bigpo.ru
добавить свой файл
1 2
201. Сūск

Sīsk в осет. «сорт ячменя» (Абаев IV, 115), sysky «овес», «Avena sativa»; в дигорском зовется zætxæ; но за­свидетельствовано также siskۥi (СОПам. II 174) и suski (Güldenstädt II 540)» (Абаев IV, 210). «Слово сближали с удм. śeźi “овес” (Munkácsi. ÁKE 10; KSz. 381. – Вс. Миллер. Gr. 8; Древности восточные I 3 292). Однако ввиду изоли­рованности удмуртского слова остается неясным, кто у кого заимствовал, если вообще существует какая-либо связь (ср.: Sköld. Oss. 9. – Joki, Suomon Suku 1962 XXIII 159 – 160). Не исключено, что sysky, как и д. zætxæ, идет из кавказского субстрата. Ср. чеч., инг. siskal “кукурузный чу­рек”. Поскольку кукуруза зовется в чечено-ингушском

xažkۥa, можно думать, что в siskal скрывается название кака­кого-то другого злака, предшественника кукурузы, совершенно так же, как в осет. kærdzyn “хлеб” скрывается название ячменя, хотя слово применяется и к кукурузному чуреку. Если так, то чеч., инг. *sisk- трудно отделять от осет. sysky / siski и sisk. Фонетически мало вероятна связь с пам. ш. čušč, пам. с. čәšč, пам. язг. kusk, перс. kašk, арм. (из иран.) kۥaskۥ “ячмень”, сак. Chaska- “зерно”. Об этой группе см. Bailey, BSOAS 1973 XXXVI 227» (Абаев IV, 210).

202. сокъур – осет. сокъкъoыр / сокъкъур

Soqur в кбал. 1. «слепой, незрячий»; 2.«слепой на один глаз»; 3. перен. «незамечающий, не видящий происходя­щего вокруг, неспособный понимать, правильно судить о чем-либо» (см. Тс. кбал. яз. III, 178) – осет. soqqoyr / so­qqur «кривой», «одноглазый»; в дигорском в этом значе­нии обычно qæræw. «Слово обильно представлено,– пи­шет В.И. Абаев, – в севернотюркских, монгольских и не­которых других языках в значениях «слепой», «кривой», одноглазый»: чагат., кашг. soqur, алт. soqor, якут. soxxor, балк., карач. soqur, ног. soqәr, баш. suqәr, казан. sukәr, чув. sukkăr, монг. soqor, soqar, soxor, šoxor, калм. soqor (Радлов IV 521. – Будагов I 710. – Räsänen. Versuch 426. – Ramstedt 329. – Ligeti, Acta Orient. Acad Scient. Hung. 1962 XIV 64), эвенк. sokor, soγur, удм. sokyr, sukyr (Wiedemann. Syrjänisch-deutsches Wörterbuch. St. Peters­burg, 1880, с. 527), морд. sokor, sokәr, фин. sokea (Joki 269), агул. suqur. Первоисточник видят в монгольском (Ligeti). В осетинский слово могло войти как из монголь­ского, так и из какого-либо севернотюркского языка» (Абаев IV, 137 – 138).

По М. А. Хабичеву, кбал. «сокъур “cлепой”. Отсюда осет. сохъхъур (ОРС, 382) косой (на один глаз)”» (Хаби­чев III, 49).

203. сом – осет. сом2

Som в кбал. «рубль» (см. Кбал.-рус. словарь, 566) – осет. som2 «рубль» (Абаев IV, 132). «Из тюрк. som “рубль” (Радлов IV 562. – Будагов I 713), откуда и тадж., пам. ш., пам. ишк. som “рубль”, и в кавказских языках: анд. śom, чеч., инг., каб. som id., убых. somä «altes Silbergeld (= 20 Pi­aster) (Mėszaros 314), – пишет В. И. Абаев.– Для “рубля” на Кавказе конкурируют два термина – оба, в конечном счете, латинского происхождения: 1. som (< итал. Somma < лат. summa) [примечание: «Иначе – Doerfer (III 306): из тюрк. som “компактный”, “массивный”, “цельный”], 2.азерб. manāt, лезг. manat, арм. manet, груз. maneti, manati (< лат. moneta). – Ср. tuman, abazi, swari, kapekk, æxca» (Абаев IV, 132).

204. сослан / состар, Сосурукъ, Сосуркъа – осет. Сослан,

Созырыкъо, Созурукъо

Soslan в карач., sostar в балк. «гранит», «гранитный» (см. Кбал.-рус. словарь, 568); первый вариант часто встре­чается и как собственное имя – осет. Soslan «имя одного из героев осетинского нартовского эпоса, известное также в истории и употребительное в современной антропони­мии» (Абаев IV, 138). «Ср. ног. suslan- “иметь грозный вид”, suslә “хмурый”, “грозный” (Ног.-русск. сл. под ред. Баскакова. М., 1963, с. 313), – пишет В. И. Абаев [приме­чание автора: «Возможно, связано с монг. sölsy “желчь”; ср. монг. sölsy džeke “отважный”, “храбрый”, буквально “имеющий большую желчь” (Lessing 731, 732)»]. – Разуме­ется, как и в случае с Батразом, речь идет только об имени героя, а не о его мифологическом образе, который отмечен чертами глубокой древности. На осетинской почве имя Со­слан свидетельствуется с XII в. н. э. Муж прославленной грузинской царицы Тамары (1184 – 1213) был осетин и но­сил имя Давид-Сослан (Kartlis cxovreba. Тбилиси, 1942, с. 242). В этот период, предшествовавший монгольскому на­шествию, аланы тесно общались с кипчакскими племе­нами, в состав которых входили и предки современных но­гайцев, и именно тогда, наряду со множеством других тюркизмов, могло появиться и имя Сослан. Вариант Sos­ruqo следует рассматривать как результат адыгской адап­тации имени Soslan: замена l > r и оформление патрони­мическим элементом qo (qwä) «сын». В этом “адыгизиро­ванном” виде имя вернулось к осетинам. Такие “челноч­ные” переходы не редкость в истории лексики. – Из осе­тинского идут балк. Soslan, чеч., инг. Solsa в сложном имени Soska-Solsa (в эпосе), груз. (рачин.) Sosuran, So­suan, сван. Soslan (Дзидзигури. Грузинские варианты нарт­ского эпоса.Тбилиси, 1971, с.7, 16, 86 – 92)» (Абаев IV, 138 – 139).

Кбал.Sosuruq / Sosurqa имя одного из героев кара­чаево-балкарского нартского эпоса – осет. Sozyryqo / So­zuruqo «имя одного из героев осетинского («нартовского») эпоса; другая форма этого имени, господствующая в ди­горском и весьма обычная также в иронском, – Soslan» (Абаев IV, 140). «Вероятно, адыгское оформление осетин­ского имени Soslan, – пишет В. И. Абаев. – Ср. каб. Sosru­qwa, адыг. Sawsruq, балк., карач. Sosruqwa, Sozruqwa, абх. Sasәrqwa. См. Soslan» (см. там же).

