби­рать мелкие вещи и сохраняют способность схватывать лишь крупные предметы и ощущать лишь грубые прикосновения, — то же самое происходит и с Познающим, когда он облекается в земной ум. Рука в перчатке осталась та же, но её способнос­ти сильно уменьшились. Познающий, проявляющийся через мозг, не изменился, но силы его чрезвычайно ограничились в своих проявлениях.

Слово “ум” мы будем употреблять в дальнейшем по отношению к конкретному разуму, т.е. “ментальному телу” или к манасу.

Ум есть результат прошлого мышления, и он видоиз­меняется постоянно совершающимися мышлением; он есть нечто вполне точное и определённое, обладающее известными свойствами и недостатками, определённой силой или слабостью, которые являются следствием деятельностей а предыдущих жизнях. Он таков, каким мы его сделали; если мы и можем изме­нить его, то очень медленным процессом. Мы не можем подняться, над ним одним усилием воли, или сразу исправить его недостатки. Каков он ни есть, он — наш собственный, он — часть “Не — я”, приспособленный для нашего пользования, и только посредством него мы можем познавать.

Все результаты нашего прошлого мышления остаются с нами в виде нашего ума, и каждый ум обладает своим строем и своей быстротой вибраций и находится в состоянии вечного движения, представляя ряд вечно меняющихся картин. Каждое впечатление, приходящее к нам извне, отражается в том же круге действия, и все уже существующие вибрации видоизменяют вновь проникшую вибрацию и сами изменяются под влиянием её. Таким образом, результат нового впечатления или новой вибрации не есть точное воспроизведение послед­ней, а её комбинация с ранее уже существовавшими вибрациями. Прибегнем опять к сравнению возьмём на этот раз свет. Если мы будем держать перед глазами кусок красного стекла и начнём смотреть через него на зелёные предметы, то они покажутся нам чёрными, Вибрации, дающие нам ощуще­ние красного, пересекаются теми, которые дают ощущение зелёного и глаз, благодаря этому, получает иллюзию чер­ного цвета. То же самое происходит, когда мы смотрим на синий предмет через желтое стекло. В каждом из этих слу­чаев служащее посредником цветное стекло впечатление цвета, отличающегося от того, которым обладает тот же предмет, рассматриваемый простым глазом. Даже глядя на предметы простым глазом, мы их видим уже до некоторой степени измененными, потому что и сам глаз видоизменяет получаемые им вибрации — и в гораздо большей степени, чем многие думают. Влияние ума, при посредстве которого Познающий созерцает внешний мир, очень похоже на влияние цветного стекла на окраску рассматриваемых через него предметов. Познающий не сознает этого, влияния ума, как не соз­навал бы человек, никогда не видавший ничего без красного или синего стекла, какого рода изменения производят эти стекла в истинной окраске пейзажа.

В силу этого ум и называется "творцом иллюзии". Он представляет нам только искажённые вибрации, соединения его самого с внешним предметом. Если же взять это наз­вание в более глубоком смысле, ум есть "творец иллюзий" потому, что все эти искажённые изображения лишь отображения внешнего вида предмета, а не сущности его. Тени теней, вот все, что он дает нам. Но пока мы остановимся лишь на тех иллюзиях, которые возникают вследствие присущей ему природы.

Наши представления о мире были бы совсем иными, если бы мы могли его узнать таким, каков он есть, даже в одном его Феноменальном виде, а не через посредство вибраций, видоизмененных умом. И это не невозможно, по крайней мере для тех, кто развил в себе большую способность управлять своим умом. Вибрации ума могут быть прекращены, если из него удалить сознание; тогда впечатление от внешнего предмета дает изображение, совершенно сходное с собой, т.к. вибрации, не смешанные с вибрациями самого наблюдателя, будут тождественны по качеству и количеству с предметом, вызвавшим впечатление. Или же сознание может отделиться и проникнуть в рассматриваемый предмет и таким образом непосредственно испытать его вибрации. В обоих случаях получается истинное познание предмета. Идея в мире ноуменов, феноменальный аспект которых выражается формами, может быть также познана, но только чрез посредство сознания, которое действует в “теле причинности”, не затрудняемое конкретным умом или низшими проводниками.

