bigpo.ru
добавить свой файл
  1 2 3 ... 11 12

2.1 Враждебность и литература.


Враждебность - это тенденция создавать образ врага там, где для этого нет реальных оснований. Часто она является непосредственной причиной агрессивного поведения.

Рассмотрим приемы, которые средства печати (СМИ) применяют для провокации враждебности.

1. Метод сверхинформирования. «Используется, когда…необходимо вызвать негативную реакцию к какому-либо явлению»14 или человеку. « Во время выборов данный прием активно применяется в форме «информационного взрыва»»15. Одна из соперничающих сторон начинает агитировать за своего оппонента. Обилие информации, пусть даже положительной, не приносит оппоненту успеха, вызывая у людей лишь раздражение и злобу.

2. Метод ассоциативного мышления. «Так, во время югославского конфликта в 1998 году… на Западе были опубликованы статьи, посвященные технологии «демонизации сербов». Главный вывод: если непрерывно и долго помещать слово «серб» в отрицательный контекст (просто включать в описание страшных событий и в окружение неприятных эпитетов)»16, то у людей возникает устойчивая неприязнь к сербам. Эффективность этого метода продемонстрировала «антисербская» кампания западной печати в 1993-95 гг.

3. Метод «психологического шока» удачно был применен в первую мировую войну. Пресса буквально «бомбила» массовое сознание статьями о жестокости солдат кайзера. Изуверские картины должны были вызвать ненависть ко всем немцам. А ненависть, по Е. Ильину, - это «сильно выраженное чувство враждебности».

Вот несколько примеров по книге Р. Зульцмана. «Пропаганда как оружие в войне»:

Всю мировую прессу обошла ложь об отрубленных солдатами детских руках. Для католиков была придумана легенда о распятии католических священников: их, якобы, подвешивали к колоколам. Самой «гнусной и одновременно самой действенной ложью» стало сообщение о том, что немцы перерабатывают трупы солдат, своих и чужих, на стеарин и на корм для свиней. Общественность негодовала. Для Китая это сообщение стало формальным поводом для вступления в войну на стороне Антанты.

Заметка о том, как кайзер добывает жир из трупов солдат, раздула «пламя ненависти среди американских граждан и среди народов других цивилизованных стран. Совершенно нормальные люди, узнав об этом, сжали кулаки и бросились к ближайшим бюро по вербовке в армию. Теперь им рассказывают, что в действительности они были обмануты и одурачены»17.

Отметим, что случаи этих зверств так и не были доказаны. (Repington. "Diary of the World War").

4. Повторение как провокация враждебности. «Самый эффективный способ пропаганды - неустанное повторение одних и тех же утверждений, чтобы к ним привыкли и стали принимать не разумом, а на веру».18 Антонио Грамши писал: «Это - не изречение некой истины, которая совершила бы переворот в сознании. Это огромное количество книг, журналов, брошюр, газетных статей…, которые без конца повторяются».

Антисоветская пропаганда на западе была построена как раз по такому принципу. « Содержание…"Нью-Йорк таймс", лондонской "Таймс", парижской "Монд", западногерманской "Франкфурт альгемайне цайтунг" и других ведущих буржуазных газет таково, что нет буквально ни одного номера, где бы - антисоветские домыслы, выпады, намеки, предположения…не занимали заметного, а часто и ведущего места»19. «Жонглирование стереотипами, массовая дезинформация призваны создать атмосферу одобрения общественным мнением любых антисоветских, агрессивных, милитаристских акций».20

5. Подмена понятий. «Подмена - … заключается в использовании благоприятных определений для обозначения неблагоприятных действий (или наоборот)».21 Целью приема является создание одобрительного (враждебного) отношения к насилию и тем, кто его совершает. В войне США с Ираком об англо-американских солдатах принято писать как о «союзниках», их действия обозначаются нейтрально - «союзники продвинулись» (заняли), «солдаты освободили такую-то местность». Иракских же солдат чаще именуют террористами и фанатиками.