Если учесть, что носитель рассматриваемого имени «рожден от камня», то сопоставление вариантов его имени – ^ Soslan, Sosuruq / Sosurqa / Sozyryqo / Sozuruqo и т. д.приводит нас к интересному результату: вычленяются об­щий корень sos ( > soz} и синонимы (u)lan «сын», uruq ( > urqa / yryqo / uruqo) «сын». Ср. уру:ғ турк.; уруғ аз. диал., уз., уйг., сюг., караг., сойот., тув., ДТС; уруво турк. диал., кар., ккал., уз. диал.; уру: кир., як.; вăрă чув.; ыруво ног.; ырыво баш.; ыру тат,; уруқ кир., уйг. диал., сюг.; урук тур.; урух караг., сой.; урық ккал.; ўрық каз.; уйуғ лоб.; уйуқ уйг. диал.; урғу аз. диал. и т. д.

◊1. “род” – турк., аз. диал., кар., кир., каз., ног., баш., уз., уйг., сюг., лоб.; “племя” – тур., кар., кир., ног., ккал., уз., уйг.; “фратрия” – каз. диал.; “сородич” – уз., як.; “родня” – аз. диал., сюг., як.; “родство” – cюг., як; порода” – кир.; “происхождение” – кар., лоб.; “семья”, “семейство” – кар. и т. п.;

2. “семя”, “семена” – кир., каз., ккал., уз., уйг., лоб., чув.; перен. “семя”, “причина”, “источник” – уз.; “зерно” – уйг.; “косточка” – ДТС; “личинка насекомых” – ккал. и т. д.;

3. “поколение” – аз. диал., кар., сюг.; “потомок”, “от­прыск”, “отпрыски” – уйг. диал. и т. д.;

4. “дитя” – караг., сой.; “ребенок” – тув.; “девочка”, “девушка” – тув. и т. д. (см. Севортян I, 604 – 605).

Рассматриваемые уру:ғ ~ уруғ ~ уруқ и т. д. – «произ­водное, образовавшееся с помощью афф. -(у)ғ ~ -(у)қ в значении названия субъекта, объекта и результата действия от глагола *Ур- приблизительно со значениями *“зачать”, *”рожать”, *”приносить потомство”, а также *”оплодотво-рить” …» (там же, с. 605).

^ Улан (антропонима Сослан < Сосулан) кбал.,сюг., кар., кум., кир., ног.; ўлан каз., тат., баш.; у:лан алт.; оғлан турк., тур. диал., аз., кар. к., уз. диал., ДТС; оглан гаг.; оғлон турк. диал.; ọғлаон уз.; о:лан тур.; олан гаг., тат. диал.; олған (< оғлан) сюг., хак.; олғон ( < оғлон) лоб.; уғлан ккал.; улған (<уғлан) сюг.; уолан як. и т. д.

◊ 1. “ребенок”, “дитя” – кар., тат. диал., ДТС; “младе­нец”, “малютка” – тат., баш., сюг. (“младенец мужского пола”); “мальчик” – турк., тур., аз., ктат., кар., кум., уз. диал., ДТС,; “подросток”, “отрок” – аз., кир.; “парень” – турк., тур., аз., гаг., кар., кум., ног. диал., сюг., як.; “моло- дец” – тур., кум., сюг.; “молодой человек” – кар., кум., лоб., як.; “юноша” – аз., гаг., кум., ккал. (уст.), уйг., сюг. (в шаманской молитве), алт., як.; “холостой парень” – кир. и т. д.;

2. “cын” – кум., кбал., баш., уз., лоб., ДТС; “молодой cын” – кар. к. и т. д.;

3.. “молодой воин, дружинник или гвардеец при дворце” – уз. (см. Севортян I, 411 – 412).

Из изложенного вытекает, что и Soslan ( < Sosulan), и Sosuruq, и Sosurqa, и Sozyryqo, и Sozuruqo означают одно и то же – “сын Sos’а, Soz ‘а”. Осетинский нартовед Т. А Хамицаева пишет: «”Сос” (диг.), “сус” (ир.) означает “полый”, ”пористый”, “ноздреватый”, “неплотный”. “Сос- дор” – букв. “пористый камень” – является постоянным определением имени Сослан в сочетании слов “Сос- дорæй игурд нарти Сослан” – “рожденный из Сос– камня нарт Сослан” (Нарты: Осетинский героический эпос. – М.: Главная редакция Восточной литературы, 1991, с. 23).

205. суўлукъ – осет. сылыкъ / цылыкъ / сулукъ / цулукъ

Suwluq в кбал. «фляжка» (см. Кбал.– рус. словарь, 576) (от suw «вода») – осет. sylyq (cylyq) / suluq (culuq) «кожаный сосуд», «кожаное ведерко»; в дальние поездки (balc) в нем брали запас воды» (Абаев IV, 197). «Из тюрк. suluq “сосуд для воды” [su «”вода” плюс формант –luq, который мы находим также в baslyq, lamazlyq, qoyrmanlyq (ЗКВ III 241. – Doerfer III 304)], – пишет В. И. Абаев. – Отсюда и перс. suluq “большой кожаный мешок” (Burhāni Qāti،. – Vullers), адыг. suluq “кожаный сосуд наподобие ведра, в сложенном виде носился под седлом”. Формы cylyq / culuq – результат контаминации с другим тюркским словом – čäläq, čeleq, čiläq “ведро”, “сосуд” (Радлов III 1977, 2135), ср. тадж. čalak “бочка”, “кадка”, “ведро” (Тадж.-русск. сл. М., 1954, с. 436). Не исключена и контаминация с cyryq / culuq “сапог” (ИЭС I 326 – 327)» (Абаев IV, 197).

По М. А. Хабичеву, кбал. «суўлукъ “фляжка для воды” от суў “вода” + аффикс предназначения -лыкъ. Аб. cольыкъв (АбРС, 336) “чаша”, “бокал”(Хабичев III, 79). Осетинское sylyq / suluq “кожаный сосуд”, “кожаное ведерко” (для воды, см. выше) также восходит к кбал. suwluq “фляжка”.

206. 2Сыл

2Syl в осет. и. «рожь», «Secale»; обычно в сочетании syl xor, syl mænæw (xor «ячмень», mænæw «пшеница»); син. сۥoj» (Абаев IV, 194). «Широко распространенное на тюрк­ской, монгольской, угро-финской и кавказской почве на­звание злака, обычно овса, но на Кавказе также ржи: тюрк. sula, sulu, suli, sulә, sәlә “овес” (Радлов IV 772, 775. – Бу­дагов I 634. – Уйгур.– русск. сл. М., 1968, с. 526. – Ног.-русск. сл. М., 1963, с. 312. – Joki 274 – 275. – Егоров 187. – Räsänen. Versuch 432), монг. suli “Steppe feather grass” (Lessing 737), калм. suli “овес” (Ramstedt 336), мар. šülö, манси sol, ханты sola id. Возможно, сюда же морд. suro “просо”, коми zör “овес”. На Кавказе: груз. svili, svila “рожь” (Груз. сл. VI 1006. – Груз. диал. I 556, 563), чеч. sula “овес”, дарг. sulsul, sussul, лезг. suli, sil “рожь” (Рус­ско-дарг. сл. Махачкала, 1950, с. 1144. – Русско-лезг. сл., Махачкала, 1950, с. 732). Слово идет, по-видимому, из Центральной Азии: монгольский сохранил древнее значе­ние дикого кормового злака (Joki 274 – 275). Имелся в виду, вероятно, житняк – Agropyron desertorum или Agropy­ron sibiricum. – Ср. Syssyly» (Абаев IV, 194 – 195).