Та истина, что мы познаем лишь впечатления от вещей, а не сами вещи, получает большое значение, если её применять в практической жизни. Она нас учит смирению и осторожности и развивает в нас готовность воспринимать новые идеи. Мы теряем нашу инстинктивную уверенность в верности наших наблюдений и научаемся анализировать себя прежде, чем осуждать других. Вот пример, который послужит для выяснения нашей мысли. Я встречаю человека, вибрации которого дополняют мои собственные вибрации. Встречаясь, мы взаимно погашаем друг друга; поэтому мы не любим друг друга, ни находим ничего друг в друге и каждый из нас удивляется, как может кто-нибудь находить другого умным, когда мы сами не находим в нем ровно ничего интересного. Если же я достиг до известной степени самосознания, такое удивление исчезает, по крайней мере с моей стороны. Вместо того, чтобы думать о другом как о глупом, я спрошу себя: “Чего не достает мне, что я не могу отвечать на его вибрации?” Мы оба вибрируем и если я не могу воспринять жизни у его мысли, то только потому, что не могу воспроизвести его вибраций. Как же я могу судить о нем, пока сам не изменюсь настолько, чтобы быть в состоянии воспринимать его?” Мы не можем в значительной степени изменить других, но мы можем сильно изменить себя и нам следовало бы постоянно стремиться к расширению нашей способности восприятия. Мы должны стать подобны белому свету, который являет собой соединение всех цветов; он не искажает ни одного, потому что ни одного не отбрасывает и имеет силу отвечать каждому. Мы можем судить о нашем приближении к белизне по нашей способности отвечать самым различным характером.


^ ГЛАВА ВТОРАЯ. МЕНТАЛЬНОЕ ТЕЛО И МАНАС

Обратимся теперь к разуму как к органу сознания, в его аспекте Познающего — и рассмотрим, из чего он состоит, как мы его создавали в прошлом, и каким образом мы можем его изменить в настоящем. Со стороны жизни ум есть Манас, а манас есть отражение в атомическом веществе третьего, т.е. ментального плана2 мыслящего аспекта “Высшего Я”, проявляющегося как “Познающий”.

Со стороны формы “ум” являет два аспекта, в отдельности обусловливающих деятельность манаса, иными словами — сознание, действующее на ментальном плане. Эти аспекты возникают вследствие скоплений вещества этого плана вокруг атомического вибрационного центра. Вещество это, благодаря его природе и применению, называется ментальной материей. Она составляет огромную область вселенной, проникает астральную и физическую материи и существует в семи подразделениях, подобно состояниям материи физического плана; она особенно отзывчива на вибрации, которые исходят из того аспекта Высшего Я, которое есть Познание и этот аспект налагает на ментальную материю свой особый отпечаток.

Со стороны формы первый и высший аспект разума есть то, что мы называли “духовное тело”. Оно состоит из материи пятого или шестого подразделений ментального плана, соответствующих более тонким эфирам физического плана. У большинства людей на настоящей ступени эволюции “тело причинности” очень мало развито и т.к. оно не имеет отношения к умственной деятельности, направленной к внешнему миру, то мы можем его оставить пока в стороне. “Духовное тело” есть собственно говоря орган отвлечённой мысли.

Второй аспект разума, называемый “ментальным телом”, состоит из субстанции, принадлежащей четырем низшим подразделениям ментального плана, соответствующим низшему эфирному, газообразному, жидкому и твердому веществам физического плана. Ментальные тела можно подразделить на семь основных типов, их которых каждый заключает в себе формы на всех ступенях развития, которые развиваются и растут по одним и тем же законам. Понять и применять эти законы — значит заменить медленное естественное развитие быстрым процессом свободного самоопределяющего душевного роста. Отсюда и вытекает громадная важность изучения этих законов.


