bigpo.ru
добавить свой файл
1
Мрачная тональность рассказа Л.Н. Андреева «Красный смех».

Его антивоенный характер, «психология» войны,

реальное и экспрессионистское. Смысл названия


Русско-японская война 1904 года вызвала к жизни знаменимый рассказ Леонида Андреева «Красный смех». Никогда не видевший войны писатель мог знать о событиях на Дальнем Востоке только по газетным сообщениям да рассказам немногих очевидцев, возвратившихся с театра военных действий. Вся доступная писателю информация о русско-японской войне, переживаемая Андреевым художником, преобразовывалось творческой фантазией писателя в устрашающие картины всякой войны. По сути дела, «Красный смех» представляет собой один пронзительный и отчаянный крик «безумия и ужаса», эмоционально выражающий протест писателя против войны, на которой реками льется человеческая кровь. Однако эти картины-видения в «Красном смехе» все же основывались на реальных фактах русско-японской войны, попадавших в русскую печать. Леониду Андрееву недоставало лишь центрального собирательного образа, который мог бы объединить всего его картины-видения. Им и стал образ Красного смеха, хотя происхождение его прямого отношения к войне не имело.

Летом 1904 года Андреев снимал дачу в Крыму. Здесь он приступил к первоначальному варианту будущего «Красного смеха», озаглавленного просто «Война». В начале августа рядом с дачей Андреева произошел взрыв на строительных работах, и мимо писателя пронесли на носилках тяжело раненого рабочего, все лицо которого было залито кровью. Так был найден образ Красного смеха.

«Моя тема, - подчеркивал автор «Красного смеха», - безумие и ужас». Этими словами и открывается изображение страданий сотен и тысяч солдат и офицеров. Писатель представляет войну «движением бессмысленным, противоестественным: «Миллион людей, собравшись в одно место и старясь придать правильность своим действиям, убивают друг друга, и всем одинаково больно, и все одинаково несчастны – что же это такое, ведь это сумасшествие?…» Да, отвечает писатель, создавая фантасмагорический образ войны, - это безумие. «Это красный смех. Когда земля сходит с ума, она начинает так смеяться. Ты ведь знаешь, земля сошла с ума. На ней ни цветов, ни песен, она стала круглая, гладкая и красная, как голова, с которой содрали кожу»,

Картину братоубийственной бойни Андреев рисует в коротких, бессвязных отрывках из «найденной рукописи, отдельные разрозненные эпизоды не имеют ни начала, ни конца. Хрупкое сознание героя не выдерживает зрелища жестокого кровопролития и легко поддается кошмару безумия. В его подавленном восприятии окружающая природа даже небо и солнце окрашиваются в цвет крови. Пылающее багровое солнце и люди, бредущие ощупью, по колено в крови, - такой жуткой картиной начинается рассказ. «Все кругом залито красным тихим цветом», «красные отблески на полотне дороги» - эти и им подобные фразы звучат на протяжении всего повествования, оставляющего впечатление парадоксального смешения бреда и яви. «Кровавая каша», земля, которая «кричит» и выбрасывает из своих недр «ряды бледно-розовых трупов», «мутный кровавый кошмар», - вот фон, на котором вырастает символический образ Красного смеха, образ бессмысленного и преступного кровопролития. На первый план в рассказе выдвигается не отражение событий, а эмоциональное, субъективное отношение художника к ним, намеренно утрированное, гиперболизированное.