207. сылхыр – осет. сэлхэр

Sylxyr в кбал. 1) вет. «вертячка» (у овец); 2) перен. «глупый, дурень, дурачок, болван» (см. Кбал.– рус. сло­варь, 583) – осет. sælxær глуповатый», «полоумный», «ду­рень», «шалый» Абаев IV, 63). «Из sær– xæld “с повреж­денной (xæld) головой (sær)”, – пишет В. И. Абаев. – Ср. по образованию særqæn с тем же значением. “Глупость” не без основания осознается как “дефект головы”; ср. перс. sabak sar (GIPh. II 190), курд. särhišk (Bedir Xan), арм. (из иран.) kۥamsar (Hűbschmann, Arm. Gr. 164). Порядок компо­нентов инверсионный (определение xæld позади оп­ределяемого sær), как во многих других случаях (ГО §204; ОЯФ I 231 – 237); ср. выше курд. særhišk. – Из осетин­ского идут балк. sәlxәr “шалый” (обычно в применении к овцам, но также к людям) (ОЯФ I 281), сван. sәlxәr “ша­лый” (об овце, о человеке) (ОЯФ I 300). Cм. sær и xælyn, xalyn» (Абаев IV, 63).

По М. А. Хабичеву, кбал. «сылхыр “помешанный”, “сумасшедший” связано с осет. сäлхäр (ОРС, 369) “глупо­ватый”, “сумасшедший”, “болтун”. Данное слово, по АОЯФ, 288, состоит из осет. хäлд “с поврежденной” + cäр “головой”. Возможно соотнесение и с кбалк. сылыт “уста­лый”, “дощлый”, сылджыра “опускаться”, сыл- “полосо­вать” (о мясе) и сал “труп”; “дошлый”; “беспомощный”, а --хыр, в таком случае, является аффиксом образования прилагательных. Сван. сылхыр “полоумный”» (Хабичев III, 134 – 135).

208. сыппа – осет. сыппа / сиппа

Syppa в кбал. «костяная трубка из голени овцы для стока мочи ребенка из люльки» (см. Кбал.-рус. словарь, 585) – осет. syppa / sippa «костяная или деревянная тру­бочка в колыбели для стока мочи ребенка» (Абаев IV, 205). «Из тюрк. šübök “трубка”, через которую стекает моча ре­бенка» (Радлов IV 1113. – Будагов I 674), – пишет В. И. Абаев. – Звуковой облик осетинского слова представляет результат приспособления к привычной модели “детских” слов: геминация второго согласного (-pp-), конечный -а. Ср. такие “детские” слова, как bappa “хлеб”, dzykka “каша”, gucca “шапка”, gyxxa “испражнение”. – Частью непосредственно из тюркского, частью через осетинское посредство слово вошло в ряд языков Кавказа: груз. sibaki (Груз. сл. VII 1391), чеч. sippa “трубочка для стока мочи, принадлежность детской люльки” (Мациев 374), инг. sippä, каб. cۥәppä id. На иранской почве ср. ягн. sipa “горшок дет­ский” (Андреев. Ягн. 332), пам. ш. šufčak (< šubčak) “при­способление (трубка) в колыбели для отвода мочи” (Зару­бин. Шугн. 275). – Этимология тюркского слова, насколько можно судить, не установлена. Будагов сравнивает под во­просом с тюрк. čubuk “палочка”,”чубук”. Возможна связь с глаголом sip-, sep- “лить” (Радлов IV 726)» (Абаев IV, 205).

По М. А. Хабичеву, кбал. «сыппа, сыбба (кумык. сыппа) “костяная трубочка для отвода мочи младенца из люльки” от сыб, которое можно соотнести с тат. сыбы (РС, IV, 670) “младенец” + имяобразующий аффикс -па, -ба. Осет. сыппа (ОРС, 398) “то же самое”» (Хабичев III, 79).

Однако семантика рассматривемого слова соответ- ствует, разумеется, его функции – «сток мочи из люльки»: для этого соединяют трубочку с органом ребенка, что и ви­дим в корне слова syppa: ср. чув. сып 1. “связывать (концы веревки)”, “наставлять для удлинения”; 2. “над­вязывать” (чулки); 3.“прививать” (яблони); сыпǎ “сустав”; МК (II, 4) сап “сучить”, “приделывать одно к другому”; АФТ сап “приставлять”; “прививать”; тат. баш саб, башк. баш hаб “приставить (пришить) новые головки к старым голени-щам”; сюда же, возможно, относится и слово сап (кирг., казах., узб., туркм., тат. и др.) “рукоятка”,“ручка”, “че-рен”, “топорище”» (Егоров, 200).

Таким образом, булгарское, чувашское сып- “связы- вать”, “наставлять для удлинения”… (см. выше) + аффикс --па (см. о нем Хабичев I, 148 – 150) дало кбал. сыппа / syppa “костяная трупка из голени овцы для стока мочи ре­бенка из люльки”. К нему восходит осет. syppa / sippa “костяная или деревянная трубочка в колыбели для стока мочи ребенка” (см. выше).

209. сире – осет. сыре / сре / сире

Sire в кбал. «буфет», «шкаф для посуды» (см. Тс. кбал. яз. III, 158) – осет. syre, sre / sire «деревянный диван со спинкой» (Абаев IV, 208). «Из монг. šir, širee, širege “кресло”, “трон”, также “стол” (Ramstedt 359. – ВЯ 1952 V 91. – Lessing 716), бурят. širē “престол шамана” (Сб. музея антропол. и этногр. 1918 V 1 216). Сюда же тюрк. (сагай­ский диалект хакасского языка) sirē “кровать”, “кресло”, “диван”, (шор.) širē “кровать”, (телеут.) “алтарь” (Радлов IV 701, 1071. – Räsänen. Versuch 447 сл.), каб. sәrä “шкаф”, “комод”. Груз. seli “кресло”, несмотря на различие в звуко­вом облике, вряд ли можно отделять от этой же группы»

(Абаев IV, 208).

Однако ср. кбал. sir I «вертикальный», «отвесный», «крутой» (Тс. кбал. яз. III, 158); sirel- «стать, стано­виться»; «останавливаться» (перед кем, чем-л.; около кого, чего-л. с какой-л. целью, по какой-л. причине)» (там же, 159). Вертикальная установка для посуды и т. п. Значения «диван», «кресло» – понятия вторичные»

210. сырын- – осет. 2сэрэн

Syryn- в кбал. 1. «проникать, протиснуться»; 2. карач. «иметь интерес к кому-либо, чему-либо»; 3. «отодви­нуться, отступить» (см. Тс. кбал. яз. III, 283) – осет. 2særæn «энер­гичный», «предприимчивый», «бойкий», «способный» (Абаев IV, 78). «Bouda (Caucasica 1934 XI 50) и пишущий эти строки (ГО § 170II), видимо, ошибочно отнесли это слово к гнезду sær “голова” и не отделяют от 1særæn, – пишет В. И. Абаев. – Вероятнее заимствование из тюрк­ского: джагат. šaran “бойкий”, “ловкий” [Радлов IV 1005, со ссылкой на Shaw (A sketsh of the turki language as spoken in Eastern Turkistan, Part II. Vocabulary. Calcutta, 1880) и на Vambéry (Čagataische Sprachstudien. Leipzig, 1867)]. – От­сюда и венг. serény “усердный”, “старатель­ный”, “работя­щий”, “ретивый”, serényen “усердно”, “живо”, “проворно” (Абаев IV, 78).