^ СТРОЕНИЕ И РАЗВИТИЕ МЕНТАЛЬНОГО ТЕЛА

Надо ясно понять тот метод, посредством которого сознание создает свой проводник, т.к. мы ежедневно и ежечасно имеем возможность применять этот метод для высших целей. И в бодрствующем состоянии, и во время сна, мы постоянно созидаем наше “ментальное тело”; ибо когда сознание вибрирует, оно действует на окружающее его ментальное вещество, а каждая дрожь сознания, хотя бы вызванная и мимолётной мыслью, втягивает в ментальное тело одни частицы субстанции мысли и выбрасывает из него другие. Насколько это касается проводника мысли, ментального тела — процесс этот происходит посредством вибраций; но не надо забывать, что самая сущность сознания заключается в постоянном отождествлении себя с “Не — я”, и таком же постоянном самоутверждении путем отбрасывания “Не — я”; сознание и состоит в чередующихся самоутверждении и отрицании; вследствие этого и является движение, которое производит притягивания и отталкивания, называемые вибрациями. Окружающая материя приходит вследствие этого тоже в колебательное движение и служит таким образом посредником для воздействия на другие сознания.

Итак, тонкость или грубость усваиваемой таким образом материи зависит от производимых сознанием вибраций. Чистые и возвышенные мысли вызывают быстрые вибрации и действуют только на самый тонкий вид ментальной материи. Более грубые её частицы остаются незатронутыми, т.к. она не способны вибрировать с необходимой быстротой. Когда подобная высокая мысль заставляет вибрировать “ментальное тело”, частицы грубой материи выбрасываются из него и замещаются частицами более тонкой материи и таким образом в состав “ментального тела” вносятся более совершенные материалы. Наоборот, низкие и дурные мысли притягивают к “ментальному телу” грубые материалы, как наиболее подходящие для своего выражения, и эти грубые частицы отталкиваются и выбрасывают более тонкие частицы.

Таким образом, вибрации сознания постоянно отбрасывают один род материи и заменяют его другим. Из этого вытекает, что соответственно тому роду материи, который мы в прошлом вносили в состав нашего “ментального тела”, будет и наша способность отвечать в настоящем на те или другие мысли, доходящие к нам извне. Если наше “ментальное тело” состоит из тонких частиц — грубая и дурная мысль не встречает в нас ответа, и поэтому не причинит никакого вреда; но если наше “душевное тело” было создано в грубых частицах — в таком случае каждая мимо несущаяся злая мысль будет дурно влиять на него, а добрые мысли останутся на него без влияния.

Когда мы приходим в соприкосновение с кем-нибудь, обладающим возвышенными мыслями, то его мысленные вибрации, действуя на нас, вызывают колебания в тех частицах нашего “ментального тела”, которые способны отвечать на них и в то же время рассматривают и даже выбрасывают некоторую часть той материи, которая слишком груба, чтобы вибрировать с соответствующей быстротой. Следовательно польза, которую мы можем получить от высоко развитого человека, зависит главным образом от нашего собственного прошлого мышления, и “наше понимание” его образа мыслей и способность отвечать на них обусловлены тем же. Мы не можем мыслить за другого; каждый может думать только свои собственные мысли, вызывая при этом соответственные вибрации в окружающей его ментальной материи, которые, действуя на нас, возбуждают в наших “ментальных телах” симпатические вибрации. Последние действуют на сознание. Мыслитель вне нас может действовать на наше сознание только путем возбуждения подобных вибраций в нашем “ментальном теле”. Но “понимание” не всегда следует немедленно за извне вызванными вибрациями. Иногда действие их подобно действию солнца, дождя и почвы на зерно, зарытое в земле. Сначала незаметно никакого видимого влияния от вибраций, действующих на зерно; но внутри его всё же возник слабый трепет оживотворяющей его жизни и этот трепет будет крепнуть с каждым днём, пока, наконец, действующая на него жизнь не прорвет его скорлупу и не вытянет из него корешок и нежный росточек. Тоже и с разумом. Сознание будет слабо трепетать внутри него ранее, чем будет способно дать какой бы то ни было определённый ответ на полученное впечатление; но даже и тогда, когда мы ещё не способны понимать великого мыслителя, в нас уже существует бессознательный ответный трепет, который является предвестником сознательного ответа. Мы уходим от него уже несколько восприимчивее к богатому источнику его мысли; скрытое зерно мысли оживилось в нас и наш ум получил благой толчок, который скажется на его эволюции.