Во время Вьетнамской войны в США газеты использовали специальные словари для того, чтобы произвести на читателя нужное впечатление. « Так, с 1965 г. военные действия во Вьетнаме назывались в прессе "программа умиротворения". Это слово настолько вошло в обиход, что в газетах можно было прочесть такое сообщение: "Одна деревня так упорно сопротивлялась умиротворению, что, в конце концов, ее пришлось разрушить».22

6. Использование семантических мифов. Известная фраза « Нам нужна одна победа…» - пример такого мифа. Подобная мифология состоит из « аллюзий, реминисценций, цитат из Великой Отечественной войны, объективированных в коллективной памяти, фольклоре…литературных и кинематографических клише». (Г.Зверева). Данные мифы спекулятивно используются применительно к Чеченской войне в России. Их использование рассчитано на ассоциативную подмену образа врага - с «немца» на «чеченца» и перенесения враждебности с одной фигуры на другую. Г. Зверева в своем исследовании Чеченской войны как культурного феномена утверждает, что « общим местом при производстве масскультурной продукции стало использование» семантических мифов второй мировой войны при описании чеченских событий. Эта аппеляция к народной ненависти, в сущности, попытка обмана с целью заставить русский народ враждебно относиться к чеченскому.

7. Создание атмосферы страха, неуверенности в будущем. Этот прием сродни созданию фобий с помощью литературы в сектах (см. ниже), активно использовался в антисоветской пропаганде.

Книга английского генерала Д. Хэкета "Третья мировая война" выписана в духе апокалипсиса. Называется даже дата начала войны - 1985 год. Гнетущее и угрожающее впечатление ядерного катаклизма.

Брошюры "Советская военная мощь", "Советский ядерный кулак над Европой" говорят об угрозе со стороны СССР. Указанная литература нагнетала враждебность к русским в западном обществе. С ее помощью готовился « "человеческий материал", рекрутируемый в империалистические армии».23


Резюме:


Таким образом, «насилие и литература» имеют несколько общих моментов, а именно:

1. литературные образы (символы) - есть следствие врожденных комплексов агрессивности.

2. литература - в ее древнем понимании сама может быть актом агрессии;

3. литература - может содержать описание насилия (если прямо не влияет на уровень агрессивности);

4. агрессия может быть следствием или источником литературного творчества;

5. литература - может влиять на уровень агрессивности; служить агрессивным целям.


3. Агрессия и лексические средства ее выражения в литературе.


«Лексика – вся совокупность слов, словарный состав языка»24. Лексика - это один из способов выражения агрессии, облечения ее в словесную форму, понятную для других людей, как и для говорящего. Иногда о самих словах и выражениях говорят как об агрессивных. Так, в одном издании для менеджеров утверждалось: «Нежелательным является использование в телефонном разговоре так называемых агрессивных фраз типа: "Вы должны", "Вам следует"». Тем не менее, более точно, будет говорить не об агрессивных фразах, а о словах, с помощью которых выражается агрессия. Их можно разбить на две группы лексов (Ю.Маслов), т.е. словоупотреблений:


1.лексы, используемые для явного выражения агрессии; (эксплицитное насилие)

2.лексы, используемые для неявного выражения агрессии; (имплицитное насилие)


1. В первом случае, речь идет о словах, явно выражающих агрессивный характер чьих-либо действий. « Одной из ярких лексических особенностей русского языка является наличие в нем слов деструктивной семантики, или слов со значением разрушения, уничтожения, преобразующего действия на объект (казнь, борьба, бой, гной, рана, рваный, застрелить, молоть, колоть, дробить, взорвать и т. д. )»25 Ф.Г. Фактуллина приводит классификацию глаголов деструктивной семантики и определяет их как «переходные предельные глаголы со значением физического воздействия на объект, в результате которого объект изменяется, нарушается его структурная целостность на макро- или микроуровне, и он не может выполнять ранее присущие ему функции». Ее классификация такова:


- глаголы с общим значением разрушительного действия (грызть, дырявить, бить);

- глаголы уничтожения (зарезать, губить, пепелить);

- глаголы повреждения (ранить, царапать, ковырять);


Группа глаголов с деструктивной семантикой включает в себя ядерные глаголы и периферию группы. Ядерные глаголы в большинстве своем семантически непроизводные и служащие основой для образования других деструктивных глаголов (Ф.Г. Фактуллина). Периферия - это все приставочные глаголы (кроме включенных в ядро). Например, с приставками раз/ рас (разрубить, разодрать, размолотить).

" Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу,

уши срезали с башки, клещами выдрали кишки,

вскрыли штопором глазницы, раздолбили две ключицы,

кислоты залили в пасть, молотком по пальцам хрясь!

Всё равно его не брошу..."


«Свидание со мной,— сказал он,— счастье для любой».
Лопнули бокалы, звоном раздолбив орла тоски.

(Анна Ры Никонова Таршис. «Процесс над шотландцем»)


« С префиксами за -, ис -, вы -, об - образуются глаголы со значением полноты, завершения действия»26. "Глаза председателя ревкома были выколоты, нос и уши обрезаны, спина, иссеченная нагайками, превратилась в кровавое месиво" (М. Серафимович).

Средством явного выражения агрессии могут служить отрицательные семантические обороты - «как воды в рот набрал», «стоишь как истукан» и тд.

Иногда при описании акта агрессии используются части речи, обостряющие зрелищность и яркость сцены. «Если тело, то растерзанное, убитый - зверски, изнасилованная -  чудовищно и т.д.».27

«Вся левая половина его лица была разворочена, большой кровавый лоскут рваной плоти свисал с его подбородка, оттянув вниз левую часть его рта, превратившуюся в кровавое месиво». ( Р. Пратер. Тебе конец, убийца)


Отдельно стоит заметить об инвективной лексике как об одном из самых распространенных средств выражения агрессии. Инвективная лексика - это слова и выражения, противоречащие нормам общественной морали. Данная лексика может быть как литературной, так и бытовой. В книге « Понятие чести и достоинства, оскорбления и ненормативности в тестах права и средств массовой информации» приводятся 8 разрядов инвективной лексики и фразеологии, относящейся к сфере литературного языка:

- Слова и выражения, с самого начала обозначающие антиобщественную, социально осуждаемую деятельность: бандит, жулик, мошенник.

- Слова с ярко выраженной негативной окраской, составляющей основной смысл их употребления: двурушник, расист, враг народа.

- Названия профессий, употребляемые в переносном значении: палач, мясник.

- Зоосемантические метафоры, отсылающие к названиям животных: кобель, кобыла, свинья.

- Глаголы с «осуждающей» семантикой или даже с прямой негативной оценкой: украсть, хапнуть.

- Слова, содержащие в своем значении негативную, причем весьма экспрессивную оценку чьей-либо личности: гадина, сволочь.

- Эвфемизмы для слов 1-го разряда, сохраняющие их оценочный (резко негативный) характер: женщина легкого поведения, путана, интердевочка.

- Окказиональные (специально создаваемые) каламбурные образования, направленные на унижение или оскорбление адресата: коммуняки, дерьмократы, прихватизация.

Бытовые формы ненормативной лексики также могут быть использованы авторами. Например, пьеса «Эдем» Виктора Айсина, в которой повествуется про двух людей оказавшихся в раю:


« ПЕРВЫЙ. Еб твою мать!.. Смотри, хуйня-то какая! Приро-о-ода, блядь, тучки, цветочки...

ВТОРОЙ. Правда здорово. Может мы в рай попали?