211. сюрт- – осет. сэрдэн / исэрдэн

Sürt- в кбал. 1. «вытереть, протереть»; 2. «вытирать (обтирая сделать сухим, чистым)»; 3. «помазать (что– нибудь, чем-либо)»; 4. «белить, штукатурить» (см. Тс. кбал.яз. III, 302 – 303) – осет. særdæn / isærdæn «мазь (ле­чебная, смазочная)» (Абаев IV, 81). «От særdyn “мазать” с помощью суффикса -æn (ГО § 170II), – пишет В. И. Абаев (там же). Særdyn: særst / isærdun: isarst в осет. “мазать”, “смазывать”, “обмазывать”(там же). “Этимологически объединяем с særyn, særdyn “закаливать”, ”заваривать сталь»”; см. særyn», – пишет В. И. Абаев (там же).

212. таба – осет. тебэ / табэ / табай

Taba I в кбал. «сковорода» (Кбал.-рус. словарь, 593) – осет. tebæ / tabæ / tabaj «сковорода; варианты в иронских говорах: taba, t’apa (Абаев IV, 287). «Из перс. tāba “сково­рода” через тюрк. taba id. (Радлов III 960. – Räsänen. Ver­zuch 451). – пишет В. И. Абаев.–Сюда же арм. t’ap’ak (из пехл. tapak: Hübschmann. Arm. Gr. 252; PSt. 46), груз. t’apa, мегр. t’ape, сван. t’apä, дарг. taba, каб. tebä, адыг. tabä, абаз. taba. На угро-финской почве: удм. taba (Удм.-русск. сл. М., 1948, с. 286). Форма t’apa усвоена из грузин­ского. Форма t’ebæ примыкает к кабардинскому. Исходная иранская база *tap- “греть”, “жечь” (см. tavyn)» (Абаев IV, 287).

По В. Г. Егорову, чув. «тапа диал. “cковорода”; тат., башк., кирг., казах., к. калп., ног. таба, азерб., тур., уйг. тава, узб. тава “сковорода”. Из перс. ﺗﺍﻭﻩ (тавä) “сково­рода”; в чув., вероятно, проникло из татарского; свое при­родное – çатма» (Егоров, 230).

По М.А.Хабичеву, кбал. «таба “сковорода” от таб “удобный”; “пятно”+аффикс -а. Аб. таба (АбРС, 339), ад. табэ, каб.-ч. тебэ (РКЧС, 753), мегр. тапе “сковорода”» (Хабичев III, 80).

213. табакъ – осет. тэбэгъ

Tabaq в кбал. «тарелка», «миска», «блюдо» (см. Тс. кбал. яз. III, 308) – осет. tæbæγ «тарелка», «блюдо» (Абаев 243). «Из араб., перс. tabaq ( طڊڦ) “деревянный или метал­лический диск”, “блюдо”, “лоток”, “тарелка”(Zenker II 595), тадж. tabaq “тарелка”, “блюдо” через тюрк. tabaq “блюдо”, “чаша” (РадловIII 961. – Будагов I 734. – Räsänen. Versuch 451), балк. tabaq “тарелка”, – пишет В. И. Абаев. – Сюда же арм. tabax “лоток”, “блюдо”, груз. tabaxi “большое деревянное блюдо”, “корыто” (Груз. сл. IV 200), t’abak’i “поднос”, (пшав.) t’abak’i “большой плоский де­ревянный лоток для зерна” (Груз. диал. I 59426), мегр. t’abak’i “длинный узкий стол”, сван. t’abag “стол” (Deet­ers. Caucasica 1927 IV 40), табас. tavaq “миска”, каб. täbaq “деревянная миска”. – Предполагают, что в генезисе слово – иранское; ср. пехл. tāpak, арм. (из иран.) t’ap’ak’, перс. tāba “сковорода”, от корня tap “плоский” или tap- “топить” (Hübschmann. PSt 46372. – Bailey, BSOAS 1963 XXVI 85, 88). Но в осетинский вошло как заимствование в новое время. – Ср. tebæ, tefseg» (Абаев IV, 243 – 244).

По М. А. Хабичеву, кбал. «табакъ “чашка”, “миска”, “тарелка” от таба “сковорода” + аффикс уменьшительно­сти -къ. Аб. тамщакъ (АбРС, 343) “тарелка”, осет. тäбäгъ (ОРС, 404) “тарелка”, каб.-ч. тэбакъ (КРС, 334) “деревян­ная миска”. Ср. тат., каз., алт. табакъ (РС, III, 961) “блюдо”, “чаша”» Хабичев III, 80).

214. табан – осет. т’эпэн

Taban в кбал. I 1. анат. «пятка», «пяточный»; 2. «ступня»; 3. «каблук», «каблучный»; II спец. «боек» (ударника затвора ружья) (см. Кбал.-рус. словарь, 593) – осет. t’æpæn «плоский», «уплощенный», «приземистый», «низ­кий», «низина», «плоскость» (см. Абаев IV, 353). «Ср.– пи­шет В. И. Абаев, – тюрк. taban, tapan “плоское, гладкое поемное место”, “подошва”, tabanak “низкий”, “малорос­лый”, taban baləq “лещ”, “карась” (“плоская рыба”) (Рад­лов III 963 – 964). – Räsänen. Versuch 462).

Отсюда и чан. t’ abani “подошва”. Созвучные слова близ­кого значения в различных, не связанных родством языках указывают на звуковую символику: чеч. t’apa, t’apanig “плоский” (Мациев 412), будух., удин. tapan “живот” (СМК XXXVII 166), мегр. č’apani, абх. a-čapan “пупок”, (“уг­лубление”), груз. dabali “низкий”, (пшав.) t’ap’o-bi “впа­дины, ложбины в лесу”) (Чкония). – Идеофоны типа tpl, tpn и т. п. означают обычно “круглый”, “выпуклый” и т. п. (см. под tymbyl и ср.ниже t’æpænæg “кадка”. Но они же, по семантической поляризации, получают значение “пло­ский” и т. п., см. tæbækk. – Bailey восстанавливает и. е. *(s)tep-, иран. *(s)tap- (ср. вед. vistap- “плоская поверх­ность”, русск. “степь”) и относит сюда осет. t’æpæn, tæbæğ “тарелка” и др. (BSOAS 1963 XXVI 83, 87, 89. – Ср.: Kellens, Kratilos 1971 XVI 27. – Трубачев, Этимология 1965, М., 1967, с. 39. – Pohl, Russian Linguistics 1975 II 87 – 88). Однако осет. t’æpæn выпадает из этих сопоставле­ний: не говоря о смычно-гортанном t’, в исконно иран­ском слове имели бы *tæfæn» (Абаев IV, 354).

Кбал. taban, осет. tæpæn (значения см. выше) ср. с чув. «тупан 1. “cтупня”, “подошва”; 2. “полоз”; 3. диал. “обод”; МК, чаг., казах., к. калп., ног., тур., тат., башк., хак. та­бан, кирг., алт. В., ойр. таман, уйг. тапан, туркм. дабан, узб. товон, тув. тавангай “ступня”, “подошва”. От глагола тап, тапта “топтать”» (Егоров, 258).