Таким образом для созидания и развития нашего разума нечто может быть взято и извне, но большая часть работы происходит благодаря деятельности нашего собственного сознания; ибо мы сами созидаем себя и должны строить наш разум по своему.

Есть много любителей чтения. Но не чтение созидает разум; созидает его лишь собственное мышление. Чтение лишь настолько, насколько оно доставляет материал для мышления. Человек может много читать, но умственный его рост будет в соответствии с возникающими за этим чтением собственными мыслями. Вся ценность для него вычитанных мыслей зависит от того употребления, которое он сделает из них.

“Чтение насыщает человека”, сказал лорд Бэкон, и с умом бывает то же, что и с телом. Еда наполняет желудок, но как пища бесполезна для тела, если она не переварена и не усвоена, так и ум может быть переполнен прочитанным, но если собственная мысль не работает, не может быть усвоения и ум не только не растет то такой пищи, а наоборот, может пострадать от обременения и даже ослабеть под тяжестью не усвоенных идей.

Следует меньше читать, но больше размышлять, если мы желаем, чтобы разум наш развивался и чтобы возрастала наша способность понимания. Если мы серьёзно думаем о культуре нашего ума, мы должны ежедневно посвящать один час чтению серьёзной книги, и при этом после каждых пяти минут чтения — не менее десяти минут размышлять над прочитанным. Обыкновение быстро читать, а затем откладывать книгу до следующего раза, является причиной медленного развития силы мысли.

Одно из самых замечательных явлений нашего движения есть умственный рост, наблюдаемый из года в год среди его последователей. Этим они обязаны, главным образом, пониманию самой природы мысли; они начинают сознавать законы мышления и принимаются сами созидать свои ментальные тела вместо того, чтобы предоставить их развитие медленному естественному ходу. Тот, кто действительно заботится о своем развитии, не должен проводить ни одного дня без того, чтобы хотя пять минут не посвятить чтению, за которым должно следовать серьёзное размышление. Быть может сначала он найдёт это утомительным и трудным и таким образом удостоверится в слабости своего мышления. Это открытие — первая ступень по пути прогресса, т.к. признать свою неспособность к сосредоточенному и последовательному мышлению есть уже большой шаг вперёд. Люди, не способные самостоятельно размышлять, но воображающие, что они умеют думать, не могут прогрессировать. Лучше осознать свою слабость, чем, оставаясь слабым, воображать себя сильным. Проявление слабости — рассеянность ума, бросание в жар, спутанность и усталость мысли, которые следуют за продолжительным усилием не уклоняться от трудного пути мысли — всё это вполне совпадает с такими же ощущениями в мускулах после усиленных гимнастических упражнений. Правильным и настойчивым упражнением — но не чрезмерным — сила мысли разовьётся, как развивается и сила мускулов. И когда таким образом сила мысли вырастет, Явится и способность управлять ею, и возможность устремлять её к определённым целям. Без такого упражнения в мышлении ментальное тело останется неопределённым и не организованным; и без способности сосредоточивать мысль на определённой точке — сила мысли не может развиваться совсем.




следующая страница >>