ПЕРВЫЙ. Хуюшки!.. Хотя... Тут должен быть какой-то кустарник, если который съешь и не отравишься, будешь шибко грамотный.

ВТОРОЙ. Дерево познания добра и зла.

ПЕРВЫЙ. Кустарник, бля! Я точно помню. Только ну его на хуй. И без него заебись. А то съешь – потом обсерешься. Давай лучше вон ту ворону хуйнем и зажарим на костерке...

ВОРОНА. Эй, вы! Ублюдки! Хватит материться! Вам здесь не пивняк, бля... ой... тьфу! А рай! Эдем! Поняли?!

ПЕРВЫЙ (напрягая зрение). Че?! Эта пизда с хвостом еще выебываться будет?! (делает неприличный жест)

ВОРОНА. Я же сказала, в натуре!

ПЕРВЫЙ. А я тебя щас камнем, сука, – будешь пиздеть!

ВТОРОЙ. Постой, это же говорящая ворона!..

ПЕРВЫЙ. Ну и хули с того? Хоть крокодил поющий! Че она пиздит на меня?! (швыряет камень, подбивает Вороне крыло)

ВОРОНА. Ой, бля! Ну, суки, теперь вам пиздец!

ПЕРВЫЙ. Она еще пугать будет!.. (бросает второй камень, промахивается)»


Итак, средства эксплицитного выражения агрессии следующие:

- глаголы с деструктивной семантикой;

- отрицательные семантические обороты;

- инвективная лексика;

- дополняющие части речи, придающие яркость описываемому акту агрессии.

2. Имплицитному насилию в языке, т.е. агрессии замаскированной и выражаемой неявно, посвящена работа В. Ю. Апресяна. Средств открытого выражения агрессивности предостаточно, но, как правило, они не поощряются обществом. Поэтому был выработан «большой арсенал имплицитных приемов, с помощью которых говорящий может выразить отрицательное отношение к адресату» (В. Апресян). Этих приемов, согласно автору, несколько:


а) Использование псевдоимперативов для выражения угрозы. Внешне это выглядит как приказ совершить какое-то действие: «Поговори мне еще!». Однако, функция императива в этих фразах – не приглашение совершить что-либо, а угроза.

« Поговори, поговори тут; Поспорь, поспорь со мной; Поговори у меня! - угрожающе сказала проводница». (К. Паустовский. Дорожные разговоры);

« Глубокой ночью конвоир вел меня по спящему Магадану. - Шагай скорее. - Мне некуда спешить. - Поговори еще! Поговори еще! - Боец вынул пистолет» (В. Шаламов. Колымские рассказы).


б) Использование вопросов, цель которых - упрекнуть или задеть адресата.

  « Думай, что делаешь! - рассердился он. - Нет, вы посмотрите, что он творит! Ты первый день в разведке? Или ты решил засветить нас? Только по проводам! Сколько раз можно талдычить одно и то же? Если есть секреты от "слизи", ни в коем случае не пользуйся мобилом! Это же коню понятно!» ( И. Ванка. Секториум)


в) использование гиперболы для выражения отрицательной оценки действий адресата. Изучению данного вопроса посвящена статья М. Гловинской. «Гипербола как проявление речевой агрессии». В работе анализируется употребление глаголов «запихивать», «тащить» в их преувеличенном значении. Данные глаголы для подходящих по смыслу ситуаций не заключают в себе агрессивного контекста, например « тягач затащил вагон в гору» или « его с силой удалось запихать в небольшой шкаф». Если же, отмечает автор, « подобные глаголы используются не буквально, а гиперболически, т.е., когда затрачиваемое усилие на самом деле не выходит за границы нормы, эта гиперболичность придает высказываниям неявную агрессивность»28; к примеру, «зачем ты запихал сюда мою сумку?».