215. табу – осет. табу

Tabu в кбал. 1. «пожалуйста; ради бога»; 2. «скажите

пожалуйста!» (см. Тс. кбал. яз. III, 313) – осет. tabu «мо­литвенное обращение к божествам», «славословие», «по­клонение» (Абаев IV, 218). «Одно из многочисленных тюркских заимствований в осетинском, – пишет В. И. Абаев. – Ср. балк. tabu, “честь”, “поклонение”, “бо­гопочи­тание”, “пожалуйста” (Материалы 184), тюрк. (анат.) tapu “почитание”, (джагат.) tapak “почитание”, “почти­тельное приветствие”, (турф.) tapuγ “поклонение”, “слу­жение”, (телеут.) tabu “честь”, “поклонение”, “бого­почи­тание” (употребительно в языке шаманов), tabuγaq “моля­щийся”, от tap- “служить”, “почитать” (Радлов III 977. – Bang, von Gabain. Analytischer Index der türkischen Turfan– Texte. 1931, с. 43. – Räsänen. Versuch 462). – Clau­son 435). Сюда же абх. tabәw обращение к богу оспы “зо­лотому Zәshan”, i-tabu-p “спасибо”, каб. tabuu “мольба” (Шагиров 186), “награда” (? Лопатинский 76), адыг. tabәw “пожалуйста”, “спасибо” (Хатанов, Керашева 521). Обра­щение к араб. tāb «bonum et svavem esse» (Шегрен 137) представляется излишним. – Ср. tabuafsi» (Абаев IV, 218 – 219).

По М. А. Хабичеву, кбал. «табу “почтение”, “благодар­ность”, “мольба”, “пожалуйста”. Оно разлагается на др.-т. тап (РС, III, 947) “почитать” + имяобразующий аффикс -у. Ср. табын “молиться”, “поклоняться”, табыныу “моле­ние”, “поклонение”. Отсюда аб. табу (АбРС, 340) “благо­дарность”, “благодарный”, абх. атабуура (РАС, 53) “благо­дарность”, ад. табыу (ТСАЯ, 521) “пожалуйста”, каб.-ч. табуу “мольба”, осет. табу (ОРС, 401) “молитва”, “мольба”» (Хабичев III, 59).

216. таз / тас – осет 2тас

Taz в кбал., tas1 в ц. диал. «таз» (сосуд) (Тс. кбал. яз. III, 319, 388); tas I в кбал. «большое блюдо», «чаша» (Кбал.-рус. словарь, 608)осет. 2tas «таз»(сосуд) (Абаев IV, 234). «Один из тех случаев, когда две различные этимо­логии оказываются одинаково возможными,– пишет В. И. Абаев.– Можно, с одной стороны, считать слово исконным иранским наследием и возводить к *tašta-; ср. перс. tašt ”чаша”, “чашка”, “миска”, “таз”, “блюдо”, “поднос”, пехл. tašt, ав. tašta- “чаша”.Сюда же арм. t’ašt’ “чаша”, “пияла” (Hübschmann. Arm. Gr. 251), груз. t’ašt’i “таз” (Груз. сл. VI 1263). Конечный -t мог в осетинском отпасть, как в mes “кожаный чулок” из *mešt. Но tas может быть и заимство­ванием и примыкать к широко распространенному в тюрк­ских, кавказских и европейских языках слову арабского, как считают, происхождения: тюрк. tas “чаша”, “таз” (Räsänen. Versuch 465), араб. tās, перс. tās “чаша” (Zenker II 589), тадж. tos “чашка”, “миска”, “таз”, “лохань”, пам. и. tάsa “медный поднос”, пам. м. tóso “сковорода”. Сюда же арм. tas (Hübschmann. Arm. Gr. 266. – Туманов. Русско- арм. сл. Тифлис.,1912, с. 608), груз. tasi “чаша”, “чашка” (Груз. сл. IV 345; “преимущественно серебряная”: Груз. диал. I 552), чеч. tas id., дарг. t’as, авар. t’ars, лак. t’äs, каб. tas “таз”, адыг. tas “металлическая кружка” (Адыг. сл. 522), русск. таз , нем. Tasse, фр. tasse “чашка” и пр. (Lokotsch 160). Источником заимствования для осетинского могли быть тюркские языки или русский» (Абаев IV, 234).

По М. А. Хабичеву, кбал. «тас “таз”. Ср. тур., крм., тюм., тоб. тас (РС, III, 914) “чаша”, “чашка”, “миска”, “большой таз”. Каб.–ч. тас (КРС, 334), мегр. ташт, осет. тас (ОРС, 403) “таз”» (Хабичев III, 80).

О том, что рассматриваемое слово было в обиходе в гунно-савиро-булгарской языковой общности, свиде­тельствует его наличие в грекографической булгароязыч­ной надписи на 21-м сосуде «Золотого клада Аттилы» (См. Байчоров XX, 45 – 46, 126 – 129, табл. 96).

217. такъюзюк / тукъузгю – осет.. тэк’узгэ

Taqüzük / tuquzgü в кбал. «рябина» (см. Тс. кбал. яз. III, 332, 377 – 378) – осет. tæk’uzgæ «рябина» (Абаев IV, 255). «Ср., – пишет В. И. Абаев, – балк.-карач. tüküzgü, təkəzgü “рябина” (ОЯФ I 277). Дальнейшее не ясно» (там же).

По М. А. Хабичеву, кбал. «такъюзюк, такъюзгю “ря­бина”, возможно от такъ (ср. чаг. такъ РС, III, 778 – назва­ние дерева, которое горит медленно) + юзге, что и юрге “клен”, или юзюк “порода”; “кисть”. Сюда же относится осет. тäкъузгä (АОЯФ, 277) “рябина”» (Хабичев III, 31).

218. тал1 – осет. тала

Tal1 в кбал. 1. «верба, тальник, ракита, ива»; 2. «верб­ный, ракитовый, тальниковый, ивовый» (см. Тс. кбал. яз. III, 332) – осет. tala «молодое деревцо», «(лесной) молод­няк», «побег», «лоза» (Абаев IV, 224). «Из тюрк. (средне­тюрк., уйгур.) tal “молодое дерево”, “ветвь”, “прут”, (анат.) dal “ветвь”, (в других диалектах) tal “ива” (Радлов III 875. – Räsänen. Versuch 457), – пишет В. И. Абаев. – О семантическом развитии тюркского слова см.: Clauson 489 («the earliest meaning seems to be “branch”, “twig”»). Сюда же русск. тал “ива”, тальник “ивняк” (Vasmer. REW III 71), чеч. tal “ива”, “белотал”, “тополь” (Чеч.-инг.-русск. сл. Грозный, 1962, с. 140), а также, вероятно, лак. ttala “бревно”, “дубина” (Лак.-русск. сл. М., 1962, с. 256), лезг. tۥval “прут”, cۥvelin tۥval «ивовый прут» (Русско-лезг. сл. Махачкала, 1950, с. 670), табас., агул. tۥul «прут», табас. tۥartۥal (из tۥaltۥal?) «хворост». – Предлагались и индоевро­пейские соответствия: др. инд. tā– las «винная пальма», tālī название дерева, ст. слав. talij «ramus virens» (Вс. Миллер. Gr. 29), сак. ttīla- «дерево», пехл. tāla-, tala- в tۥlwۥr, tlwۥr, арм. talauar «шатер», перс. tālār «hall», тадж. tālār «деревянное строение с колоннами», др. инд. tālas, tālī название дерева, лат. tālea «прут», «побег», гр. τηλ- в τηλευάω «цвести», «быть в расцвете», ταλις «название растения», лит. talokas «взрослый» (Bailey, Henning Memorial 31 – 32). Очевидная связь с тюркским делает этимологические поиски в каких-либо иных на­правлениях излишними [прим. автора: «Любопытно, что даже пословица о дереве, которое можно согнуть, только пока оно молодое (см. выше), оказывается общей у тюрок и осетин: уйгур. tal ärgän jәγač tutsa polur – qarәza qadžan anә äksä polur? «молодое дерево можно гнуть, но как его гнуть, когда оно станет старым?» (Радлов III 875). Смысл пословицы: если не воспитал человека смолоду, то в ста­рости его уже не перевоспитаешь]» (Абаев IV, 224 – 225).

219. талаў II – осет. талэў / талаў / талу

Talaw II в кбал. 1) вет. «сап», «мыт»; «сибирская язва» (у лошадей); 2) мед. «столбняк» (см. Кбал.-рус. словарь, 599) – осет. talæw / talaw, talu «сибирская язва» (Абаев IV, 225). «Из тюрк. talaw “опасная и разрушительная болезнь” (“çok tehlikeli ve öldürcü hastilik”), – пишет В. И. Абаев, – (Eren. Studia caucasica I 123), aman talaw! “дурная болезнь на тебя!” (СМК XXXVII 3 103) [прим. автора: «Отсюда и русское выражение аман-талов (Филин. Словарь I 250)»]; специально “опасная болезнь лошадей”, а также “рожа” (Радлов III 880. – Будагов I 336), среднетюрк. talaγu, джагат. dalaw “смертельный яд” (Räsänen. Versuch 458. – Clauson 497: «“a quick– acting poison” and “dysentery”»). Сюда же венг. talyog, tάlό “нарыв”, “язва”, “опухоль” (Munkάcsi, KSz. IX 292 – 293. – Gombocz 222), чеч. tālū “яд”, “отрава” (Мациев 392), каб. talo, talow, telew название болезни скота (Шагиров 191), “холера” (Каб.-русск. сл. М., 1957, с. 334), “проказа” (Лопатинский, СМК XII 135), адыг. talow “сап” (СМК XXVI 3 45536). Быть может, связяно с монг. taxul ”эпидемия” (Lessing 789)» (Абаев IV, 225).

По М. А. Хабичеву, кбал. «талаў “дизентерия” от тала- “растерзать”, “разорвать”, “кусать” + аффикс отглаголь­ного имяобразования -ў. Кумык. талаў “злокачественная опухоль”, каз. талау (РС, III, 880) “опасная болезнь лоша­дей”, кар. РКРПС талав “дизентерия”, др.-т. талагъу (МК, I, 418) “резкие боли в животе”. Аб. талау (АбРС, 342) “холера”, каб.-ч. тало (КРС, 334) “холера”, осет. талäу (ОРС, 402) “сибирская язва”» (Хабичев III, 49).

220. талаш- – осет. талас(a)

Talaš- в кбал. 1. «грызться» (о собаках, кошках); 2. пе­рен. «ссориться, грызться, ругаться» (друг с другом); 3. «драться» (о жеребцах); 4. перен. «бороться» (за что- либо, с кем-чем-либо) (см. Тс. кбал. яз. III, 336) осет. talas(a) «знаки внимания», «подобострастие; talas(a) kænyn «оказывать знаки внимания», «ублажать», подобо­страстничать» (Абаев IV, 225). «Из тюрк. talaš “беспокой­ство”, “ссора” (Радлов III 884), также “притворная ссора” (Будагов I 336), – пишет В. И. Абаев, – talaš- “спорить”, “ссориться”. Сюда же перс. talās “суета”, “беспокойство”, “хлопоты”, “старания”, курд. tälaš “беспокойство”, “за­бота”, афг. tәlāš “хлопоты”, “суета”, “беспокойство”, “ро­зыски”, “поиски” (дальнейшее: Doerfer II 541 – 543), русск. (диал.) талашиться “суетиться”, “метаться туда-сюда” (Даль). Развитие значения: “беспокоиться” > “суетиться” > “подобострастничать” (Абаев IV, 225).

Ср. др. тюрк. tala- “грабить”, “разорять” (ДТС, 528); чув. «тула, диал. тǎвла 1. “искусать” (о собаке), “закле­вать”(о гусаке); 2. “зарезать”, “задрать” (о волке), “загры­зать”, “разрывать на части”; тулаш “грызться”, “ругаться”; “ссориться”; др. тюрк., кирг., казах., узб., азерб., туркм., тат., башк. тала , як. талаа “грабить”, “разбойничать”; уйг. тали, к. калп., карач., казах., тат. тала, азерб., тур. дала “впиваться зубами”, “кусать”, “разрывать”, “растер­зывать”; алт. В тада “разорять”, “разрушать”, “ломать”; “драть”, “разрывать”, “растерзывать”; ойр. тала “ругать”, “оскорблять”, “спорить”; “разрушать”; др. уйг. талым “хищный”; ср. монг. талах “грабить”, “разорять”» (Егоров, 256).

Карачаево-балкарское talaš- – совм. от tala-2 (см. Тс. кбал. яз. III, 333 ); talaš- и talaš – глагольно-именные омонимы). К последнему восходит осет. talas(a) “знаки внимания”, “подобострастие” (см. выше).

221. талгъыр – осет. талгъэр

Talγyr в кбал. 1) «полосатый, разноцветный»; 2) «ры­жий, каурый» (о масти) (см. Кбал.-рус. словарь, 599) – осет. talğær д. название масти крупного рогатого скота (Абаев IV, 225). «Тюркское слово, – пишет В. И. Абаев, – ср. карач. talγyr “пёстрый”. Другие тюркские формы: ново­уйгур. tarγyl “полосатый”, каз. tarγyl “масть коровы (бурая с черными пятнами)”, анат. dyrγyl “пестрый” (Räsänen. Versuch 464. – Радлов III 854)» (Абаев IV, 225). Ср. и др. тюрк. (МК I 482) tarγïl “полосатый (о масти животных)” (ДТС, 537)

222. тамада / тамата – осет. тамада

Tamada в карач., tamata в балк. I. 1) «тамада (на пиру)»; 2) «глава, старший, руководитель, начальник»; II. 1) «старший (по возрасту)»; 2) «главный» (см. Кбал.- рус. словарь, 600) осет. tamada «распорядитель пи­рушки», «тамада» (Абаев IV, 227). «Через ряд промежуточ­ных инстанций, – пишет В. И. Абаев, – восходит к перс. dāmād “зять”, “жених”. На Кавказе жениху охотно пору­чают организационные и распорядительные хлопоты на пирушках (“хочешь получить девушку – покажи, на что ты способен”). Отсюда развитие значения “жених” > “распо­рядитель пирушки”. Слово вошло сперва в адыгские языки (через тур. damat “зять”, “жених”): адыг. thämadä 1.“старший”, 2.“жених”, “ухажер” (Очерки кабардино– черкесской диалектологии. Нальчик, 1969, с. 52), “глава (семейства)” (Лопатинский, СМК XII 31), 1.”свекор”, “отец мужа”, 2. “тамада” (Каб.-русск. сл. М., 1957, с. 349), 1. “старшина”, 2. “председатель аульсовета”, 3.”тамада”. Из адыгского идет груз. tamada “распорядитель пирушки”; из грузинского – русск. тамада и осет. tamada. Значения “старший”, “старшина”, “отец мужа” развились на адыг­ской почве несомненно потому, что вторая часть слова –ada стала осмысляться как ada “отец”. Однако исходное значение “жених” не было забыто; оно сохранилось в гово­рах» (Абаев IV, 227).