Пример из «Трех сестер» А.Чехова: « Наташа. Значит, завтра я уже одна тут. (Вздыхает.) Велю прежде всего срубить эту еловую аллею, потом вот этот клен... По вечерам он такой некрасивый... (Ирине.) Милая, совсем не к лицу тебе этот пояс... Это безвкусица... Надо что-нибудь светленькое. И тут везде я велю понасажать цветочков, цветочков, и будет запах... (Строго.) Зачем здесь на скамье валяется вилка? (Проходя в дом, горничной.) Зачем здесь на скамье валяется вилка, я спрашиваю? (Кричит.) Молчать!». Или еще пример: « Хватит и того, что вы в пятнадцать лет запихнули меня в этот - баскетбол! - кричала она, сверкая глазами» (А. Маринина. Мужские игры).


г) использование частиц для выражения неодобрения, недоверия, угрозы, упрека и пр. В.Апресян приводит следующие разновидности имплицитной агрессии, которые выражается при помощи частиц:

- Говорящий ироничен по отношению к адресату и неявно обвиняет адресата в высокомерии и неоправданно высокой самооценке. «Где уж мне тебя понять; Где уж мне с тобой тягаться; Ну где уж мне вас понять! - неожиданно для самого себя грубо воскликнул я» ( В. Аксенов. Завтраки сорок третьего года);

- Говорящий скептичен по отношению к адресату или третьему лицу и считает, что адресат или третье лицо не отвечает тем требованиям, которые естественно нему предъявить. « Тоже мне художник – человека нарисовать не может; Тоже мне щедрый – пять рублей жалеет; - Тоже мне называется охрана, - Гриша презрительно сплюнул ( А. Кабаков. Последний герой). « Не хочешь взаймы дать? – а еще друг называется! Столько грязи? – а еще столица! Нет, от Тоньки он никогда не ожидал такого предательства. Жена, называется. - Дура! Подлая дура». (В. Белов. Воспитание по доктору Споку)

- Говорящий раздражен тем, что адресат не знает или не понимает вещей, которые ему (говорящему) представляются очевидными. Используется частица да. Ср. – Где магазин? – Да прямо!

- Говорящий угрожает адресату. « - Краковскую колбасу я сама лучше съем. - Только попробуй. Я тебе съем! Это отрава для человеческого желудка. Взрослая девушка, а как ребенок тащишь в рот всякую гадость. Не сметь! ( М. Булгаков. Собачье сердце);

Имплицитная агрессия может находить выражение в:

- использовании псевдоимперативов для выражения угрозы;

- употреблении гиперболы для выражения отрицательной оценки действий адресата;

- применении частиц для выражения неодобрения, недоверия, угрозы, упрека.


К. Андерсон и В. Шалак. Исследования.

Итак, выше было показано, что существуют слова, использование которых характеризует агрессивность литературного героя или позволяет автору выражать собственную агрессию. Это лексы - элементарные формы выражения агрессии в литературе и языке. Они могут быть как явными, так и скрытыми. В связи с вышесказанным, возникает три вопроса:



  1. Если известны текстуальные средства выражения агрессии, то почему математически не рассчитать «степень агрессивности» текста?

  2. Влияют ли лексы агрессии (их повторяемость) на реальную агрессивность человека, воспринимающего данный текст?

  3. Влияет ли количество лексов агрессии (большее или меньшее) на настроение человека? И есть ли зависимость между количеством слов семантически связанных с агрессией и интенсивностью реакции человека, читающего текст в котором эти слова присутствуют?



1.

Ответим на первый вопрос. Что такое «степень агрессивности» литературного произведения? Это условное понятие, обозначающее встречаемость слов, связанных с выражением эмоции «агрессии», в тексте или массивах текстов. В. Шалак были проведены исследования по выявлению «степени агрессивности» школьного курса литературы с 5-ого по 11 класс. Для текста T и категории K (лексы агрессии) автором вычислялось, какой процент Pr (K/T) в тексте Т составляют слова категории K по формуле:


<< предыдущая страница   следующая страница >>