Однако ни в одном из носителей указанных здесь язы­ков “зять” не является тамадой; он выполняет волю та­мады. Поэтому академик М. Ш. Ширалиев в статье «О не­состоятельных этимологиях некоторых слов и аффиксов тюркских языков» пишет: «Слово tamada в значении “распорядитель пира, пирушки, руководитель застолья” во всех издававшихся по сей день словарях по традиции счи­тается грузинским. По этому поводу в 1963 г. в “Словаре современного русского литературного языка” говорится: “тамада – от груз. tamadoba – старшинство во время пира”.3

Специалисты в области кавказских языков, насколько нам известно, считают, что фонетический облик этого слова говорит не в пользу его принадлежности к кавказ­ским, а тем более к грузинскому языку.

В карачаево-балкарском языке слово tamata (балк.) // tamada (карач.) означает “старший, председатель, руко­водитель”, например: тамада къарнаш “старший брат”; тамада лейтенант “старший лейтенант”; тамада (карач.), тамата (балк.) “председатель, руководитель”4 и т. д.

Структура слова tamata // tamada показывает, что оно тюркское, состоящее из двух компонентов: tam + ata. Пер­вый компонент tam во многих тюркских языках употреб­ляется в значении “крыша, стена, дом”, второй компонент ata – в значении “отец” (общетюрк.).

Таким образом, слово tamata // tamada означает “отец дома”. В дальнейшем, расширив свое значение, оно стало обозначать вообще старшего, руководителя, председателя, как, например, в карачаево-балкарском языке и, перейдя в другие языки, стало употребляться в значении распредели­теля пира, банкета и т. д.» (Ширалиев М. Ш. О несостоя­тельных этимологиях некоторых слов и аффиксов тюрк­ских языков // Советская тюркология, 1975, № 1, с. 88 – 89).

По М. А. Хабичеву, кбал. «тамада, тамата “тамада”, “старший в доме”; “старший” cостоит из там “дом” + ата “отец”, т. е. “отец дома”, “отец семейства”, “хозяин дома”, “старший в семье”. Слово является собственно карачаево– балкарским. К нему восходят ад. тхьамат (ТСАЯ, 546) “старший”, каб.-ч. тхьэмадэ (КРС, 349) “та­мада”, “свекор”, “отец мужа”, осет. тамада “тамада”» (Ха­бичев III, 17).

223. табышхан – осет. тамасха(н)

Tamasxa(n) в осет. и. «нижняя перекладина ярма» Абаев IV, 228).. «Из тюрк. tamaxsa “гвоздь, укрепляющий ярмо быков” (Радлов III 995 со ссылкой на: Vambery. Čagataische Sprachstudien. 1867), – пишет В. И. Абаев. – Сюда же чеч. thamastaxa id., табас. damasqal “часть ярма” (Абаев IV, 229).

По М. А. Хабичеву, кбал. «табышхан “нижняя пере­кладина ярма”. Осет. тамасхан (ОРС, 402) то же самое» (Хабичев III, 80).

224. тамаша – осет. тамаса

Тамаšа в кбал. 1) «интерес (к кому-нибудь, чему-ни­будь); восхищение (кем-нибудь,чем-нибудь)»; 2) «инте­ресный, восхитительный, чудный, очаровательный» (см. Кбал.-рус. словарь, 601) осет. tamasa д. «зрелище», «ди­ковинное зрелище», «чудо» (Абаев IV, 228). «Араб.-перс. tamāšā “гулянье”, “развлечение”, “забава”, “зрелище”, “спектакль”, “диковинный спектакль”, “чудо” (Zenker I 308. – Ягелло 422), – пишет В. И. Абаев, – широко распро­странилось в тюркских, финских и кавказских языках: тюрк. tamaša “зрелище”, “гульбище”, “забава”, “дико­вина”, “чудо”, “удивление”, “удивительный” (Радлов III 997. – Будагов I 376. – Ног.-русск. сл. М., 1963, с. 331. – Räsänen. Versuch 459), удм. tumošo “смешной”, “забавный” (Удм.-русск. сл. М., 1948, с. 295), мар. tomaša “хлопоты”, “беспокойство” (Васильев. Марий мутэр. М., 1926, с. 206. – Jacobsohn 47), груз. tamaši “игра”, “развлечение” (Андро­никашвили, Тр. Тбил. унив. 1965 CV 314), авар. tamaša “диковинка”, “диво” (Саидов 473), табас. tamaša id., анд., дид. tamaša “удивление”, чеч., инг. tamaš id., tamašina “удивительный», «волшебный» (Мациев 393. – Инг.-чеч.- русск. сл. Грозный, 1962, с. 147). Сюда же русск. (диал.) томаша “суета”, “тревога”, “суматоха”, “сумятица”, “свалка”, “драка”, тумаша “суматоха”, “бестолочь”, “че­пуха”, “сумбур”, “вздор”, томашиться, тумашиться “суе­титься”, “суматошиться”, “торопиться” (Даль). Русск. су­матоха, которое связывают с сомнительным матошить “беспокоить” (у Даля отсутствует), следует, быть может, возводить к *сутамоха, где *тамоха – более старое заим­ствование того же tamaša. – Это же слово, видимо в более ранний период, вошло в осетинский в форме tæmæs, q. v.» (Абаев IV, 228).

225. тамгъа – осет. дамгъэ / дамгъа / дамугъа

Tamγa в кбал. 1. «тамга, тавро, клеймо; знак, мета, по­метка, опознавательный знак»; 2. «пятно»; 3. «признак, след (горя, человечности и т. п.)»; 4. перен. «пятно» (не­что позорящее) (см. Тс. кбал. яз. III, 347 – 348) осет. damğæ, damğa, damuğa «тамга», «тавро», «буква» (Абаев II, 343). «Из тюрк. damga, tamga, – пишет В. И. Абаев. – Сюда же русск. тамга, груз. damğa, каб. daməğä, вейнах. txamğä, табас. damğa и др.» (Абаев II, 343).

По М. А. Хабичеву, кбал. «тамгъа “тавро”, “тамга”, “метка”, “знак”. В турецком и азербайджанском языках дамгъа “тамга”, “метка”, др.-т. тамкъа (РС, III, 1003), уйг., чаг., тат., тел., кюэр. тамгъа “клеймо”, “тавро”, “знак собственности”. Аб. дамыгъа (АбРС, 201), абх. ада­мыгъа (РАС, 566), ад. тамыгъа (ТСАЯ, 522), каб.-ч. да­мыгъэ (КРС, 56) “тамга”, “тавро”, “знак”, “метка”, осет. дамгъä, дамгъа, дамугъа (АИЭС, I, 343) “тамга”, “тавро”, “буква”» (Хабичев III, 80).

Cр. также чув. «тумха “тамга”, “клеймо”, “метка”, “знак”; др. уйг. юрид. док. тамға “печать”; чаг. тамка, уйг., узб., кирг., ног., к. калп., алт. В, башк., тат. тамга, казах. таңба, туркм. тагма, азерб., кумык. дамга, тув.,хак. таŋ– ма “клеймо”,“печать”,“тавро”; ср. монг. тамга то же. Ср. араб. تمعة “клеймо”, “знак” и перс.تمغا (тäмга) “боль– шая печать монгольских ханов”; “грамота снабже­ния такой печатью”; ср. там “раскалять”, “жечь” (А. Н. Кононов; см. ВЯ, 1964, 5, с. 133)» (Егоров, 257).

В названных языках, в основном, – результат развития значений рассматриваемого слова. Но ведь это развитие начиналось с “пятна”! Капнуло что-либо такое – оставило свой след tamγa “пятно” от др. тюрк. tam- “капать” (ДТС, 529); не умеешь писать, расписываться – приставь палец – образовалась tamγa (вторая ступень развития значения) и т. д. Эти ступени развития сохранились в ка­рачаево– балкарском языке. К кбал. tamγa восходят осет. damğæ / damğa / damuğa (значения см. выше).

226. тапанча / тапанца – осет. дамбаца

Tapanča / tapanca в кбал. «наган, револьвер, пистолет» – осет. dambaca «пистолет» (Абаев II, 343) . «Из тюрк. ta­banča “пистолет”, – пишет В. И. Абаев. – Сюда же перс. tapanča, груз. dambača, мегр. t′ambača, сван. tambačä, авар. tamanča и др.» (там же).

227. тапха – осет. табка / тапка

Tapxa в карач., tapka в балк. «полка» (см. Кбал.– рус. словарь, 604) – осет. tabka, tapka «навес», «кровля», «полка» (Абаев IV, 218). «Из араб., перс. tabaq, tabaqa “ряд”, “ярус”, “этаж”, “полка”, через тюрк. tabaqa “этаж”, “ярус” (Радлов III 962.– Zenker II 595.– Räsänen. Versuch 451), карач. tapxa “полка” (Studia caucasica I 116)», – пи­шет В. И. Абаев (Абаев IV, 218).

По М. А. Хабичеву, кбал. «тапха “полка”. Неотделимо осет. тапка (ОРС, 403) “навес”, “полка”» (Хабичев III, 80). См. также tabaq.

228. тарыкъ- – осет. тарūгъэд / тарегъэд

Taryq- в кбал. 1. «жаловаться, сетовать, плакаться, роптать, ныть»; 2. юр. «апеллировать» (см. Тс. кбал. яз. III, 387) – осет. tærīğæd / tæreğæd 1. «сострадание», «жа­лость», «страдание» (см. Абаев IV, 268). «По всей вероят­ности, тюркского происхождения, – пишет В. И. Абаев, – ср. балк., карач. tariγ-, tarəγ- “to complain”, “жало­ваться” (ср. осет. tærīğæd qaryn), каз. tarəq- “быть в стесненных обстоятельствах”, “быть печальным”, “горе­вать”, караим. tarəq- “вопить” (Eren. Studia Caucasica I 116 – 117. – Русско-карач.-балк. сл. М., 1965, с. 161. – Радлов III 847).

Абстрактный формант -æd / -æt распознается в таких словах, как mæl–æt “смерть”, cæw–æt “потомство” и др. Семантическое расширение и осложнение (“жалость”, “грех”) явилось, видимо, результатом ареальных контактов с некоторыми кавказскими языками; ср. груз. codva “грех”, “жалость”, codva-a “грешно”, “жалко”, sa-codavi “дос­тойный жалости”, “несчастный”, “жалкий”, “жалобный” (= осет. tærīğæddag), codvaši ševida “виновен в причинении зла кому-либо” (осет. tærīğædy bacyd), codviani, codvili “грешный” (= осет. tærīğædġyn). Впрочем, и на иранской почве можно отметить сходное семантическое развитие; ср. заза guná “сострадание” при перс. gunā “грех” (KPF, Abt. III, Bd. IV, с. 286). – Bailey возводил осет. tærīğæd к иран. tarai-gata- “перешедший на ту сторону”1. Курьезом является созвучие с вавилонским личным именем Tarigad

(Дандамаев, ВДИ 1977 I 34)» (Абаев IV, 269 – 270).

229. тасха / тахса – осет. т’асхэ

Tasxa балк. / taxsa карач. «тайна», «секрет» (см. Кбал.- рус. словарь, 612) – осет. t’axsæ д. «разведка» (в частно­сти, военная разведка с целью узнать расположение, силы и намерения противника» (см. Абаев IV, 352). «Усвоено из адыгских языков, – пишет В. И. Абаев.– Ср. убых. t’axsa “секрет” (Mészaros 258. – Vogt 1931890). Cюда же балк. tasxa “секрет”, “тайна”, карач. taxsa id., taxsa biliu “военная раз­ведка» (Русско-карач.-балк. сл. М., 1965, с. 569, 618, 514)» (Абаев IV, 352).

По М. А. Хабичеву, кбал. «тахса “тайна”, “тайный, “непрочный”. Его синонимами являются таша “тайно”; “тайный”, тас “пропавший”, “потерянный”, “скрытый”. Ср. чув. тахäш (ЧРС, 393) “неизвестно какой”, тахäшĕ “неиз­вестно который из них”, тахçäн “неизвестно когда”. От первого слова неотделимы аб. тIахса (АбРС, 372), каб.-ч. тIасхъэ (КРС, 350) “зыбкий”, “шаткий”, “непрочный”, осет. д. тъасхä (БАЭОЯ, 32) разведка» (Хабичев III, 103).

230. Татартюп – осет. Тэтэртуп

Tatartüp – карачаево-балкарское название древне­тюркского городища в верховьях Терека, городище ^ Džulat.Осет. «Tætærtup название древнего минарета на север­ной границе Осетии, на левом берегу Терека близ селения Эльхотово» (см. Абаев IV, 282). «Буквально “Татарское сборище”,– пишет В. И. Абаев. – Для второй части ср. тюрк. top “сборище”, “собрание” (Радлов III 1219 сл. – Räsänen. Versuch 489). Об исторических реалиях см.: Куз­нецов. Путешествие в древний Иристон. М., 1974, с. 48 – 61)» (Абаев IV, 282).

Однако в основе рассматриваемого топонима не top “сборище”, “собрание”, а tüb / tüp ( > tup) “низ” в значе­нии “основание”, ср. кбал. El tübü «Селище» у Карт– Джурта, «Селище» у Верхнего Чегема. Кбал. тюб / тюп 1. «низ, дно, основание, подножие», 2. «нижний», 3. «корень, клубень», 4. «подошва, ступня (ноги)», 5. перен. «тайна, секрет» (см. Тс. кбал. яз. III, 658 – 659); др. тюрк. tüp I 1. “низ, дно, основание; подножие”; 2. “корень”; 3. “основа, сущность”; 4.“род, происхождение, предки” (ДТС, 598). Tatartüp – букв. “Татарского основание”, т. е. “Основание Татарского (городища)”. К нему восходит осет. Tatartup.


следующая страница >>